Эд Данилюк – Сыщик Вийт и его невероятные расследования (страница 13)
– …При вращении эта отогнувшаяся обшивка вала и создаёт звук, схожий со стонами, – продолжил он осипшим голосом. – Стоило мне поставить полосу на место, и вой прекратился…
– Вот как? – произнесла графиня-мать, прислушиваясь к едва различимому за гулом мельничного колеса «Уо-ох! Уо-ох! Уо-ох!»
– Мы отогнули полосу обратно, мадам! – пожал плечами сыщик. – Зачем лишать особняк его старинного привидения?
– Незачем! – кивнула старуха. И добавила, не меняя тона: – Так вы теперь можете вернуться к изучению манускрипта?
– Это излишне, графиня! – Вийт закашлялся. После беспрерывного ора там, в колесе, говорить было очень трудно. – Краус – мошенник!
В галерее царила напряжённая тишина. Все поглядывали на голландца. Ещё ничего не зная, собравшиеся уже считали утрехтца виновным.
Через открытые окна в галерею проник шум приближавшегося паромобиля. Спустя несколько секунд к этому звуку добавился скрип гравия под колёсами.
Опиравшийся на подоконник букинист Ганс Краус, настороженный, вымученно улыбающийся, выглянул наружу.
– Я вызвал городовых, – откликнулся Вийт. – По паровому телеграфу в библиотеке.
Все посмотрели на гостя из далёкого Утрехта. Тот гордо выпрямился.
Прибывший экипаж издал гудок, донеслись приглушённые расстоянием голоса, хлопнула дверца.
Мажордом степенно поклонился и вышел.
– Согласно единодушному мнению исследователей патерик датируется серединой пятнадцатого века, – продолжил Вийт осипшим голосом. Сыщик был в своём мокром платье, и по сиденью под ним растекалось влажное пятно. – В 1462 году рукопись уже существовала, ибо как раз тогда её сочли достойной поднесения афонскому монастырю…
– Несомненно! – авторитетно подтвердил Флегий Яросвитович.
Павел Иванович закивал.
По дому разносились приближающиеся шаги нескольких пар сапог.
Ганс Краус оглянулся на шум, сглотнул, бросил нервный взгляд на Вийта, на входящих в галерею городового Кутюка и двух полицейских…
И вдруг сорвался с места. В один прыжок он перемахнул через подоконник и исчез снаружи.
Все сидевшие за столом от неожиданности оцепенели. Хозяин дома издал что-то вроде писка.
Фирс, отметая попадавшиеся ему по пути стулья, кинулся к окну и одним ловким движением выскочил во двор.
Вийт бросился было вслед, но оступился на больной ноге и с грохотом растянулся на полу.
Через него перепрыгнул Адам-Каетан Петрович и, не останавливаясь, сиганул наружу.
– Туда! – заорал Вийт городовому. – Держи!
– Кого? – растерянно спросил постовой, зачем-то хватаясь за саблю.
– Голландца! – крикнул дедуктивист. – Фирсу помоги!
Кутюк подбежал к окну и стал перелезать через подоконник. Прибывшие с ним полицейские, пыхтя от усердия, кинулись ему помогать.
Вокруг Вийта падали стулья, раздавались возбуждённые голоса, стучали о паркет каблуки, мелькали бегущие к окну люди.
Мажордом, отбросив чинность, орал что есть мочи:
– Эй, на конюшне! Лови голландца!
– Разойдись! – кричал во дворе утрехтец, петляя среди пытавшихся поймать его людей. Акцент у него совершенно исчез. – А ну в сторону, зашибу!
Преследователей, однако, с каждым мгновением становилось всё больше.
– Как интересно! – проговорила графиня-мать, поворачиваясь к поднимающемуся с пола Вийту. – Вы, барон, заходите к нам почаще!
Тарасюк, уже много раз попробовавший в разных комбинациях все свои очки, но так и не сумевший увидеть погоню, тоже обратился лицом к детективу.
– Как вы догадались?
– Подсолнечник происходит из Америки, – пожал плечами Вийт, хромая к окну. – Как же сие растение попало на миниатюру, если до плавания Колумба оставалось ещё тридцать лет?..
В этот момент Фирс во дворе прыгнул на Крауса и едва не достал псевдоутрехтца. Пальцы истопника чиркнули по спине убегавшего. Фирс грохнулся на землю, покатился по траве и в последний момент сумел-таки задеть щиколотку мошенника.
Тот споткнулся, сделал ещё несколько шагов, начал выпрямляться, но уже в следующее мгновение упал. Раздались громкие ругательства, обычно не попадающие на страницы книг.
На лже-Крауса навалились Адам-Каетан Петрович и городовой Кутюк.
Вечером того же дня в мастерской комнате дома Вийта за рабочим верстаком сидел старательно скрипевший пером седенький иссохшийся архивариус. Сыщик нанял его, чтобы завести каталог для своей коллекции музыкальных инструментов. Перед старичком стоял деревянный короб с незаполненными пока картонными карточками, разделёнными уже, однако, на секции по алфавиту.
– Когда нам с Фирсом было по восемь лет, – рассказывал Вийт, – мы собрались в экспедицию в Африку. Мы уже поняли, как преодолеть главную проблему – мы не знаем дорогу и можем заблудиться. Фирс догадался, что нужно отыскать Нил, а потом всё время идти вдоль него.
Вийт и его верный помощник расположились напротив архивариуса – оба с влажными после ванны волосами, оба свежевыбритые, оба благоухающие одеколоном. На них были рабочие кожаные фартуки, как у мастеровых с мануфактур.
Через распахнутые окна в комнату лились потоки тёплого летнего воздуха. Слышался шум улицы – шаги и голоса прохожих, стук колёсных экипажей, крики мальчишек-газетчиков.
– К тому времени мы научились незаметно для взрослых пробираться в комнаты друг друга, – продолжал детектив, – а уж уйти из особняка было для нас проще простого. Вот сразу после завтрака мы и рванули в прилегающий лес. Как потом выяснилось, прошли двенадцать с половиной вёрст…
Сыщик полировал обод особого музыкального инструмента – бугая. Он уже смазал олеей пучок конских волос, торчавший из шкуры, натянутой поперёк верхнего отверстия «барабана».
Фирс же протирал поперечную бансури, индийскую флейту, одну из жемчужин коллекции Вийта.
Оба они время от времени отвлекались, чтобы сделать глоток кофе из чудесных чашечек мейсенского фарфора. Такая же стояла и перед архивариусом, но он стеснялся даже смотреть в ту сторону.
– Потом Фирс провалился в медвежью яму, – продолжал дедуктивист. – Я попытался его вытащить, и тоже в неё упал. Мы были маленькими, и как-то нам повезло грохнуться на дно мимо расставленного в самом центре ямы капкана. Минут пять у нас ушло на стенания и взаимные упрёки, потом ещё минут пять на небольшую драку, ещё пять минут на то, чтобы схлопнуть капкан, и ещё пять – чтобы догадаться, что если Фирс встанет мне на плечи, то сможет выбраться наружу.
– Здесь важно, кто кому встанет на плечи, – откликнулся истопник. Он подлил себе и хозяину из кофейника и занялся нижней дырочкой бансури, пытаясь кончиком тряпки счистить одному только ему видимые пылинки. – Тот, кто выше, должен быть наверху, у него руки длиннее.
– Несомненно, – прохрипел несколько ошалевший архивариус.
– Фирс выбрался и исчез! – продолжил Вийт. – Я его звал, но безрезультатно! Я уж было решил, что он испугался и дал дёру, как вдруг он спрыгнул ко мне обратно в яму. Оказалось, снаружи был медведь. Всё это время Фирс простоял там, боясь шевельнуться или издать звук. А потом решил, что в яме безопаснее.
Архивариус, не понимая, подшучивают над ним или говорят всерьёз, хихикнул.
– Мы выбросили наверх все запасы еды, которую взяли с собой в экспедицию. Было слышно, что медведь их съел. Но не ушёл. Тогда мы стали строить планы, как будем жить в этой яме день-другой, пока зверю не надоест нас караулить. И вот тут до нас донеслось вот это!
Вийт надел на руку кожаную перчатку, перехватил бугая поудобнее и протянул кулаком с зажатым в нём конским хвостом от основания к кончику. Раздался низкий, глубокий, насыщенный звук. Будто труба загудела.
– Это пришёл проверять яму лесник. Увидел медведя. По валявшимся повсюду обрывкам упаковочной бумаги из-под еды догадался, что где-то здесь прячутся от зверя люди. У него с собой для подачи сигналов другим лесничим был бугай. Вот он и принялся пугать медведя этим звуком. А заодно – кричать, бить палкой по деревьям и стрелять в воздух. Медведь ушёл. А нас с позором вернули домой.
Вийт стал издавать на бугае ритмичный звук. Фирс приложил бансури к губам и заиграл простую мелодию. Получилось чисто и по-своему красиво – при условии, что слушатель привычен к столь необычным звукам.
– В общем, карточка номер один – бугай! – воскликнул сыщик. – Он же бурчибас!
Вийт снял перчатку, поднялся с места и унёс инструмент в хранилище.
– Что, это правда? – недоверчиво спросил у Фирса архивариус, оглянувшись на дверь.
– Да, – кивнул Фирс. – Я был бит розгами. Мой отец, наш гувернант, едва не лишился места. Княжича отругали. Ограду перестроили. Ну а нам в качестве напоминания подарили бугая. Это же он и был, тот самый, которым отпугнули медведя. С него и началась коллекция, с него Ронислав Вакулович загорелся страстью ко всему, что издаёт звуки. Не будь Вийт сыном князя, вполне мог бы стать музыкантом.
– Его батюшка, однако, пожелал, чтобы он пошёл в полицейские? – понимающе протянул старик.
– Ну уж нет! – хмыкнул Фирс. – Вийт должен был управлять одним из банков Лодимирских. Пришлось в который раз сбежать и наняться на первые попавшиеся галеры. В данном случае – на полицейскую службу.
– Вот как! – пробормотал архивариус, и стало понятно, что он не верит ни единому слову.
Сыщик Вийт и дело о танжерском пунше,