Э. Мейси – Порочный ангел (страница 2)
Представьте себе мое удивление, когда все это оказалось правдой. Иллюзия нормальной жизни, нормальной семьи с любящими родителями рухнула в тот день, когда умерла моя мама, и ее разрушение проиллюстрировала моя собственная сестра. Тогда все это приобрело смысл. Правила. Причины. Папа преступник, но не просто какой-то преступник. Он могущественен, и это означает, что мама умерла из-за чего-то, что он сделал. Даже если он испытывал сожаление, даже если он чувствовал печаль, правда теперь была у меня перед носом в холодном гробу, а вокруг собралась толпа людей в черном. Я прижала пальцы к внешней стороне бедра, пытаясь что-нибудь почувствовать, потому что все снова быстро немело, когда низкий голос напугал меня.
— Тебе не следует этого делать.
Я подскочила от звука голоса мужчины, и мгновение спустя стул рядом со мной заскрипел под новым весом. Я посмотрела вверх, и еще выше, и еще раз вверх, в пару поразительных голубых глаз.
— Ч-что?
Мужчина был высоким, с прямой спиной, гордым носом и острыми линиями подбородка. Его волосы были песочно-светлыми, зачесанными назад, а глаза были самого глубокого синего оттенка, который я когда-либо видела в своей жизни. Я была так загипнотизирована ими, что поняла, что пялюсь на него, только когда он моргнул, глядя на меня. Он кивнул на мое бедро, где мои пальцы все еще слегка потирали больное место.
— Как только ты начнешь, ты не сможешь остановиться, — посоветовал он.
Я немедленно отдернула руку и посмотрела вперед, когда жар прилил к моим щекам.
— Я не понимаю, о чем ты говоришь, — солгала я.
Уголок рта незнакомца приподнялся, и почему-то это показалось мне еще более пугающим, чем раньше. Однако, несмотря на этот устрашающий вид, что-то подсказывало мне, что он не враг. Краем глаза я продолжала следить за ним.
— Тогда позволь мне просто выразить свои соболезнования.
Он указал на гроб и я увидела черный пистолет, пристегнутый ремнем к его груди под пиджаком. При виде этого у меня все внутри сжалось. Я почувствовала, как на моем лице появляется хмурое выражение.
— Мне не нужны твои глупые соболезнования, — огрызнулась я. — Иди поговори с моим отцом или еще с кем-нибудь. Оставь меня в покое.
Я скрестила руки на груди, но под одной из них повернула ладонь и вонзила ногти в нижнюю часть своего бицепса. Однако мужчина встал не сразу. Вместо этого он полностью погрузился в свое место и посмотрел на меня сверху вниз.
— Ты злишься, малыш, — сказал он. — Я понимаю это, но гнев не вернет ее обратно.
— Ничто не вернет ее обратно, — заметила я. — Так что же мне еще остается делать, кроме как злиться?
Почему, черт возьми, он до сих пор не ушел?
Взгляд мужчины скользнул по моему лицу, но я отвернулась, заставляя себя опустить глаза в землю, чтобы не встречаться с ним взглядом.
— Это суровый мир, — его голос оставался ясным и ровным. Я по-прежнему не поднимала глаз. — Если ты дочь Рафаэлло, то будет еще много такого. Мой совет…
— Я не просила!
Я наконец подняла глаза и тут же пожалела об этом. Его глаза вообще не были устремлены на меня. На самом деле, они были где-то позади меня. Однако меня напугало не это, а их холодный взгляд. Ледяной огонь разгорался все сильнее, когда он пристально смотрел на кого-то, но когда я повернулась, чтобы оглянуться, он остановил меня, положив руку мне на плечо.
— Не надо, — тихо предупредил он.
— Ч-что?
Взглянув на него снизу вверх, я заметила крошечный шрам, выходящий из выреза его рубашки, слегка изогнутый. По какой-то причине я сосредоточилась на этом шраме. Любопытная и в то же время немного испуганная. Сколько их у него еще? Откуда они у него взялись?
— Послушай моего совета, малыш, — сказал он. — Не позволяй одной потере убить тебя. Жизнь — это борьба и месть.
— Месть? — повторила я это слово с легким оттенком замешательства.
Что он имеет в виду под этим? Я снова попыталась обернуться, чтобы посмотреть через плечо и посмотреть, на что это он так пристально смотрит, но он остановил меня.
— Да, — ответил он, на этот раз схватив меня за подбородок и с силой повернув мое лицо вперед. Вдалеке громко засигналила машина, заставив меня подпрыгнуть, когда взгляд мужчины вернулся к моим глазам. — Каждый кого-то теряет. Лучший способ двигаться дальше — убедиться, что тот, кто забрал их у тебя, заплатит.
— Но … я слишком маленькая, — сказала я.
Его губы снова дернулись, а голова закачалась вверх-вниз в знак согласия.
— Да, — его голос зазвучал глубже. — Но я — нет.
Прежде чем я успела спросить, что он имеет в виду, кто-то позади меня закричал, и его руки сомкнулись вокруг меня, притягивая к своей груди, а затем опуская на холодную землю, когда раздался выстрел и пуля просвистела над нашими головами. Снова крики. Крики женщин. Мой отец… мой отец кричал и ругался. Затем мужчина, державший меня, исчез. Еще один выстрел прозвучал у меня в ушах, так громко и так близко, что мне пришлось прикрыть их собственными руками, когда слезы потекли по моим щекам.
Крепкие руки подняли меня, и лицо мужчины снова появилось передо мной.
— Держись, малыш.
Я не знала, почему он просил меня держаться, но по какой-то причине я не задавалась этим вопросом. Я вцепилась в него, обхватив руками за плечи, когда он бросился бежать. Я была слишком большой, чтобы меня мог нести взрослый, но он вел себя так, словно это ничего не значило, держа одну руку у меня под ногами, а другую за спиной. Вес мужчины давил на мое гораздо меньшее тело, а вместе с ним и свежий аромат мыла и пряного одеколона. Мой нос сморщился. Это было слишком сильно, слишком сильно и слишком близко. Когда он пошевелился, что-то из его груди коснулось меня, и я замерла. Я знала, что это такое, очертания были слишком отчетливыми, чтобы я не узнала его; это был тот же пистолет, который я видела раньше.
Однако теперь вес такого оружия меня не пугал. Это заставляло меня чувствовать себя в безопасности, точно так же, как руки, обнимающие меня. Отстраняясь, я посмотрела в лицо этому мужчине и спросила о том единственном, чего, как мне казалось, я больше не хотела. Я спросила правду.
— Ты убил его? — спросила я. — Ты убил человека, который убил мою маму?
Шаги мужчины замедлились, и когда я огляделась, то поняла, что мы снова на кладбищенской стоянке, и там было много других мужчин в черных костюмах с оружием в руках.
— Пока нет, — сказал он. — Но я сделаю это.
Так или иначе, это единственное обещание было лучшим выражением соболезнования, о котором я когда-либо могла просить.
Глава 1
Дорогие спортивные автомобили были роскошью, которой я обычно не позволял себе наслаждаться. Хотя я с готовностью мог позволить себе все, что захочу, урчащий подо мной Aston Martin был слишком показушным для моей работы. Это привлекало внимание, то, что я использовал только как способ отвлечься. Однако не было необходимости оставаться незаметным, когда мое дело должно было вестись лицом к лицу. Поэтому, на данный момент я наслаждался ощущением урчания двигателя, когда стрелка спидометра достигла ста миль в час, а затем перевалила за эту отметку.
Я крепче сжал пальцами обтянутый кожей руль и направил мчащийся автомобиль в обход всех препятствий на моем пути. Переполненные городские улицы уступили место деревьям и зеленым пейзажам, все расплывалось за окнами по мере того, как я ускорял движение маленькой машины. Прошло совсем немного времени, прежде чем я подъехал к загородному поместью, которое по размерам могло соперничать с военным комплексом. Двое мужчин, бдительно стоявших перед высоким железным забором, повернулись, чтобы встретиться со мной взглядом через лобовое стекло машины.
Ухмыляясь им, я подождал, пока другой охранник высунется наружу.
— Имя? — рявкнул он, глядя на меня с подозрением и отвращением.
— Гейвен, — протянул я, опуская солнцезащитные очки, чтобы оглядеть мужчину, — Бельмонте.
На молодом лице охранника уже проступила очевидный пот. Длинный шрам пересекал его щеку сбоку, от подбородка до уголка брови. В этом не было ничего удивительного. Любой мужчина в этом бизнесе, которому посчастливилось дожить до тридцати, вероятно, чувствовал себя намного старше этого. При мысли о том, что я стану старше в этой карьере, я начал задаваться вопросом, не грозит ли мне уход на пенсию. Это не имело никакого отношения к деньгам; у меня их было более чем достаточно, это уж точно. Но я был достаточно развратен, чтобы наслаждаться работой, которую я делал, так что я сомневался, что остановлюсь в ближайшее время. Нет, если только не подвернется что-нибудь более интересное.