Eburek – Нестабильный элемент (1 том) (страница 7)
Он стоял неподвижно, чувствуя, как взгляды чужих воинов сверлят его кожу. Он был полностью открыт. Мишень.
Прошло несколько долгих, невыносимых минут. Никто не двигался. «Люди Озера» не стреляли, но и не убирали оружия. Гром и его люди стояли, демонстрируя свою уязвимость.
Наконец, в стойбище что-то произошло. Воины у частокола расступились, и из-за него вышел один человек.
Это был старик. Очень старый. Его спина была сгорблена, а лицо испещрено глубокими морщинами, но в его глазах светился цепкий, живой ум. Он был одет в плащ из выдровой шкуры, а в руке, вместо копья, держал длинный, причудливо изогнутый посох. Он шел медленно, но уверенно, его взгляд был прикован к Грому. Это был Старый Дуб. Вождь.
Он прошел половину расстояния от частокола до группы Грома и остановился. Он не сказал ни слова. Его глаза, похожие на две черные бусины, изучали Грома, Кама, воинов, белые ветви. Он видел избитое лицо Бора и, возможно, понимал больше, чем можно было выразить словами.
Глубокое недоверие витало в воздухе, гуще утреннего тумана. Они были разделены не только десятком шагов, но и годами изоляции, страха перед набегами, слухами о жестокости соседей.
Гром понимал, что слова бесполезны. Их языки были слишком разными. Он должен был говорить на универсальном языке жестов.
Он медленно, плавно поднял пустые руки, ладонями вперед, показывая, что в них ничего нет. Затем он указал на свой рот, потом на свой живот, и скривился, изображая гримасу голода. Он повторил этот жест несколько раз, глядя прямо на Старого Дуба.
Старик не двигался, его лицо оставалось каменным.
Тогда Гром указал на лес позади себя, затем сделал жест, будто метает копье. Он показал на своих воинов, затем – на воинов Старого Дуба у частокола. Потом он снова указал на лес и медленно, очень выразительно, свел свои руки вместе, сплетя пальцы, показывая единство. Он повторил этот жест, указывая то на свою группу, то на стойбище «Людей Озера».
Старый Дуб наблюдал. Его взгляд скользнул по белым ветвям, по неподвижному копью Грома, воткнутому в землю, по лицу Кама, полному торжественной серьезности. Он видел не хитрость. Он видел отчаянную, искреннюю попытку.
Минуту, другую, старый вождь стоял неподвижно, взвешивая все риски. Наконец, он чуть заметно кивнул. Не Грому, а скорее самому себе, принимая решение.
Он не стал жестикулировать в ответ. Вместо этого он поднял свою руку с посохом и медленно, четко указал им на заходящее за тучи солнце. Затем он сделал вид, что кладет голову на сложенные ладони, изображая сон. После этого он указал на восходящее с другой стороны солнце и повторил жест охоты, который только что показал Гром.
Хрупкое, немое соглашение было достигнуто.
Гром кивнул в ответ, тоже медленно и четко. Он повернулся и жестом приказал своим людям отступать. Они развернулись и стали уходить в лес, оставив копье Грома торчать в земле как залог их намерений.
Никто не спал той ночью ни в одном из стойбищ. В пещере «Людей Скалистого Озера» и в хижинах «Людей Озера» люди лежали с открытыми глазами, прислушиваясь к каждому шороху, сжимая в руках оружие. Доверие было тонким, как первый лед. И все знали, как легко его проломить. Завтрашняя охота должна была стать испытанием не только на мастерство, но и на верность данному слову.
Глава 7. Охота Двух Стай
Рассвет застал оба стойбища в состоянии нервной лихорадки. Никто по-настоящему не спал. Люди двигались словно во сне, их движения были механическими, а взгляды – затуманенными от недосыпа и тревоги. Но слово было дано. Ритуал соблюден.
На опушке, где вчера стоял Гром со своим копьем, теперь собралась странная, двусоставная группа. Охотники «Людей Скалистого Озера» – коренастые, с мощными плечами, их тела испещрены шрамами от когтей и копий. И «Люди Озера» – более легкие, подвижные, с внимательными глазами людей, привыкших читать следы на влажной земле и знать повадки зверя не в лобовой атаке, а из засады.
Две стаи. Пока еще – два отдельных лагеря.
Они стояли по разные стороны поляны, избегая прямых взглядов. Молодежь обоих племен, несмотря на страх и усталость, не могла удержаться от взаимного изучения, полного подозрения и любопытства. Парень из племени Грома неодобрительно хмыкнул, глядя на легкие, почти изящные копья «озерных». В ответ на него тут же уставился худощавый юноша с лицом, раскрашенным глиной, – его взгляд был вызывающим.
Гром и Старый Дуб стояли в центре этого немого противостояния. Они обменялись короткими кивками – не более. Общаться пришлось с помощью жестов и того скудного набора звуков, что был понятен обоим.
Старый Дуб ткнул своим посохом в землю, затем провел им по воздуху, очерчивая широкий круг. Потом он изобразил нечто огромное, с длинным носом и бивнями, и показал, как это нечто хромает, волоча ногу. Он указал вглубь леса, к северу.
Гром кивнул, понимая. Один на один с таким гигантом – смерть для любого племени. Но вместе… Идея, пришедшая из видения Кама, вдруг обрела плоть и кровь. Огромную, волосатую и очень опасную.
Двинулись в путь. Две группы шли порознь, разделенные невидимой, но ощутимой стеной недоверия. «Люди Озера» шли впереди, их следопыт, низкорослый мужичок с глазами-буравчиками, почти не глядя под ноги, читал историю леса по сломанной ветке, примятой траве, клочку шерсти на коре. Воины Грома шли сзади, их руки не выпускали древков копий, а взгляды метались по сторонам, выискивая угрозу.
Через несколько часов следопыт поднял руку. Все замерли. Он показал на большой участок потревоженной земли, на сломанные молодые деревца и огромные, блюдцеобразные следы.
И тут началось то, чего Гром никогда не видел. «Люди Озера» принялись за работу с тихой, сосредоточенной быстротой. Они не готовились к атаке. Они рыли. Используя заостренные палки и лопатки из лопаток же более мелких животных, они принялись рыть в мягком грунте у тропы, по которой должен был пройти мамонт. Это была не просто яма. Они выкапывали глубокий, узкий колодец, маскируя его хворостом и слоем дерна. Ловушка. Хитрая, терпеливая, рассчитанная не на силу, а на слабость тяжелого зверя.
Гром смотрел, и его воинская душа, привыкшая к честному столкновению, сначала скептически сопротивлялась. Но он видел эффективность. Он видел, как эти люди, не тратя сил на погоню, создают смерть, которая будет ждать свою жертву сама.
Старый Дуб, заметив его взгляд, медленно подошел и жестом показал: «Жди. Он придет».
Гром в ответ показал на своих воинов, сгрудившихся в готовой к броску группу, и изобразил удар копьем.
Старый Дуб кивнул, и в его глазах мелькнуло нечто, похожее на уважение к этой грубой, неистовой силе. Два вождя, два метода. Впервые они увидели не слабость друг друга, а иную силу.
Они ждали недолго. Сначала послышался глухой, вибрирующий топот, от которого дрожала земля. Потом – треск ломающихся деревьев. И наконец, он появился.
Мамонт. Древний, покрытый шерстью, свалявшейся в колтуны, гигант. Один из его бивней был обломан, и он хромал на переднюю ногу, оставляя на земле кровавый след. Его маленькие, полные боли и ярости глаза метались по лесу. Он был голоден, зол и опасен.
Он шел прямо на них, не подозревая о засаде. «Люди Озера» затаились, вжимаясь в землю. Воины Грома сжали копья, их мускулы напряглись, как тетивы.
И тут случилось то, на что и был расчет. Передняя нога мамонта провалилась в замаскированную яму. Раздался оглушительный, кошмарный треск – не хвороста, а кости. Гигант с ревом боли рухнул на колено, его могучий горб накренился, и он оказался в ловушке, отчаянно пытаясь подняться и не могу этого сделать. Ловушка не убила его, но обездвижила. Сделала уязвимым.
Настал их шанс.
Гром не стал ждать. Его рык, низкий и сокрушительный, прорвал лесную тишину.
– ВПЕРЕД!
Его воины, как одно целое, ринулись в атаку. Не хаотично, а как и тренировались – слаженно, перекрывая друг друга. Они были Волком Сильным из видения Кама. Их копья с каменными наконечниками впивались в бока, шею, горло ревущего гиганта. Это была не охота – это был забой. Мощный, яростный, неудержимый.
«Люди Озера» в это время, словно Волк Быстрый, окружили зверя, забрасывая его дротиками и камнями из пращей, отвлекая, не давая ему сконцентрироваться на главной угрозе.
В самый разгар схватки, когда разъяренный мамонт, несмотря на раны, сумел подняться и, развернувшись, чуть не раздавил Бора, прижатого к огромному валуну, случилось неожиданное. Молчаливый охотник из «Людей Озера», тот самый, что шел всегда чуть в стороне, метнул свое легкое копье. Оно не поразило зверя насмерть, но вонзилось ему в чувствительное основание хобота. Мамонт взревел, отшатнулся и на мгновение отвернулся от Бора. Этого мгновения хватило, чтобы Гром и двое его воинов успели оттащить своего раненого соплеменника из-под смертоносных бивней. Никаких слов благодарности сказано не было – лишь короткий, встретившийся взгляд между Громом и тем охотником. Но в этом взгляде было все: признание долга и профессиональное уважение.
Их силы слились. Не просто сложились – умножились. Тактика и ярость. Хитрость и мощь.