Эбби Грин – Дерзкая советница властелина (страница 5)

Когда она проснулась в первое утро и вышла из комнаты для исследования окрестностей, то обнаружила, что повсюду кипит жизнь.

– Я не знала, что это был выходной день в ознаменование годовщины смерти вашего дедушки. Извините.

Шейх пожал плечами.

– Не стоит извинений. Я почти не знал его. Он умер, когда я был подростком.

– С этого момента и вплоть до смерти вашего отца страной управляло временное правительство?

Он кивнул. Тут же появился официант, одетый в чистейшую белую тунику. Шейх поговорил с ним по-арабски, слишком быстро, Шарлотте мало что удалось разобрать. Когда официант ушел, Салим обратился к ней:

– Надеюсь, вы не будете возражать против местных блюд.

Шарлотта прищурилась, глядя на него через стол, уверенная в том, что этот мужчина повелевает всеми, кто ему это позволяет.

– Вообще-то, я предпочитаю заказывать сама, хотя и не привередлива в еде.

Уголки его рта поползли вверх.

– Я приму к сведению, мисс Маккуиллан. У вас шотландская фамилия?

Шарлотта была застигнута врасплох его вопросом и в попытке скрыть это схватила и развернула салфетку. Она была рождена под другой фамилией, а сейчас носила фамилию бабушки по материнской линии.

– Да. Шотландско-ирландская. Кдал провел для меня экскурсию по городу этим утром. О многом рассказал.

Она замолчала, заметив странное выражение на лице шейха, которое через мгновение сменилось обычным вежливым.

– Пожалуйста, расскажите мне о ваших впечатлениях, вы ведь сказали, что у страны большой потенциал.

Шарлотта подозрительно посмотрела на него, подумав, что он над ней издевается, но он смотрел на нее вполне невинно.

– Очевидно, здесь многое нужно восстанавливать, но это и увлекательно. Некоторые здания построены в глубокой древности, даже не знаю, когда именно. От красоты мечети захватывает дух, и я не ожидала увидеть здесь собор.

Шейх аль-Нури сделал глоток белого вина.

– Этот город всегда был многоконфессиональным, одним из самых либеральных в данном регионе. За его пределами, однако, страна живет по патриархальным племенным обычаям. Табат когда-то имел выход к морю. Джандор ранее был лишь военной крепостью, но потом воины восстали, основав отдельное независимое государство, что повлекло за собой бесконечные войны. Табат с древних времен был центром культуры и научной мысли, и здешняя библиотека вполне могла бы соперничать со знаменитой Александрийской до ее уничтожения.

– На этой неделе я провела некоторое время в библиотеке, и она меня впечатлила.

Шейх – ей все еще трудно было называть его Салимом – жестом пригласил к трапезе:

– Пожалуйста, угощайтесь. Можете начать с чего угодно.

Шарлотта, слегка стесняясь, положила себе понемногу с каждого блюда. Ей нравилась кухня Табата, особенно традиционный хлеб, который выпекали с фаршем из баранины, лука и помидоров. Сыр халлуми и мед она тоже очень полюбила. Такая пища наверняка добавит пару лишних дюймов к талии.

Она исподтишка поглядывала на шейха, он поймал ее взгляд, отчего ее щеки покраснели.

– Вы не пьете вино?

– Я предпочитаю не пить на работе.

Он поднес свой бокал к ее.

– Я высоко ценю ваш профессионализм. Но сам не чувствую необходимости себя ограничивать.

Он сделал большой глоток.

Ободренная его решимостью и далее ее подначивать, она перешла в наступление.

– Я слышала, вы отсутствовали большую часть недели.

Он опустил бокал и посмотрел ей прямо в глаза.

– Да. Я был на ежегодной вечеринке у султана аль-Омару в Бхарани. Он мой старый друг.

Она сразу же представила его в окружении красивых женщин, и, когда заговорила, голос прозвучал чересчур резко.

– Я слышала, его вечеринки славятся тем, что туда невозможно попасть, потом о них долго говорят и пишут в желтой прессе. И ни одного фото.

– Да, – сказал он почти мечтательно. – Так было раньше. Но теперь он женатый мужчина, у него дети.

– Вы не одобряете этого, шейх аль-Нури? – Шарлотта почти наслаждалась собственной деланой невинностью.

Ее пронзил взгляд голубых глаз.

– Помню, я попросил вас называть меня Салимом. Мой друг Садик может жить, как ему вздумается. Каждый мужчина рано или поздно женится.

Шарлотта подумала о том, что этот мужчина тоже когда-нибудь влюбится, и это ее взволновало.

– А разве вам не придется жениться? Вам нужна королева, и вы, как король, должны подумать о наследниках.

Салим изучал женщину напротив, одетую в одну из шелковых блузок с дразнящим воображение завязывающимся бантом. Может быть, она специально одевается как секретарша, в застегнутые наглухо блузки, чтобы вызывать желание расстегнуть их?

Ни одна из многочисленных красивых женщин на вечеринке Садика не вызвала его интерес, и это его сильно раздражало. Старый друг похлопал по спине, пошутив над его измученным видом, а красавица жена Садика присоединилась к ним и прошептала что-то мужу на ухо, тот посмотрел на нее с обожанием. Салиму стало неудобно.

Они удалились под надуманным предлогом, и он мысленно пожелал им счастья в очевидно удачном браке, про себя повторив, что подобный путь не для него. Когда он потерял сестру, горе было очень острым. Долгое время он тоже хотел умереть. После того как прошла самая темная фаза боли, а он выжил, то решил для себя, что больше никогда никого не полюбит. Любовь разрушительна. Невосполнимая потеря опустошила его душу, в ней не осталось ничего, кроме необходимости отрешиться от мира, причинившего такую боль, и желания отомстить за смерть сестры, что он вскоре и исполнил.

Но это не принесло покоя.

Раздосадованный тем, что мысли пошли в таком направлении, Салим ответил:

– Нет, мисс Маккуиллан, мне не придется жениться, – и почувствовал непреодолимое желание нарушить безмятежное спокойствие этой женщины. – У меня нет намерения оставаться королем Табата дольше, чем это необходимо.

Как он и ожидал, на ее выразительном лице отразился шок, но и это не принесло удовлетворения. Лишь раздражение.

– Что вы имеете в виду? У вас коронация через две недели. Вы станете королем.

– Ненадолго. – Он уже сожалел, что заговорил об этом.

Она покачала головой. Салим на мгновение залюбовался ее светлыми волосами. Она такая бледнокожая посреди всей этой экзотики. Он словно темный рыцарь рядом с прекрасной принцессой.

– О чем вы вообще говорите?

Никто, кроме его друга Садика и юристов, не знал о его планах. Поделившись этим с практически незнакомой женщиной, он ощутил облегчение.

– Я собираюсь отречься от престола, убедившись, что гораздо более подходящий человек станет королем и займет мое место.

Даже если поиски подходящего человека пока не увенчались успехом.

Салима заворожило лицо Шарлотты, охваченное эмоциями. Она привлекала естественной красотой, а не ярким макияжем. И явно пыталась понять, в чем дело. Он почти пожалел ее.

– Если вы намерены отречься, зачем тогда вообще коронация?

– В стране неспокойно. Отдельные представители племенной знати хотят возврата к консерватизму и древним обычаям. Если я отрекусь сейчас, это создаст вакуум власти, который может быть использован для развязывания войны.

Она оглянулась, прежде чем прошептать:

– Но если вы отречетесь от престола, разве не произойдет то же самое?

– К тому времени, как я отрекусь, власть в свои руки возьмет человек, которого будут уважать и племена, и город. Он примирит позиции всех сторон и поведет страну в будущее.

Ее не убедили его слова.

– Разве это не вы? Ведь это ваша судьба.

– А существует ли вообще судьба? Королевой должна была быть моя сестра-близнец, она родилась на десять минут раньше меня. Но она была девочкой, и поэтому наследником трона Табата назвали меня.

Побледнев, она посмотрела на него.