Е.З. Менц – Временное убийство (страница 2)
Эд прожевал последнюю тарталетку. Испытание ужином закончено. Теперь самое время отправиться в спальню. Молодой человек вежливо отклонил все предложения о прогулке по вечернему саду. В гостиной на втором этаже быстро опрокинул рюмку восхитительного шерри и попрощался с новыми родственниками. «Adios, как говорят у нас в Перу. Надеюсь, завтрашний день не будет дождливым».
Молодой человек рухнул в кровать не раздеваясь. Рюмка шерри успокаивающей горячей волной разливалась по телу. Страны, люди, слова на разных языках калейдоскопом проносились в его утомленном мозгу. И Роджерс с яблоком вместо лица и облаками вместо ножевых ран.
И семь потрясенных лиц, одно из которых было лишь маской.
И все в масках или яблоках вместо лиц.
На этом все. Эд заснул сном праведника.
***
Вчера – 1.
Вокруг плескалась тихая, умиротворяющая волна. Она билась о бортик маленькой лодки, накрепко привязанной к колышку на берегу. Волна накатывала, прибивала лодку к берегу, берег отталкивал и суденышко относило на полную длину веревки в реку. Так повторялось снова и снова, а Эд лежал с закрытыми глазами, наслаждаясь теплом, покоем и сном. Так самозабвенно спят дети, собаки и очень уставшие взрослые.
– Сэр.
Лодка дернулась, веревка спружинила и Эд проснулся.
– Сэр!
Над ним склонился взволнованный проводник поезда.
– Вам пора вставать, сэр! Я помню, вы просили разбудить Вас около станции. Мы уже подъезжаем. Вещи не собраны! – Он в отчаянии всплеснул руками и бросился к чемоданам. – Позвольте я помогу. У вас не больше пяти минут, мы уже начали торможение, а стоянка длится три минуты.
Эд огляделся. Он пока не чувствовал беспокойства, суета еще не пробила воспоминание и сон про теплую лодку, ласковую волну, утреннее солнце и ощущение беззаботности, свойственное юности.
Проводник бросался из одного конца купе в другой. Как это вообще возможно на полутора метрах полезной площади, и Эд усилием воли вернулся к реальности. Он был полностью одет и обут, спал в купе поезда, опершись руками на маленький столик. Вот его чемоданы, вот портплед и сумка. На вешалке пальто. Разум фиксировал очевидные вещи. Очевидно было и то, что проводник сам проспал. Его фуражка едва держалась на непричесанных волосах, а куртка была застегнута таким странным образом, что пуговицы находили друг на друга через одну. Но какого черта он делает в поезде, если заснул вчера в гостевой спальне дядиного дома? И что это за станция, на которой…
– Спасибо, что разбудили. – Эд встал. – Напомните пожалуйста, это станция…
– Маргейт.
Интересно, ближайшая к дядиному поместью.
– А время прибытия…
– Шесть часов десять минут утра, сэр. – Проводник довольно выдохнул. Поезд почти остановился. Вещи собраны, пассажир стоит на своих ногах. Осталась самая малость, высадить его и поминай как звали.
– А день прибытия? – Эд как бы между делом надел пальто и повесил сумку через плечо. – Напомните какой сегодня день? Утомительное путешествие. – Пояснил он на молчаливый знак вопроса от проводника.
– 27 мая, сэр. Долгие перелеты, да?
– Множество долгих перелетов.
Проводник подхватил чемоданы и направился к выходу из вагона. Эд медленно брел следом.
А что, собственно, происходит? 27 мая уже было. Позавчера. Уже был этот поезд и вихрастый проводник. Уже было 28 мая сразу после 27-го. Чисто технически он не видел никаких причин к тому, чтобы сейчас не было 29 мая. Как и задумывалось календарем и подтверждалось ранее всеми прожитыми днями. Они следовали один за другим, а не в хаотичном порядке.
«Я продолжаю спать. Это сон во сне. От усталости еще и не такое бывает».
Эд немного успокоил себя этой мыслью и тут же отметил, что впервые за долгое время чувствует себя отдохнувшим. Наверное, два дня на одном месте, трехразовое питание и много сна довольно быстро восстановили его измученный организм. Вот только предполагалось что проснется он там же, где заснул, в спальне на втором этаже. И главное – сегодня!
Поезд издал длинный предупреждающий гудок и окончательно замер. Эд поплотнее запахнул пальто. Насколько ему помнилось 27 мая стоял плотный холодный туман. Проводник открыл двери вагона, поеживаясь, помог спустить чемоданы на перрон и тут же запрыгнул обратно, оставив единственного сошедшего пассажира в сумрачном замешательстве. Через две минуты поезд снова тронулся и вскоре полностью растворился в молочной белизне.
Молодой человек остался один на маленькой станции. Шерстяное пальто моментально впитало влагу, сделалось тяжелым, ворсинки ощетинились. Руки и лицо покрылись ледяной испариной.
Эд старался не шевелиться. Таким растерянным и потрясенным он не чувствовал себя буквально со вчерашнего дня. Или, лучше говорить, с завтрашнего? В голове все перепуталось и туман стоял не хуже, чем на улице. А если это не сон? Вспомнилось само собой лицо героя Билла Мюррея в фильме «День сурка». Наверное, у Эда сейчас такое же лицо. Захотелось куда-то бежать, что-то судорожно делать, узнавать, но сзади были рельсы, вот тут стоял он сам парализованный перспективой и ненормальностью происходящего, а впереди…
Сбоку от станционного домика сквозь туман пробились бледно-желтые огни фар. Если это 27 мая, значит его будут встречать на станции, чтобы отвезти в дом дяди, где он проспит от переутомления почти сутки. Если это 27 мая, значит его будет встречать…
Хлопнула дверца машины, в безмолвии раннего утра послышались уверенные шаги. Эд даже обрадовался своему параличу, потому что, обрети он способность двигаться, бежал бы уже по этим рельсам сломя голову, прямо в сторону Перу, и черт с ним, что он на острове. Что вообще за выдумка – эти острова. Ну вот, теперь он разозлился на Британию. А кто сейчас на нее не злится?
Молодой человек заставил себя встряхнуться. Эти мысли совершенно не помогут прийти в себя. Шаги между тем, приближались.
– Сэр, – послышался из тумана знакомы спокойный голос, – мистер Гарсия?
Эд глубоко, до самого дна легких, вобрал в себя влажный, холодный воздух и только выдохнув, расслабил плечи.
– Значит, вот так. – Пробормотал он. – Это жизнь, Эдмундо, даже если каждый день РЕАЛЬНО похож на предыдущий.
– Я здесь. – Молодой человек подхватил чемоданы. – Иду к вам.
– Здравствуйте! – Из-за станционного домика вышел высокий, сухопарый мужчина в костюме тройке и пальто, небрежно, но элегантно накинутом сверху. На его лице читалось привычное достоинство с ноткой любопытства, позволительной старому проверенному слуге. – Рад приветствовать вас в Кенте, мистер Гарсия. Позвольте я возьму чемоданы. – Он наклонился и аккуратно избавил Эда от ноши. – Машина за углом, идемте за мной, но будьте аккуратны в этом тумане. Впереди ступеньки. – Меня зовут Роджерс, дворецкий.
На негнущихся ногах Эд двинулся следом за высокой фигурой.
– Рад познакомиться, мистер Роджерс. – Автоматически произнес он.
Роджерс, упокой Господь его душу, был живее всех живых. А вот сам Эд чувствовал, что вот-вот займет на небесах освободившееся место. Понадобилась вся имеющаяся у него сила воли, пришлось припомнить все матушкины наставления религиозного характера, которые он с особым цинизмом пропускал мимо ушей. Вспомнились даже мистические притчи бабушки по линии отца, которая любила прихвастнуть знакомством с духами. До краев накачав себя суевериями всякого толка Эд сел в машину и, слушая мерное гудение мотора новенькой Теслы, вернулся в мир рационального.
– Какое сегодня число, мистер Роджерс? – Спросил он. – Я немного запутался при перелетах.
– Сегодня 27 мая, мистер Гарсия, вторник.
– Отлично. – Эд снова глубоко вздохнул. – Что ж, пусть будет так. Будем наблюдать.
***
Станция через несколько секунд осталась позади и исчезла в плотном тумане, как будто и не было ее. Машина тихо урчала. В салоне пахло кожей, деревом и теплом. Сырость утра осталась за плотно закрытыми дверями. Асфальт кончился, они въехали на проселочную, гравийную дорогу, проходящую по лесу. Высокие деревья, настолько густые, что сплетались кронами, образовывали восхитительный зеленый лабиринт почти не пропускающий туман. Здесь было тихо, светло и сказочно красиво. Редкие клочья тумана пробирались сквозь ветви и одиноко парили, медленно растворяясь в воздухе. В прогалинах, где в солнечную погоду пробивались почти прямые яркие лучи, дорогу пересекали белесые столбы влажной дымки.
Эд старался припомнить, разговаривал ли он с Роджерсом в прошлый раз. Это было сложно, все его воспоминания о приезде в дядин дом слились в один водоворот неважных событий единственной целью которых было добраться до постели. Он поклялся никогда больше не пытаться впихнуть все поездки, запланированные на год в одну неделю. Выходило так, что знакомство нужно начинать заново в прямом и переносном смысле.
– Мистер Роджерс, вы давно служите у дяди Сессила? – Он с улыбкой повернулся к дворецкому.
Спина прямая, лицо расслабленное, но сосредоточенное. Руки в автомобильных перчатках.
– Просто Роджерс, мистер Гарсия. – С улыбкой поправил водитель.
–Тогда просто Эд.
– А вот это не положено. Сэр Бриборн предпочитает следовать традициям и правилам, все 30 лет, что я состою у него на службе.
– О! Тридцать лет – это целая жизнь. – Эд уважительно кивнул. – Долгий срок для работы на одном месте.
– Сэр Бриборн любитель путешествий, поэтому моя служба никогда не была скучной, мистер Гарсия. – Роджерс преувеличенно опасливо посмотрел по сторонам. – Эд.