Эд Гринвуд – Королевства Тайн (страница 25)

Тиурен ещё не побывал в королевской спальне и не видел королеву Диккону, но уже слышал ходившие по дворцу слухи – вызывающие дрожь описания того, как её сохнущая плоть медленно отстаёт от костей. Даже слышать об этом было жутко, но увидеть это…

Король Кохат прервал его размышления. Его лицо вновь казалось спокойным, подавленным и усталым.

- Итак, мой друг. Ты всегда делился со мной ясным, вдумчивым советом, когда мне он требовался. И никогда ещё я не нуждался в тебе сильнее. Так что ты посоветуешь мне делать сейчас?

- Ну – прости, если это неуместно – но разве у тебя нет советников, которые должны советовать?

Кохат почти улыбнулся.

- Они советовали, советовали, но ничего путного не сказали.

Громадный воин начал мерить комнату шагами, как того и ожидал Тиурен. Будучи всегда человеком действия, король чувствовал себя увереннее, когда двигался, а не стоял.

- Никто в этом королевстве не может сделать или сказать что-то, что помогло бы мне, - внезапно король показался барду очень маленьким. Он медленно добрёл до единственного окна и отсутствующе уставился в ночь. – Не говори мне, что и ты тоже не сможешь предложить поддержку в худший час жизни твоего короля.

- Когда это я не находил слов? – это было произнесено многозначительно, но попытки даже на миг разжечь пламя духа воина были тщетны.

Кохат повернулся к своему другу. Тиурен увидел своего постоянного спутника многих лет совсем по-другому, нежели раньше.

Серые прожилки исчерчивали его кустистую чёрную бороду, а морщины теперь превосходили числом боевые шрамы.

Вздохнув, Тиурен наконец произнёс:

- Я знаю тебя слишком хорошо, Кохат. Сейчас все мои слова покажутся тебе блеянием овцы. Ты знаешь, что у меня нет внезапного решения твоей беды. Ты сделаешь то, что и так уже знал с того момента, как твоя дорогая жена слегла от заклятья.

- Значит, трон, - король говорил тихо, опустив голову. – Королевство. Вся моя линия – кончится.

- Да, - Тиурен пересёк комнату, присоединившись к стоявшему у окна другу.

- Ты ведь знаешь, что я настолько сильно её люблю, да?

- Да.

- Значит, ты и вправду хорошо меня знаешь.

Сказать было больше нечего. Чувства питали жизненную силу этого человека. Любовь, ненависть, преданность – всё это не знало пределов. Его эмоции не ограничивались обстоятельствами, логикой, себялюбием или даже ценностью собственной жизни Кохата. Король любил свою страну, Вантир, как никто другой – но свою женщину он любил больше.

- Но мы не знаем наверняка, спадёт ли заклятье, если ты подчинишься требованиям, - предупредил Тиурен, привалившись к стене.

- Я готов воспользоваться этим шансом, - попытался улыбнуться воин, но вместо этого вышла искажённая гримаса. – Ведь это мой единственный.

Кохат последний раз взглянул на друга, словно ожидая озарения. Затем он опустил взгляд в пол, повернулся и покинул комнату через завешанную портьерой дверь.

Тиурен что угодно отдал бы за то, чтобы вдохновить короля, неожиданно обмануть судьбу, как они это часто делали в прошлом. Но нет. Всё, что он смог сейчас придумать, это:

- Помни, мой друг, солнце где-то всё ещё светит…

Но бард сомневался, что король услышал. Наверное, к лучшему.

Тиурен вздохнул. В следующий раз, когда он увидит своего друга, тот уже не будет королём.

Утро следующего дня всё никак не наступало. Покинув Кохата, Тиурен постоял за дверью покоев, в которых умирала королева. Он мог набраться храбрости, чтобы увидеть её в этом жутком состоянии, но знал, что печаль по поводу жертвы короля будет ясно читаться на его лице. Отречение не может быть выходом для короля. Обменять народ на одну душу? Особенно эту. Бард никогда не понимал, что такого Кохат нашёл в Дикконе.

Наконец шаги идущей по коридору горничной спугнули его. Решив, что для всех будет лучше оставить её в покое, Тиурен ушёл в свои комнаты совершать приготовления, в надежде поприветствовать сон, который так и не пришёл.

Его разум был затянут серой мглой, подобно утреннему небу за окном; медленно одевшись, Тиурен приготовился к тому, что ждало его впереди. Отказавшись от завтрака, который доставил слуга, он пронёсся мимо него и спустился по лестнице в большой зал.

Когда Тиурен прибыл, он обнаружил, что граф Дариус ожидает внизу лестницы, перед распахнутыми дверями зала. Худой, угловатый волшебник нарядился в роскошные одеяния из бархата и гипюра. Лицо было каменным, но что-то в глазах выдало его волнение от собирающихся развернуться событий. Тиурен задумался, было ли возбуждение естественным – и правда, как часто человек узнает, что скоро станет королём? – или за ним крылось что-то ещё. Страшное проклятье ведь наложил колдун.  Мог ли Дариус… Хотя нет, такой рохля, как Дариус, никогда не решился бы на столь отчаянный план.

Они двое зашли в тронный зал вместе, не обменявшись ни словом, ни приветствием. Тиурен не видел нужды заискивать перед неожиданным преемником трона, а Дариус, похоже, был занят обдумыванием куда более важных дел, чем обмен любезностями с каким-то бардом. Присутствие Тиурена во дворце терпели только из-за его дружбы с королём.

Толпы наполнивших зал людей носили знаки отличия, казавшиеся неуместными ранним утром. Их шёпот вырос до оглушительного рёва. Сколько из них пришло поддержать своего короля, а сколько – просто жадно понаблюдать за спектаклем? Бард подозревал, что большая часть присутствующих относилась ко второй группе. Пиявки и падальщики, эти людишки не были искренне преданны королю.

Тиурен не будет скучать по проведённым при дворе дням.

На комнату спустилась тишина, когда вошёл Кохат, король Валтира. Тиурен с удивлением отметил, что правитель одет в простую кожаную ездовую одежду. Судя по изумлённым охам и смущению, его вид удивил и остальных.

Король занял место в центре возвышения, прямо перед троном. Не прерываясь – даже на покорный вздох – Кохат вытащил из ножен свой меч, Таммерунг, и встал перед ним на колени, уперев клинок остриём в пол.

- Я, Кохат, отрекаюсь от вантирского престола.

Зал разразился ворчанием, сопровождаемым многочисленными криками негодования.

Король без колебаний продолжил, повысив голос:

- Всем собравшимся – смертным передо мной и бессмертным вокруг – сообщаю, что я и мой род не подходят для управления таким королевством, как это.

Тиурен поразился отстранённости Кохата, отсутствию каких-либо эмоций.

- Только истинный приверженец магического мастерства – тот, кто понимает тайны высокого искусства – может вести эту великую страну к процветанию. Мой последний акт в качестве короля – я провозглашаю Дариуса, искушённого в путях колдовства, моим преемником.

Кохат грациозно поднялся и вытащил скипетр, спрятанный под рубахой. Несмотря на суровые слова, только что произнесённые им, ни малейшая дрожь не сотрясла его гордую фигуру. Король бросил скипетр на трон и покинул зал, сопровождаемый молчанием толпы.

Дариус поспешил к возвышению. Граф – точнее, новый король – похоже, думал, что Кохат останется поздравить его.

Такой глупец станет отвратительным правителем, предрёк бард. Он знал, что Кохат уже на пути к комнате Дикконы – чтобы убедиться, что его жертва позволила снять проклятие.

Тиурен быстро выскользнул из большого зала, надеясь его нагнать. Если Кохат когда-либо и нуждался в друге, так это сейчас.

- Проклятье снято! Бывшая королева Диккона быстро восстанавливается! Они с королём скоро покинут дворец, а потом и Вантир!

Тиурен выслушивал новости, проталкиваясь через толпу. Нужно скорее добраться до своего друга и узнать, что дальше. Коридоры дворца были запружены людьми – радостными или взволнованными последними событиями.

Тяжёлая деревянная дверь в покои оказалась слегка приоткрыта; Тиурен толкнул её, заставив петли заскрипеть. Между дверью и собственно спальней расположилась небольшая прихожая. Несмотря на годы дружбы, бард был в королевской опочивальне только один или два раза. Зная, что нужно оповестить о своём присутствии, он позвал короля, но никто не ответил. Более не колеблясь, он отодвинул толстую красную штору, закрывавшую вход в спальню.

Последовавшие затем несколько мгновений изучения обстановки показали, что тускло освещённая комната пуста. Барда волной охватило чувство вины – он подумал, что не должен здесь находиться. Но прежде, чем его мысли перешли в действия, он услышал шум. Дверь в покои начала открываться.

Тиурен понял, что попал в очень неловкую ситуацию, и начал быстро прикидывать, что сказать в оправдание тому, что он нарушил приватность королевской спальни. Пока его разум подыскивал объяснения, его глаза изучали комнату в поисках укрытия. Последнее он нашёл гораздо быстрее, чем первое, и тут же запрыгнул в шкаф, заполненный королевскими одёжками. Занавесь, разделяющая фойе и опочивальню, отодвинулась в сторону в тот момент, когда он развернулся внутри убежища – не осталось времени даже прикрыть дверцу.

Через штору прошли фигуры. Королева Диккона, скрытно скользнувшая внутрь, и ещё кто-то. Тёмный силуэт дожидался у входа, пока Диккона, оглядевшись, не объявила, что они одни. Бард едва смог сдержать изумлённый вздох, когда граф Дариус схватил женщину за бёдра и притянул к себе, страстно поцеловав. Дариус?

Не проронив больше ни слова, пара исчезла в соседнем отделении. Мысли Тиурена лихорадочно заметались. Нужно было выбираться отсюда – что вообще здесь происходит? Полная бессмыслица. Внезапно скрип двери выдал прибытие ещё одного нарушителя.