Эд Гринвуд – Королевства Магии (страница 52)
- Твоей колдовской защиты как будто бы должно хватить, чтобы сохранить это сокровище в неприкосновенности, - констатировал я. – Так зачем тащить через полмира, в этот ледяной дворец, простого проходимца из Глубоководья?
Вновь маленькая, пышущая жаром ручка Оливии коснулась меня, моего бицепса – совсем как тогда, когда крылатый конь коснулся копытами покрытого льдом выступа, служившего посадочной площадкой. «Должно быть, она постоянно хранит руки в тепле», - подумал я.
- Сила и скрытность имеют некоторые… преимущества, которые магия предоставить не в состоянии.
Боги, хотел бы я, чтобы её касание не настолько возбуждало меня. «Держи себя в руках, Болтон. Это твой новый патрон». Её горячие пальцы упорхнули прочь, и она продолжала:
- Кроме того, Жемчужина развеивает магическую защиту. Маг, одолевший старого Ксантритикуса, вскоре обнаружил это неприятное свойство, когда несколько простых разбойников одолело уже его. Они, в свою очередь, тоже пали от чьих-то рук, и так далее по цепочке, пока, наконец, мои агенты не обнаружили камешек.
- То есть ты позвала меня для того, чтобы я защищал незащищаемое?
- Я подумала, что с Куэйдом всё возможно…
Я шагнул прямо в ловушку. Хм.
- Ну, в моём рукаве припрятана парочка тузов…
Не совсем рукаве, конечно. В маленькой чёрной коробочке на плече. Странно, что висящий сзади внушительный запас ядов, игл, мотков проволоки и резины давал мне ощущение безопасности.
- Твоя каменюка будет под надёжной защитой. Конечно, у меня свои расценки, а ещё нужны комната и еда…
- Не беспокойся, господин Куэйд, - вкрадчиво прошептала она, - вскоре ты поймёшь, что эта работа имеет достаточно… сопутствующих бонусов. Но даже не думай слинять с моим изумрудом. Если тебя не прикончит холод, это сделают мои крылатые волки. А теперь пойдём.
И я последовал за ней. Это было вовсе не трудно – я просто шёл, куда глаза глядят. Да-да, с того самого момента, как я соскочил с крылатого жеребца, отряхивая с плеч изморозь, образовавшуюся после полёта сквозь бурю, я не мог оторвать взгляд от этой Оливии. Она была самой грацией во плоти: молодая, гибкая, похожа на отточенное лезвие смертоносного стилета. Строго говоря, она была слишком молода и красива для этого борделя, этого дома наслаждений, возведённого здесь, на Грозовых Вершинах, под вечной слякотью горного неба. Где же могла такая крошка – с такими-то ногами способная получить всё, что ей захочется, и даже больше, лишь слегка надув губки – приобрести выдержку, упорство и силу, чтобы построить это место?
Её точёные руки ловко орудовали с кодовым замком на железной двери внутреннего хранилища, и я силился распознать и запомнить комбинацию; в голову упорно лез детский стишок, которым часто поучал меня отец:
«Не стоит так думать, Болти. Она твой новый босс; а это её владение и твой новый дом – за тридевять земель от улочек, негодяев и бродяг Портового района Глубоководья».
Тем не менее, она приобрела её – «Приземлившаяся Крачка» принадлежала ей. Больше и не могла никому. Это место познало её руку.
Лестница привела нас наверх и вывела во внушительных размеров комнату. Белые стены сияли, словно были сделаны из перламутра, и уносились высоко вверх гладкими изгибами – так напоминавшими бёдра Оливии. Белоснежное великолепие могло бы ослепить меня, если бы не висящие красные пледы и толстый палас на полу – в одном этом помещении ковров было больше, чем во всех лачугах Портового района, вместе взятых.
Строго в центре высилась винтовая лестница со стеклянными ступенями. Она вилась вверх, опираясь прямо на воздух – ничем, кроме магии, не поддерживаемая. На втором этаже подъём завершался широкой, филигранной работы аркой из красного железа, которая открывала проход к четырём этажам гостевых комнат. Под лестничной спиралью прятались длинный стол и маленький человечек в облегающем одеянии из чёрного атласа.
Он не был единственным лакеем в ливрее. По всему помещению сновали туда-сюда горничные и слуги в схожих нарядах, а также многочисленные посетители.
Здесь были лысые женщины в мехах из редких животных; мужчины, носившие строгие шёлковые костюмы с настолько острыми краями, что они напоминали расставленные палатки; и дети – юркие и дерзкие, в рубашечках с выглаженными воротничками.
Мы продвигались сквозь людскую массу; в своей домотканой, пропитанной растаявшим снегом грубой рубахе я чувствовал себя мохнатым медведем.
Болтон Куэйд, во что ты ввязался?
- Сюда, - поманила леди.
Идеальные бёдра – вот одно из преимуществ, позволяющих не потеряться в толпе. Это место носило следы её прикосновений, но ему не хватало теплоты её танцующих движений.
И вправду – во что?
Когда мы приблизились к ступеням, я увидел женщину, такую же роскошную, как и моя начальница, только облачённую не в скромные шелка, а в едва прикрывавшие её меха, обвивавшие её точно лестница, по которой мы должны были подниматься.
- Не отводи от меня взгляд, Куэйд, и сможешь рассчитывать на большее, – произнесла Оливия не оборачиваясь.
- Да, мэм, - отозвался я, опешив, и оттого закашлявшись.
Мы начали подъём. Холод, проникавший сквозь кожу моей обуви дал мне понять, что ступеньки сделаны не из стекла, но из чистого и прозрачного льда. Я чуть не вскрикнул от удивления, но сдержался – я и так уже выставил себя в не самом выгодном свете.
Она провела меня через арку, затем, тремя этажами выше, мы свернули в прихожую с газовым освещением, ведущую к гостевым покоям. Как и весь дворец, этот проход был оформлен элегантными закруглёнными линиями, и больше походил на трахею, нежели на испещрённый дверьми коридор. Я знал, что и сами комнаты окажутся такими же – внутренними органами, населёнными обитателями Фаэруна, красивыми, успешными и могущественными; а ещё спящими, кормящимися и испражняющимися, точно мухи внутри трупа.
Красивыми, успешными и могущественными… Тогда, пролетая через сердце бури над семнадцатью луковицами-куполами дворца, я осознал, насколько далеко я буду вне своей стихии. Впрочем, мухи обычно не возражают, когда муравей отгрызает для себя кусочек плоти.
В отличие от холодного и застывшего холла, это место было таким же тёплым, мягким и красным, как драконье сердце. Прямо за дверью начинался обнесённый перилами спуск к утопленной в пол гостиной, ограниченной задрапированными бархатом стенами. В одной стене располагался ярко полыхавший камин, а напротив – пузырящаяся ванна, такая большая, что в ней можно было бы выкупать сразу двух боевых лошадей. Через открытую дверь в дальней стене я смог разглядеть кровать с вельветовым покрывалом – эти же два скакуна могли запросто на ней уместиться; а в ещё одной комнате стоял стол, за которым – пока животные спят – смогли бы играть в покер их рыцари, с вассалами, оруженосцами и парочкой менестрелей в придачу. Просторное окно со свинцовыми ставнями открывало вид на щёлкающие зубы снежной непогоды.
- Это для меня? – невинно поинтересовался я, хотя, по правде говоря, мне не пришлось так уж притворяться по поводу своего восторга.
- Для тебя, Болтон Куэйд, - она начала спускаться, а я не знал, куда пристроить взгляд – на парчовые кресла, на яркий канделябр, на бахрому портьер или всё-таки на эти виляющие бёдра.
Запинаясь, я двинулся следом.
- Я привык к Портовому району, и такой уличный пройдоха, как я…
Красотка развернулась и приложила палец к моим губам, прервав на полуслове:
- Если ты хотя бы наполовину такой пройдоха, как я думаю, то ты достоин и этой комнаты, и много большего.
Слова, глаза и касание – и вот уже магия этого места не кажется такой удивительной; всего лишь продолжение этой женщины, лучащейся силой.
- Ты должен оценить этот вид, - она оторвала перст от моих губ и, точно школьница, схватила и потащила меня за собой.
Я кивнул и, после нескольких спотыкающихся шагов – оценил. В окне я увидел её дворец, запорошённый снегом, и, словно заточённая в камень луна, испускающий холодное голубое сияние. Башни, окутанные непогодой, стояли истуканами, бесстрашными и чуждыми этому месту, а внешняя стена вся обросла сосульками; однако во внутреннем дворе было тепло, светло и… песочно?
В этот раз я не смог сдержать изумлённый возглас. Посреди камней и снега леди разбила сад. С такой высоты пальмы казались папоротниками, а зеленеющие охапки чультских цветов – полем клевера. А в середине сада извивалась лагуна, окружённая песчаными пляжами; тут и там над ней раскинулись пешеходные мостики, множество тропинок и скамеек были рассыпаны по берегам и наводнены людьми – столь красивыми, могущественными и богатыми, что они казались волшебными созданиями, скользящими над песком, не оставляя следов.
Я хотел было что-нибудь сказать – даже не зная пока, что именно – и понял, что не могу, потому что не дышал последние несколько мгновений, а может, и минут. Но слова мне были и не нужны – Оливия говорила за нас обоих.
- Ты ещё даже не выбил холод из своих костей. Смотри, как дрожишь, – она обращалась ко мне, словно не в меру заботливая мать – к ребёнку. Какая-то часть моего сознания отметила, что женщина начала стягивать грубую накидку с моих плеч, проведя своей жаркой ручкой по моему обнажённому торсу. – У Болтона Куэйда ещё будет уйма времени, чтобы расставить свои ловушки и обманки. Но сперва – восстанавливающая силы ванна.