Е. Тарасова – Научно-практический комментарий решений Европейского Суда по правам человека по жалобам граждан Российской Федерации (страница 13)

Как и в других делах со сходной фабулой, ЕСПЧ дал оценку тщательности и эффективности проведенного расследования. В том числе, он учел, что действия государственных органов в данном деле не были абсолютно пассивными: было проведено значительное количество следственных и процессуальных действий. Но многие из них проводились с существенной временной задержкой. Кроме того, часть процессуальных актов выносилась на основе рапортов сотрудников милиции, относительно которых уже в тот момент времени было установлено несоответствие действительности. В терминологии Суда, «этот факт дискредитировал логичность следствия в глазах независимого наблюдателя». Исходя из этого, ЕСПЧ не признал проведенное расследование ни адекватным, ни эффективным.

Относительно доводов заявителя о бесчеловечном обращении ЕСПЧ отметил, что однозначного (в рамках стандарта доказывания «вне разумных сомнений») вывода о наличии (отсутствии) такого факта сделать невозможно, поскольку стороны придерживаются противоположных версий о причинах случившегося. Однако не в последнюю очередь такая ситуация стала возможна из-за неэффективного расследования. Принимая во внимание эти обстоятельства, суд признал, что заявитель подвергся жестокому обращению в целях получения признательных показаний.

Решение суда: Суд признал нарушение ст. 3 ЕКПЧ по признаку жестокого обращения и в связи с отсутствием эффективного расследования падения заявителя из окна. Заявителю было присуждено в общей сложности 250 тыс. евро.

Позитивные и негативные последствия принятия решения: исходя из материалов дела, взаимодействие милиции и прокуратуры при расследовании «преступления», в связи с которым заявитель был задержан, носило отлаженный незаконный характер: сотрудники прокуратуры не реагировали на жалобы заявителя о жестоком обращении, а впоследствии именно следователь районной прокуратуры несколько раз отказывал в возбуждении уголовного дела по ст. 286 УК РФ. В тот период времени, когда происходили описываемые события, прокуратура располагала собственным следственным аппаратом, но оперативное сопровождение расследования осуществлялось сотрудниками подразделений милиции (прежде всего, уголовного розыска). Кроме того, прокуратурой осуществлялся надзор за законностью расследования. В современный период следственный аппарат в системе прокуратуры отсутствует, и в своей деятельности прокуратура обладает большей независимостью. Внесенные в УПК РФ в 2007–2010 гг. изменения позволили полностью отграничить функцию расследования от функции надзора за ним, что является, в том числе, положительным итогом и вынесения ЕСПЧ рассматриваемого постановления.

Среди негативных аспектов можно выделить сохраняющуюся тенденцию к тому, что ст. 286 УК РФ (особенно ч. 3, являющаяся тяжким преступлением) по-прежнему является распространенным деянием, совершаемым должностными лицами. Наиболее часто за совершение этого преступления осуждают сотрудников полиции и уголовно-исполнительной системы. В условиях, когда человек, лишенный свободы, не имеет возможности защищаться от должностного произвола, могут происходить трагические ситуации, сходные с установленной по настоящему делу. Способа эффективной профилактики таких случаев в данный момент не существует. Более того, подобные дела отличаются схожим механизмом движения, когда постановление об отказе в возбуждении уголовного дела выносится бесчисленное число раз, несмотря на установленные в процессе надзора нарушения и неоднократные требования прокурора их устранить.

Постановление от 09.03.2006 по делу «Менешева против Российской Федерации» (жалоба № 59261/00) 56

Обстоятельства дела: Заявительница обжаловала применение к ней незаконных методов воздействия со стороны должностных лиц органов предварительного расследования. Ее близкий друг разыскивался по подозрению в совершении убийства, в связи с чем к ней в квартиру пытались пройти трое сотрудников полиции. Поскольку у них не было постановления о производстве обыска, заявительница отказалась их впускать. На следующий день, когда она возвращалась домой с работы, эти же сотрудники ожидали ее в подъезде и потребовали впустить их в квартиру. Так как постановления о производстве обыска у них по-прежнему не было, она снова отказалась их впустить. В ответ на это ее обвинили в неповиновении законному распоряжению сотрудника полиции и с применением силы отвезли в РУВД. При этом ей были причинены телесные повреждения в виде ссадин, гематом, кровоподтеков. Автомобиль, на котором ее доставляли в РУВД, не имел полицейской символики. В служебном кабинете в помещении РУВД ее подвергли избиениям, целью которых было получение информации о местонахождении ее друга. Эти действия прекратились в связи с прибытием сотрудника прокуратуры, которому она подала письменную жалобу. Документальное оформление пребывания заявительницы в РУВД не производилось. Впоследствии был составлен протокол по делу об административном правонарушении, и заявительница отбыла административное наказание в виде пяти суток ареста. Сразу после освобождения из-под стражи она обратилась за медицинской помощью и зафиксировала телесные повреждения. Впоследствии по ее жалобам на незаконные действия сотрудников полиции было вынесено постановление об отказе в возбуждении уголовного дела. Спустя четыре с половиной года оно было отменено и проведено расследование обстоятельств ее задержания и жестокого обращения. К моменту рассмотрения дела в ЕСПЧ оно не было закончено.

Позиция суда: суд признал жалобу приемлемой, обратив внимание на исключительно длительный срок принятия процессуального решения по жалобам заявительницы в органы следствия и прокуратуры. Версия заявительницы представителями государства не оспаривалась. Более того, суд отметил, что власти признали, что ее утверждения правдоподобны. Также он пришел к выводу о том, что в РУВД заявительница была доставлена для последующего опроса в качестве свидетеля, а не в связи с совершением административного правонарушения.

Суд согласился с тем, что заявительница была подвергнута жестокому обращению со стороны сотрудников полиции. При этом он исходил из совокупности собранных по делу доказательств, в том числе, результатов медицинского освидетельствования заявительницы. Суд отметил, что обжалуемые действия были направлены на причинение заявительнице боли, страха, чувства неполноценности, способных унизить ее и сломить ее физическое и моральное сопротивление. Последовательность событий позволяет заключить, что эти страдания были причинены ей в целях получения информации о местонахождении лица, подозреваемого в совершении убийства. Учитывая сам факт и серьезность жестокого обращения, суд приравнял его к пытке.

Решение суда: суд признал нарушение ст. 3 ЕКПЧ и некоторых других ее положений, относящихся к эффективности расследования и справедливости разбирательства, и назначил заявительнице компенсацию в размере 35 000 евро.

Позитивные и негативные последствия принятия решения: к сожалению, рассмотренный ЕСПЧ прецедент не является чем-то необычным. До настоящего времени, хотя данное постановление вынесено 13 лет назад, практика незаконного доставления лиц, предположительно причастных к совершению преступлений или располагающих информацией о местонахождении преступников, в отделы полиции не изжита. В большинстве случаев процессуальные документы о задержании не оформляются, и гражданин пребывает в условиях фактической изоляции и вынужденного контакта с представителями власти. В этот период к нему может применяться насилие или иное жестокое обращение. В результате он может дать признательные показания, оговорив себя или других лиц.

Хотя периодически таким фактам дается правовая оценка, и недобросовестные сотрудники правоохранительных органов привлекаются к уголовной ответственности за превышение должностных полномочий, восстановить нарушенные права жертв таких действий представляется возможным не всегда. При том, что правовой инструментарий, позволяющий правильно квалифицировать содеянное, в российском законе наличествует, правоприменительная практика все еще находится под влиянием стереотипов, в силу которых подобные ситуации влекут только дисциплинарную ответственность.

В этой связи достаточно интересно постановление по делу «Ворошилов против Российской Федерации»57, вынесенное в 2018 г. По настоящему делу заявитель подвергся пыткам в целях принуждения к даче признательных показаний. Этот факт был установлен при проведении расследования по его жалобе, поданной в порядке, предусмотренном российским законодательством. Виновным лицам были предъявлены обвинения, а впоследствии вынесен обвинительный приговор. Однако мера наказания – 3 года лишения свободы с применением условного осуждения – показалась заявителю недостаточной. По жалобе заявителя ЕСПЧ пришел к выводу о нарушении ст. 3 ЕКПЧ в материальном и процессуальном аспекте, т. е. признал, что к нему применялись пытки, а восстановление его прав произошло неадекватно понесенному ущербу (в том числе, наказание, назначенное сотрудникам полиции, излишне мягкое и не может иметь нужного сдерживающего эффекта для предотвращения пыток в будущем). Этот прецедент показывает, что правовые позиции ЕСПЧ могут дополнять национальные механизмы восстановления конвенционных прав. При этом возобновление производства по уголовному делу в отношении осужденных сотрудников полиции выглядит маловероятным, поскольку приговор вступил в законную силу, и условное осуждение было исполнено к моменту рассмотрения жалобы заявителя в ЕСПЧ.