Э. Л. Джексон – Дай мне повод (страница 6)

Два часа ночи.

Мне нужно быть на настоящей работе к семи утра.

Черт, завтра я буду ходячим зомби. Очень сердитым и злым зомби без единого цента в кармане.

Я бы с радостью отказалась от сна за настоящие деньги.

Но вот это?

Я смахнула скатившуюся слезинку.

Проклятье. Он не должен видеть, как я плачу. Но именно этого он и хотел. Унизить меня. Но что еще? Я надеялась, что найду способ выдохнуть. Какое-то благословение, но мне нужно было сто раз подумать, прежде чем искать его в таком месте, как это.

Возможно, это был знак. Мое спасение. Дар, скрытый за пеленой насмешек.

Мне здесь не место. Я не хотела быть частью этого мира. Мы сами рисуем карту своей жизни, и на моей это место было помечено черным пятном. В доказательство этому у меня на затылке волосы встали дыбом, когда я почувствовала движение воздуха.

В животе все скрутило от тяжелого, вибрирующего напряжения, заполнившего комнату. Оно накатило со спины, лишая возможности дышать. Я чувствовала себя загнанной в невидимые цепи, из которых – я знала – мне уже не вырваться.

– Котенок, – раздался его хриплый, как скрежет, голос.

Я сжала зубы сильнее.

– Чем могу вам помочь, сэр? – Я выплюнула эти слова с намерением оскорбить.

– Твоя смена окончена. Том закончит загружать посудомойки и помоет полы.

Я попыталась сделать нормальный вдох и не сорваться на крик. Изобразила самую фальшивую улыбку, какую только могла, но была уверена, что все равно выгляжу как сумасшедшая, когда развернулась и бросила в его сторону:

– Отлично.

Я попыталась обойти его, но он схватил меня за руку.

Вспыхнул огонь.

Пламя взвилось вверх по моим венам.

Да что такое со мной творится?

Я замерла, не глядя на него, а потом изогнула бровь, увидев конверт, который он протянул.

Очень пухлый конверт.

Я осторожно взяла его трясущейся рукой:

– Что это?

– Твои чаевые за сегодня.

Я не успела скрыть смятение:

– Что?

– Официанты и бармены делят чаевые с остальным персоналом. Твоя работа позволяет им хорошо выполнять свои задачи. Такие здесь правила.

Я ошарашенно моргала, все еще чувствуя его руку на своей. А потом потрясенно прошептала:

– Спасибо.

Он наклонился ближе, так что его энергия окутала меня целиком, и в дюйме от моего подбородка произнес грубо, словно угрожал:

– Еще рано благодарить меня.

А потом он развернулся, направился к вращающейся двери и, не потрудившись оглянуться, сказал:

– Увидимся завтра в девять вечера, Котенок.

Готова поклясться, что земля задрожала под моими ногами.

Я осторожно заглянула в конверт. У меня чуть сердце не остановилось. Внутри было по меньшей мере три сотни долларов наличными.

О боже.

Я прижала руку к груди и попыталась сделать глубокий вдох, чтобы прийти в себя.

Чтобы осмыслить свое оцепенение.

Необходимость бежать и искушение остаться, которые разрывали меня.

Голова все еще шла кругом, когда я стянула с себя фартук и направилась в раздевалку, чтобы взять сумочку. Мне вдруг стало интересно: может быть, у меня наконец – наконец-то – появился шанс, и я молилась, чтобы не повестись на приманку, которая заведет меня в самое пекло ада.

Глава третья

Трент

Я простонал и сильнее уткнулся в подушку, почувствовав, как по моему матрасу пришелся удар, который тянул на восьмерку по шкале Рихтера. Удивительно, как при таком количестве энергии этот ребенок ростом метр с кепкой не разнес весь дом.

– Папа, папа, папа! Вставай же, нужно спешить. – Он принялся прыгать по моей стороне кровати, создавая своими маленькими ножками целое землетрясение. – Сегодня первый день школы, ни в коем случае нельзя опаздывать, я не хочу неприятностей. Неприятности – это плохо, так ведь, пап, так?

Я стиснул подушку и напрягся, чтобы разогнать туман в голове. Усталость. По правде говоря, три часа сна нисколько не помогли.

Но он был единственным, благодаря кому все это имело смысл.

Одна любовь.

Одна привязанность.

Один смысл.

– Так ведь, па, так? – Он продолжал прыгать.

На этот раз я, снова простонав в подушку, заставил себя перекатиться на спину и открыть глаза навстречу рассвету.

Передо мной был он, этот мальчишка, весь такой солнечный, полный любви и радости, улыбался, глядя на меня.

Гейдж.

Мой сын.

Единственный, кто мог заполнить своим сиянием кратер, выжженный посреди моего черного сердца.

Единственный яркий лучик, способный дать мне надежду.

Единственное хорошее в моей жизни. Единственное, что я готов защищать ценой этой самой жизни. На нем были джинсы, рубашка на пуговицах с коротким рукавом и клетчатые кеды. Выглядел как крутой парень. Таким он и был.

Вот только кожу на его руках и шее покрывали какие-то кривые каракули и линии, нарисованные чернилами.

Какого хрена?

Сев на кровати, я уперся пальцами в изголовье, щурясь от ослепительного света.

– Что это, дружище?

Я показал на всю эту хрень, которую он нацарапал по всему телу.

Он вытянул руки в стороны, явно гордясь собой.

– А ты как думаешь, пап? Нравится? Теперь я выгляжу прямо как ты. – Его глаза цвета карамели распахнулись в предвкушении одобрения. – Только еще не такой большой, но скоро вырасту! Так ведь, пап, так?

Гейдж снова запрыгал, отталкиваясь маленькими ножками так сильно, как только мог, задрав руки над головой, и золотистые пряди волос подпрыгивали вокруг его пухлого личика.