Эбигейл Ло – Алиса (не) для тебя (страница 9)

– А в ком или в чем?

– В кошмарах. Скоро спать перестану, они слишком сильно нервируют. Устала.

– Насколько часто они снятся?

– Каждый раз, когда закрываю глаза.

– Расскажите о них, как можно подробнее.

– Сюжеты моих снов сводятся к одному: я в палате, встаю с кровати, скидываю гипс и повязки, а потом разными путями оказываюсь в своей машине. Причем я знаю, что сплю. Но вырваться в реальность не могу. Уже и убегаю, и прячусь, всячески сопротивляюсь – бестолку. Исход один – закрыта в салоне своей гранатинки. Даже если я отказываюсь ехать, она заводится сама и во мраке отправляется в путь. Скорость растет космически быстро. А я в ловушке. Ничего сделать не могу. Паника. Поворот из ниоткуда. Занос. Кувырки. Удары. Просыпаюсь. Боль испытываю самую, что ни на есть настоящую. Долго прихожу в себя.

– Кошмары начались сразу, как пришли в себя?

– После перевода из реанимации сюда.

– Кто так старательно позаботился об уюте здесь? – интересовался Анатолий Петрович.

– Мама, конечно. Она у меня хоть и супер-занятая бизнес-вумен, но время нашла. Знает, как мне нужна поддержка. Правда, они с отцом толком не навещают меня. По видеосвязи общаемся. Работа не ждет: то совещания, то встречи. Замкнутый круг. У обоих плотный график. Прекрасно их понимаю. Сама в таком темпе жила. И мечтаю к нему вернуться.

– Расскажите о своем детстве?

– Я росла с няней с полутора лет. Мы жили в доставшейся от родителей отца усадьбе, расположенной в пригороде. Родители уже в те времена основную часть времени отводили работе. Мы даже по выходным не всегда виделись, я ложилась спать раньше, чем они возвращались домой. Командировки, совещания и тому подобное.

И тут меня прорвало. В памяти в разброс всплывали ребяческие истории, про которые я и думать забыла. Они были смешными, счастливыми и не очень. Их объединяло одно – тоска по родительскому вниманию и чувство одиночества. Остро испытывала их, несмотря на старания няни, которая стала мне самым родным и близким человеком.

– Алиса, наша беседа подошла к концу. Рад, что нам удалось наладить контакт. Впереди много работы, но вместе мы добьемся отличных результатов, в первую очередь благодаря вашему упорству и открытости. Спасибо за доверие!

Вскоре после ухода Анатолия Петровича в палату легкой походкой зашла мама. С нежностью разглядывала безупречную и дорогую мне женщину. Она выглядела намного моложе своих лет. Ухоженная, элегантная, интеллигентная. Пышное каре, такие же, как у меня, огненно-рыжие волнистые пряди. Глаза цвета морской волны, белоснежные ровные зубы, чуть пухлые персиковые губы, обаятельные ямочки на щеках. На ней надет бежевый свитер крупной вязки с широким воротом, молочная юбка карандаш с высокой посадкой и в тон ей кожаные сапоги без каблука. Глаз не оторвать, красота.

– Добрый день, моя хорошая, – мама поцеловала меня и присела рядом. – Как твои дела, настроение?

– Неплохо. Только что закончился первый сеанс психотерапии.

– Какие впечатления?

– Сумбурные. Взбудоражила свою память. Растрогалась. Анатолий Петрович – удивительный человек. Ему не нужно стараться, чтобы расположить к себе. Непринужденно завели беседу. Представляешь, она пошла сама собой, будто мы старые знакомые. И ни с того, ни с сего душа раскрылась. Я болтала, болтала, болтала. Меня занесло в совершенно неожиданные темы. А он слушал, с искренним любопытством задавал вопросы, незаметно делал пометки в блокноте. Спасибо, Руслану Алексеевичу за то, что он подтолкнул меня на эти встречи. Сопротивлялась до последнего, обижалась. А сейчас воодушевлена. Мне очень хорошо и легко. Чувствую, что сеансы психотерапии не только избавят меня от кошмаров. В них будет больше смысла. Интрига. А ты когда-нибудь обращалась за консультацией к врачам такого профиля?

– Было дело. Приходилось, – мама задумчиво разглядывала свои пальцы. Откровенничать не собиралась.

– Помогло?

– Отчасти, Алис, – мама торопилась сменить тему. Она достала из сумки прозрачную папку на кнопке и протянула мне. – Держи. Мы с Дианой решили, что я сама привезу тебе отличные новости.

– Это то, что я думаю?

Перебрала бумаги. Здесь было все, что нужно: доверенность для Горкиной, приказ об увольнении и прочие необходимые документы. Диана оперативно провернула нашу секретную операцию. Девочка моя, вот я понимаю, исполнительность. Ленку на лоскутки от злости порвет! Шах и мат, принцесса! Скоро обнаружишь пропажу и будешь метаться. Я подожду немного. Не упущу возможности насладиться твоей яростью от безысходности.

Как ни странно, грусть из-за потери подруги прошла давно, моментально и незаметно. Благополучие агентства волновало больше, чем предательство близкого человека. Главное – избавиться от нее побыстрее, а там уже можно и всплакнуть о потерянной дружбе. Если время найдется, что вряд ли. Тосковать по тому, кто обманывал меня, надевал маску при каждой встрече – неблагодарное занятие.

Мама отвлеклась на телефонный звонок, который явно не озадачил. Она сухо и строго дала четкие указания ждать ее появления и скинула вызов.

– Алисочка, дела зовут. Без меня никак. Прости, что вынуждена убежать. Созвонимся позднее, доченька, – поцеловала и умчалась. Ничего особенного, привычное явление.

Заряженная маминым рабочим энтузиазмом, набрала Диане, и погрузилась в работу. Горячо поблагодарила ее за помощь, пообещала, что отплачу тем же, и перешла к административным распоряжениям.

В палату въехала кресло-коляска.

1.11

Обследований не планировалось, потому я заинтригованно наблюдала за Русланом Алексеевичем, подкатившим кресло-коляску к кровати. На хирурге поверх синей врачебной формы надета стильная коричневая кожаная куртка с воротником-стойкой и ремешками. Мужчина встал в стойку супермена.

– Пришло время для вечерней прогулки! – торжественно скомандовал.

– Как? Куда?

– Терпение, мой друг. Скоро узнаете.

Доктор помог мне перебраться в кресло. Расставил ноги на подставках. Накинул на плечи пуховик.

– К сожалению, ничего, кроме рабочей куртки предложить не могу. Она свободная, теплая и удобная.

– И подходит к моим глазам, – шутливо похлопала ресницами.

– Ага!

– Мне разве можно покидать палату?

– Под присмотром нейрохирурга, да. Препятствий быть не должно. В конце концов, я ваш лечащий врач. Решать мне.

– Балуете.

– Разве?

– Прогулка на свежем воздухе стала для меня заветной мечтой. Сказка.

– В таком случае, поторопимся ее осуществить.

Старалась сохранять непринужденный и спокойный вид, смотрела по сторонам. Вроде бы не нарушала правил, а чувствовала себя преступницей, сбегающей из-под заключения. Хорошо, что напарник мне попался инициативный и влиятельный.

Медсестры у поста нашего ухода не оценили. С откровенной завистью поглядывали на меня, с неодобрением – на моего невозмутимого спутника, катящего коляску. Девочки, милые, ни к чему нервничать из-за ерунды. Я не крала вашего любимого врача. Всего лишь шла на прогулку под его контролем, точнее ехала. Ничего необычного. Для вас. Для меня – праздник и грандиозное наслаждение.

Спустились на лифте в фойе клиники. Еще один поворот и свобода. Сжала кулаки и прижала их к губам. От нетерпения здоровая нога еле заметно отстукивала в такт сердцу. На Руслана Алексеевича не оборачивалась, боялась, что он вот-вот передумает и отправит меня обратно. Главный страх на тот момент – вернуться в палату раньше времени.

Пока я опасалась и дрожала от волнения, мы вышли на крыльцо. Морозный ветер в одно дуновение охладил щеки. С наслаждением вдохнула холодный воздух, выдохнула облако белого пара. Вокруг медленно кружились бесчисленные снежные мотыльки. Они садились на лицо и сразу таяли. Доктор заботливо накинул мне на голову капюшон и уверенным темпом направился по тротуару вдоль нашего корпуса. Развалилась в кресле и любовалась снежными окрестностями.

– Как ощущения?

– Подумать не могла, что когда-нибудь буду настолько счастлива от обычной прогулки. Почувствовала себя живой, бодрой. А я ведь никогда не любила зиму. Терпеть не могла холод и сугробы. Прыгнуть бы в них сейчас, закопаться поглубже и поиграть в снежки.

– Обязательно, но чуть позже. У нас немного другие планы, более щадящие для первой за месяц вылазки.

– Фу, строгий доктор! – насупилась и отвернулась в сторону. Нейрохирург лишь рассмеялся в ответ.

Медленно прогуливались по извилистым дорожкам вокруг клиники. От одного больничного здания, перешли к другому. Впереди небольшая аллея с извилистыми тропинками. Добрались по ней до самой дальней лавочки.

– Пора перекусить. Почти уверен, что зимнего пикника у вас еще не было, – Руслан Алексеевич откуда-то достал бежевый бумажный пакет со знакомым желтым символом. Обожала есть на свежем воздухе. Слюни потекли, как только увидела его перед собой. Аромат стоял аппетитнее обычного. Доктор протянул мне коробку с бургером. Готова проглотить его в один присест. Жадно откусила, закрыла глаза от наслаждения.

– М-м-м, ничего вкуснее не ела, – простонала с набитым ртом.

– Не поверю, что не пробовали фастфуд.

– Миллион раз. Но именно этот бургер – объедение.

– Полностью согласен.

– Есть один небольшой ресторан, о нем мало кто знает. Там готовят лучшие в мире гамбургеры: здоровенные, сочные, с пышной, хрустящей булкой и огромной порцией потрясающей золотистой картошки-фри. Знаете, никто не умеет делать ее настолько идеальной: всегда горячая, хрустящая снаружи и мягкая внутри, посыпанная какими-то чудо-специями. Но эта пища богов сегодня дала фору тем вкусностям, – покрутила в руке коробочку.