Эбби Дэвис – Культ (страница 21)
Если именно поэтому ее дети ушли из дома в два часа ночи, она поражается Ханне. Она могла бы ожидать подобной глупости от Грега, который одержим феями с пяти лет и до сих пор верит в Санту, но Ханна? Ханна разумная девочка. По крайней мере Лили считала ее таковой. Почему ее маленькая девочка совершила такой безрассудный, опасный поступок — выше ее понимания.
От этих мыслей во рту появился кислый привкус, и Лили подумала, что совсем не знает свою дочь — что, бесспорно, ее собственная вина. Работа всегда была напряженной: тяжело преподавать полный день и уделять внимание двум детям. Временами Лили не понимала, как у людей так легко все получается на первый взгляд. Некоторые мамочки, кажется, успевают читать и даже поддерживать форму. Она не имела ни малейшего представления, откуда у них берутся силы. Она уже месяцев восемь не ходила на аэробику. В последнее время жизнь неслась в бешеном темпе, но множество людей находят стимул, а значит это ее недостаток. Еще даже до рождения Ханны она боялась, что будет плохой матерью, и тревожное расстройство запустило в нее свои мерзкие зубы. Физические упражнения хорошо справлялись с тревожностью, но она просто не могла найти мотивацию впихнуть их среди прочих дел. И переживания по поводу растущей трещины между нею и Джоном тоже отвлекли ее внимание от детей. Но это не оправдание. Должно быть, с Ханной что-то случилось, раз она поступила так глупо и опасно и ушла из дома среди ночи. Лили думала, что научила Ханну соблюдать осторожность. Не пугая до смерти, она пыталась разными способами донести информацию об опасностях, с которыми можно столкнуться. Ханна сделала это, чтобы обратить на себя внимание? Что-то случилось в школе, о чем Ханна ей не рассказала, потому что она была слишком занята, выставляя отметки или ссорясь с Джоном? А Грег с этим спрятанным под подушку письмом. Он скрывал от нее, потому что думал, что ей все равно?
Мозги болели. Каждая мышца в плечах завязалась в узел. Лили облизала губы. Казалось, что даже язык дрожит. Странное письмо вызывало ненависть. Лили хотелось разорвать его на клочки и сжечь, но теперь это улика. От него могут зависеть жизни Ханны и Грега.
— Ты все еще думаешь, что его написала Аврора? — спросил Джон.
Она подняла голову. Сфокусировалась на его бледном лице.
— Что?
— Письмо. Думаешь, это Аврора?
— Да. Должна быть она. Она живет через пару улиц от Догвуд. Грег уже ходил туда пешком. Он знает дорогу. Должно быть, они решили срезать через лес.
Джон покачал головой.
— Вопрос в том, если они шли к Авроре, то почему их там нет? Они давным-давно должны были дойти туда.
Живот пронзил страх.
Джон сел на другой диван и обхватил голову руками.
— Я не могу перестать думать худшее.
Лили не ответила. У нее нет сил утешать его. Ее мысли продолжало сносить по гибельному пути, где надежды нет и ей тоже остается только умереть. Жизнь без Ханны и Грега — совсем не жизнь.
Лили отвела глаза от мужа. Фотографии детей занимали все поверхности в гостиной. Новорожденные, малыши, на пляже в отпуске, улыбающиеся, смеющиеся, держащиеся за руки, бегающие и играющие вместе. Лили держала в руках последнюю из школьных фотографий Ханны, не понимая, как она там оказалась. Она не помнила, чтобы вставала или брала ее. Стекло запачкалось. С ее подбородка сорвалась слеза и упала на личико Ханы сердечком. Лили торопливо вытерла ее пальцем, но на стекле остался след. Она перевернула фотографию и вытерла ее насухо о джинсы, проверила. Теперь лучше. Она снова видела лицо Ханны. Видела ее улыбку, слегка смущенное выражение лица. Она припомнила их разговор. Ханне не нравилась фотография, и Грег дразнил ее по этому поводу, тогда она ткнула его между ребер, и они некоторое время возились на полу, пока Грег случайно не ткнул ее в глаз и она не заплакала. Лили прижала фото к груди, впечатала в ребра. Всплыли страшные мысли. Плачет ли сейчас Ханна? Она напугана? Страдает? Это невыносимо. Невозможно.
В комнату вошла Филдинг и покачала головой.
— Боюсь, Ханну и Грега никто не видел. Полицейские беседуют с одноклассниками Грега, пытаясь установить, мог ли кто-то из них написать это письмо. Я отправила группе фото и, как только закончу здесь, заберу его на анализ ДНК.
Джон схватил Лили за руку. Она позволила ему сжать ее потными пальцами. Мир будто накренился.
— Что теперь? — спросила она, приказав себе сосредоточиться. «Делай что-нибудь. Будь полезной».
— Мы продолжим поиски, увеличим район. Сейчас нам надо вернуться к письму, поскольку очевидно, что Аврора Уайт его не писала, — сказала Филдинг.
Джон шагнул вперед и склонился над листочком. Но Лили не торопилась. Интуиция подсказывала, что полиция ошибается. Больше никто не стал бы писать так Грегу.
— Это должна быть Аврора, — настаивала Лили. — Она очень умная. Они с Грегом постоянно играют в воображаемые игры про фей. У нее в спальне даже есть домик фей. И фигурки. Грег мне рассказывал.
Филдинг мгновение смотрела Лили в глаза, прежде чем мягко сказать:
— Мы уже поговорили с Авророй. Она утверждает, что не писала. Сейчас я бы просила вас подумать о том, кто еще мог написать Грегу это письмо.
Лили хотелось закричать, чтобы Филдинг с Хиллом сейчас же отправлялись домой к Авроре и поговорили с ней еще раз.
— У Грега нет других друзей, — сказала она, — это должна быть Аврора. Она достаточно умная, чтобы написать что-то подобное.
Джон сжал ее руку и взглядом сказал «успокойся». Она вырвала ладонь из его хватки и встала.
Филдинг шагнула к ней:
— Важно рассмотреть другие возможности. Пожалуйста, подумайте, с кем еще Грег контактировал в школе или вне ее, кто мог бы написать это письмо, включая взрослых. Всегда есть шанс, что его отправил кто-то старший. Почерк кажется мне весьма уверенным, хотя, конечно, я не эксперт.
Мысль о том, что письмо написал взрослый, казалась абсурдной. С какой стати взрослому просить ребенка уйти из дома в два часа ночи, чтобы увидеть фею? В этом нет ни малейшего смысла. Лили подавила порыв закатить глаза и скрестила руки на груди. Джон смотрел на нее, молча умоляя успокоиться, но она проигнорировала его и быстро заговорила:
— Как я сказала, у Грега на самом деле больше нет друзей. Во всяком случае таких, о которых он рассказывал бы.
Филдинг посмотрела на Джона, тот кивнул:
— Даже на плавании он не общается с другими детьми. Он немного… чудак.
— Каким образом? — спросила Филдинг.
— Не знаю, — пожал плечами Джон. — В смысле, полагаю, он просто слишком увлекается идеями. Как в случае с феями.
— Вот почему это должна быть Аврора, — сказала Лили, — она тоже ими увлекается.
Филдинг кивнула и занесла заметку в планшет, потом подняла глаза.
— Проблемы в школе?
Джон покачал головой, но Лили сказала:
— Только одна. Помощница учителя сказала, что он ел свой обед в туалете, потому что пара мальчиков из его класса вели себя грубо.
— Как ее зовут?
— Мисс Миллс.
— И когда это произошло?
— Кажется, она говорила про четверг.
— Вы случайно не знаете имен этих мальчиков?
Лили покачала головой. Джон смотрел на нее. Она поймала его взгляд. Он выглядел возмущенным, разъяренным тем, что она не рассказала ему о том, что помощница учителя сообщила про Грега.
Филдинг напряженно улыбнулась и подняла письмо. Она взглянула на Джона, потом легко коснулась плеча Лили.
— Пока достаточно вопросов. Мы возвращаемся в участок и свяжемся с вами сразу же, как только что-то узнаем. Держитесь и продолжайте думать. Если что-то придет в голову, сообщите нам. Вот мой прямой номер.
Она дала Лили визитку.
Лили кивнула, никогда в жизни она не чувствовала себя такой беспомощной.
Джон проводил полицейских к выходу и повернулся к ней.
Лили зарылась пальцами в волосы, провела ими по лицу, до боли оттянув вниз веки. Она задумалась: может, надо что-то сделать. Может…
— Почему ты не рассказала мне, что помощница учителя сказала про Грега?
Лили пожала плечами.
— Джон, разве это сейчас важно?
Он некоторое время смотрел на нее, потом повернулся и ушел в кухню, прочь от нее.
Лили села на диван и уткнулась лицом в ладони. Она так растеряна, так напугана. Что, если Аврора соврала полиции? Что, если полиция что-то упустила?
Ей хотелось кричать. Жизни ее детей зависят от действий незнакомых людей, и она абсолютно ничего не может с этим поделать. Или может?
Глава 24
Перлайн
Болезнь пропитывала воздух, проникая в ее кожу, как только Перлайн шагнула в фойе районной больницы Мидсомер Лэнгтон.
Она старалась сосредоточиться на настоящем моменте, не позволяя прошлому выползти наружу, как часто случалось в подобных местах. Больничные коридоры вызывали мысли про пути к смерти. Про чистилище, ад и упреки, которые кричал отец, когда она в очередной раз не оправдывала его ожиданий.
Перлайн поморщилась, когда воспоминание вырвалось из подсознания, словно удар отцовского ремня.
«Господи, тебе надо обратиться к кому-нибудь».
Она посчитала в уме, сосредоточилась.