Э. Мейси – Порочный ангел (страница 33)
— Герти, — сказала я, и чем дольше я смотрела на себя в зеркало, тем сильнее сжималось горло, — ты можешь оставить меня на несколько минут одну?
Пожилая женщина откинула голову назад, ее слишком проницательные серые глаза, вероятно, распознали бунт в моем сознании. Она кивнула и затем тихо вышла из комнаты. Как только за ней закрылась дверь, я сошла с возвышения, которое было установлено перед зеркалом, и отвернулась от него. У меня сдавило грудь.
Какой бы сильной я ни старалась быть, именно в этот момент — платье и гребаные слова Джеки — до меня наконец-то дошло. Мой взгляд упал на стол, который был накрыт для демонстрации всех бесполезных вещей, необходимых невестам в день свадьбы, — что-то старое1, что-то новое2, что-то чужое3 и что-то синее4. Мои губы сжались в тонкую линию, пока я рассматривала каждый предмет, прежде чем, наконец, опустила взгляд на кольцо на своем пальце. Его доставил мужчина, которого я не узнала, вскоре после похода в магазин одежды. Единственное золотое кольцо с россыпью бриллиантов, которые сверкали каждый раз, когда я двигала пальцами. Это было великолепно. Это было показушно. От этого камень, лежащий внизу моего живота, стал казаться намного тяжелее.
— Что, черт возьми, я делаю? — спросила я себя, прижимая тыльную сторону ладони ко лбу. Моя кожа была липкой.
— Мне тоже это интересно.
Знакомый баритон прозвучал так неожиданно и ошеломляюще, что я чуть не споткнулась о собственные юбки, когда слишком быстро обернулась, чтобы встретиться лицом к лицу с мужчиной, который в очередной раз набросился на меня.
Герти, очевидно, не заперла дверь, когда уходила, и я не слышала, как он вошел. Гейвен стоял здесь, прямо за дверью моей спальни, засунув руки в карманы своего черного костюма. Он не выглядел словно оделся на свадьбу. Он выглядел так, словно был одет для похорон. Черная рубашка, черный пиджак, черные брюки, даже черный галстук. С ним всегда было одно и то же. Мне интересно, есть ли в его шкафу хоть одна цветовая гамма. И все же он красив. Завораживающий. Я не могла отвести от него глаз. Мое дыхание участилось. Стальные голубые глаза скользнули вниз по моему телу, изучая, анализируя, согревая.
— Что ты здесь делаешь? — спросила я. — Ты не должен видеть меня до свадьбы.
— Свадьба через час, — сказал он, пожимая плечами. — И я не из тех, кто любит ждать. Что ты делаешь?
Мои руки нащупали юбки на верхней части бедер, пальцы впились в ткань.
— Готовлюсь.
Мне казалось, что это самая глупая вещь в мире, которую можно сказать, но это то, что я делала, не так ли? Готовилась выйти замуж за самого жестокого мужчину, которого я когда-либо встречала, и самого разочаровывающего.
— Ты восхищалась своим платьем? — спросил он.
Я нахмурилась, глядя на него, прежде чем пожать плечами.
— Наверно.
— Да? — он выгнул бровь. — Обычно, когда кто-то восхищается чем-то, он смотрит на это. Почему ты не смотришь на себя, дорогая? — жар прилил к моему лицу, и у меня не было на это ответа. Он оттолкнулся от двери и приблизился. — Ну? — подсказал он, когда я все еще не ответила.
Чем ближе он подходил, тем быстрее билось мое сердце, пока я не поклялась, что оно вот-вот выпрыгнет у меня из груди. Я отодвинулась, но он подошел ближе. Это было так, как если бы между нами было постоянное притяжение. Всякий раз, когда я отстранялась, он продвигался вперед. Всякий раз, когда я отталкивала его… ну, иногда я задавалась вопросом, действительно ли ему это нравится. Только когда задние части моих ног коснулись стола, я поняла, что он неуклонно направлял меня. Однако к тому времени было уже слишком поздно.
Руки Гейвена опустились по обе стороны от меня, и он наклонился ближе достаточно того, что аромат одеколона, который он выбрал для сегодняшнего особого мероприятия, был всем, что я могла уловить. Это было что-то пикантное, и это меня соблазнило. Я ненавидела это.
— Ты передумала, Ангел? — насмехался он. — Ты снова хочешь сбежать? Ты помнишь, что случилось в прошлый раз, верно?
— Ты больше так со мной не поступишь, — коротко ответила я.
И он, и мой отец слишком ясно дали понять, что независимо от моих желаний эта свадьба состоится. Выхода нет.
Он усмехнулся, звук эхом отозвался в его груди и дошел до моей.
— Ты ведешь себя так, будто тебе это ненавистно, — сказал он, наклоняясь ближе. — Я отчетливо помню, как твое мокрое влагалище очень крепко сжимало меня, не желая отпускать мою руку. Я помню, как твое тело прижималось ко мне, как твои бедра толкались в мои пальцы и кулак, когда ты кончала.
Почему он всегда пытается унизить меня? Словно он получал удовольствие от унизительных слов, слетавших с его губ.
Гейвен опустил голову, когда одна из его рук поднялась и взъерошила мои волосы назад. Мой пульс забился в венах, когда он наклонился еще ниже, запечатлевая целомудренный поцелуй на моем горле. Прямо там, где он накинул мне на шею чертову петлю. Я приоткрыла губы, чтобы заговорить, но жесткий укус его зубов заставил меня замолчать, когда они вонзились в мою кожу. Я ахнула, и, не раздумывая, мои руки потянулись к поясу его брюк, сжимая его там, но не совсем отталкивая назад.
Острая боль от его укуса пронзила мои чувства и спустилась вниз, разжигая огонь внутри меня, когда местечко между моих ног смягчилось.
— Гейвен… — прошептала я одновременно с мольбой и отказом.
Я хотела, чтобы он отпустил меня почти так же сильно, как хотела, чтобы он подарил мне больше этих ощущений. Мой мозг осветился болью, когда она трансформировалась и смещалась, превращаясь в отчетливо порочный вид удовольствия.
— Ты понятия не имеешь, что я собираюсь сделать с тобой сегодня ночью, да, Ангел? — сказал он, но даже задавая этот вопрос, продолжал двигаться, прижимаясь ко мне еще крепче, так что даже сквозь плотную ткань моего платья и его брюк я чувствовала, какой он твердый. Его толстая длина, пульсирующая напротив меня. — Я собираюсь вылепить тебя, милая. Я научу тебя, как именно доставить удовольствие такому мужчине, как я, и я обещаю, что тебе это понравится. Тебе понравится все, что я тебе дам, и ты попросишь еще. Ты будешь умолять об этом, и поскольку твой долг — подчиниться мне, я должен буду доставить тебе столько удовольствия и, может быть, совсем немного боли.
Я отдернула голову и пристально посмотрела на него.
— С тобой это всегда больше, чем просто небольшая боль, — напомнила я ему.
Гейвен ухмыльнулся и повернул голову, пока его пристальный взгляд блуждал по мне. Пот выступил у меня на спине.
— Тебе нравится боль, которую я причиняю тебе, милая, — ответил он.
Я ничего не сказала в ответ. Я знала, что любое отрицание будет ложью, и пошел он к черту, но мне это нравилось. Я облизнула губы и откинула голову назад, чтобы посмотреть в его идеальные, лукавые голубые глаза. Безрассудность. Он заставил меня захотеть быть такой чертовски безрассудной.
— Ты сказал, что если я дам тебе то, что ты хочешь, ты можешь дать мне то, чего хочу я, — напомнила я ему вместо этого, поднимая руку к его груди. Его тело прижалось к моему, и в его глазах промелькнуло что-то порочное. — Это все еще действует?
— Да.
Его ответ был быстрым.
— Чего ты хочешь сейчас, Гейвен? — спросила я.
Я поняла, что он не планировал ничего делать со мной сейчас, но мои слова что-то изменили внутри него. Моя готовность, мое желание показало ему, что я обдумываю нечто опасное, свое место на его стороне. Я хотела узнать, на что это будет похоже, если, возможно, я действительно перестану бороться с ним и вместо этого присоединюсь к нему. Ожидание еще нескольких часов, чтобы выяснить это, казалось адской погоней.
— О, Ангел, — звук моего имени отдался эхом в его груди. — Ты пожалеешь, что спросила меня об этом.
— Ты собираешься сделать мне больно? — бросила я ему вызов. — Заставишь меня полюбить это?
Он улыбнулся.
— Да, — признался он. — Я собираюсь разорвать тебя и войти в тебя, милая. Я свяжу тебя и буду трахать до тех пор, пока ты не перестанешь дышать.
— Ты уже сделал это.
Мой голос уже был прерывистым, как будто все воздух был украден из моих легких. Гейвен еще сильнее прижался ко мне, прижимая свой и без того твердый член к моему животу, пока я смотрела на него снизу вверх в своем белом свадебном платье.
— Я сделаю больше, — пообещал он. — Я засуну свой член так глубоко между твоими прелестными губками, что все, что ты узнаешь, — это мой вкус. Я собираюсь заснуть сегодня ночью со своим членом в твоей киске, проснуться, трахнуть тебя снова, а затем проделать все это следующей ночью.
— Что произойдет, если я позволю тебе на этот раз? — подсказала я. — Что если я перестану сопротивляться? Что ты будешь делать, если я стану королевой, которую ты ищешь?
Будет ли для меня лучше в долгосрочной перспективе просто сдаться? Использовать его и позволить ему использовать меня?
Льдисто-голубые глаза впились в мое лицо.
— Я сделаю так, что это будет стоить твоего времени.
— Как? — потребовала я.
Палец коснулся моей щеки, легкое прикосновение было нежным и так чертовски противоречило той боли, которую он причинял мне раньше.
— Наши отношения не обязательно должны быть такими, в которых ты не получаешь ничего, кроме защиты, — сказал он. — Мы оба можем что-то извлечь из этого.