Е. Колесова – Германские мифы (страница 22)

«Ересь! Ересь! Ересь!!!»

Но очень скоро ситуация изменилась. Поспособствовал этому видный католический ученый Фома Аквинский, который в своем фундаментальном труде «Сумма теологии» посвятил главу и теме общения с демонами. Он осудил магическое искусство как беззаконное и объяснил, что символы, которые при этом используются, являются не чем иным, как «договором с демонами». Более того, приобретаемые вследствие такого договора магические способности реальны!

Из жертвы дьявольского морока ведун превращается в договаривающуюся сторону, сознательно и добровольно заключающую сделку с отцом зла и обладающую сверхъестественными способностями. А это, господа хорошие, уже серьезно и подпадает под юрисдикцию инквизиторов! В 1326 году папа Иоанн XXII издает буллу (указ), в которой приравнивает колдовство к ереси и приказывает сурово преследовать «христиан только по названию, которые, оставив первоначальный свет истины, были ослеплены таким туманом заблуждений, что вступают в завет со смертью и заключают договоры с адом. Они приносят жертвы демонам и поклоняются им. Они создают и пытаются создавать изображения, кольца, зеркала, кадильницы или любые другие магические вещи, чтобы связать себя с демонами, к которым они обращаются с просьбами, от которых получают ответы, просят о помощи и для получения самых отвратительных вещей и исполнения своих злых желаний»[24].

Папа знал, о чем говорил: властный и деятельный понтифик нажил себе немало могущественных врагов, а в те времена уже мало какой европейский властитель не обходился без придворного мага или алхимика. В алхимии осторожный Иоанн XXII и сам знал толк, написав даже соответствующий трактат, а в могущество некромантов и отравителей искренне верил и весьма их опасался.

Карло Кривелли. Фома Аквинский.

1476 г. Национальная галерея. Лондон, Великобритания

Спустя еще полтора столетия на ведьм обрушился другой понтифик, Иннокентий VIII. Он живописал «мерзости», которые творят люди, отрекшиеся от своей веры и отдавшиеся демонам: они убивают детей даже в материнской утробе, губят урожай и скот, делают женщин бесплодными. Пожалуй, это тот момент, когда официальная точка зрения на ведьм и ведовство наконец совпала с древними народными представлениями. И вот уже не в дурных снах и болезненных фантазиях, а наяву и вполне серьезно, по Божьему попущению и силами злокозненного демона ведьма поднимается ввысь и летит на гору Брокен, чтобы там стать участницей отвратительного шабаша.

Генрих Крамер. Молот ведьм.

Титульный лист Лионского издания. 1669 г.

И хотя еще звучали отдельные голоса скептиков, не желающих верить, что ведьмы могут «летать как дрозды», все в том же XV веке их сомнения были припечатаны, как тяжким молотом, известной книгой, где утверждалось: ересью является не только ведовство – само неверие в него есть еретическое лжеучение! Каждый, кто из-за гордыни ума или легкомыслия сомневается в существовании и опасности ведьм, тем самым открыто признается в ереси и подлежит самому суровому наказанию. Мерзость ведьм – величайшее зло, что Бог попускал с сотворения мира, их грех превыше даже греха сатаны.

Как называлась эта книга, которая столь категорично отвергала авторитетный «Епископский канон», вы наверняка уже догадались. Это «Молот ведьм», фундаментальный труд монаха ордена доминиканцев и инквизитора Генриха Крамера, или Инститора (оба варианта фамилии означают «лавочник», «мелочный торговец» – первый по-немецки, второй по-латыни) и Якоба Шпренгера. Вышедшая из-под печатного станка, новомодного по тем временам изобретения Иоганна Гутенберга, в 1486 году, книга называлась Malleus Maleficarum, Maleficas, & earum haeresim, ut phramea potentissima conterens – «Молот ведьм, уничтожающий ведьм и их ереси подобно сильнейшему мечу». Само название показывает, что ее авторы отличались прямо-таки патологической ненавистью к женщинам, которые «гораздо больше мужчин склонны к чародеяниям и к сотрудничеству с дьяволом»[25]. Ведь женщина несовершенна телом и рассудком, «скверна по своей природе», и даже само слово femina (женщина) состоит из слов fe (fides) – вера и minus (менее), то есть «имеющая меньше веры». Хвала и слава Всевышнему, что он охранил от такой скверны мужской пол, который предпочел сам для своего воплощения! Кроме того, женщина, созданная из изогнутого ребра, в силу этого более склонна «ходить по кривой дорожке». Потому-то ересь, которой Крамер объявляет самую беспощадную борьбу, он сам называет «ересью по преимуществу ведьм».

Не стоит думать, что «Молот ведьм» немедленно стал «настольной книгой» каждого инквизитора. Судьба этого произведения была сложной, как и судьба его создателя. Начать с того, что карьера Крамера именно в качестве инквизитора как-то не задалась. Его методы вызывали, мягко говоря, недоумение, а то и открытое сопротивление населения и властей, как светских, так и духовных. Так, в Инсбруке он обвинил женщину по имени Хелена Шойберин в использовании любовной магии, приведшей к смерти рыцаря Йорга Шписса, и в плотской связи с самим дьяволом. Возможно, эта дама действительно не отличалась высокой нравственностью и уж точно давала волю своему дерзкому языку, в том числе не скупилась на бранные слова и в адрес самого «злого монаха». Однако болезненный интерес инквизитора к пикантным подробностям «преступления» Хелены шокировал местного епископа. К тому же женщина была супругой весьма состоятельного бюргера, и от столь нелепых обвинений в ее адрес могла пострадать репутация всего города. В итоге Хелена Шойберин была освобождена, а Крамера епископ объявил одержимым безумцем и приказал покинуть Инсбрук.

Именно после этой истории оскорбленный инквизитор буквально выпросил у Иннокентия VIII ту самую буллу против ведьм, которая подтверждала его правоту и полномочия. А потом засел за книгу, призванную посрамить всех скептиков и критиков. В качестве соавтора «Молота ведьм» указан Якоб Шпренгер, тоже монах-доминиканец и инквизитор, а еще – декан кафедры теологии Кёльнского университета. С этим тоже все непросто. Крамер и Шпренгер трудились вместе на ниве инквизиции на заре своей карьеры, но потом их пути разошлись и отношения были сложными. Некоторые историки подозревают, что Крамер просто воспользовался именем авторитетного коллеги, как и подписями именитых ученых-богословов в поддержку своего труда. Тем не менее книгу едва не запретили, после того как неугомонный монах вновь был уличен в недопустимых методах расследования и финансовых злоупотреблениях.

И все же «Молот ведьм» получил немалую популярность среди не только католиков, но и протестантов. Лютеране, в большинстве своем практичные бюргеры, с уважением относились к составленным по всем правилам документам и очень серьезно – к козням дьявола, поэтому основной посыл книги оказался им близок. Вооружившись постулатами «Молота ведьм», несчастных женщин преследовали приверженцы обеих конфессий, так что он действительно сыграл огромную роль в разжигании охоты на ведьм. И если у нас повернется язык сказать за что-то спасибо Генриху Крамеру, персонажу во всех отношениях неприятному, так это за обширный сборник народных суеверий о ведьмах, под которые он худо-бедно подвел богословскую основу.

Первая часть книги составлена в традиционной для богословской литературы диалоговой форме: тезис – возможные возражения – вывод (какой – мы уже знаем: все зло от ведьм). Здесь же рассматриваются некоторые особо опасные ведьмовские деяния, среди которых убийство младенцев, препятствование способности к деторождению и любовному наслаждению и сожительство ведьм с инкубами и суккубами. Во второй части Крамер рассматривает отдельные виды преступлений ведьм и способы защиты от них (не только крестом и молитвой, но и вполне магическими манипуляциями, за которые по большому счету можно было бы призвать к ответу самого автора). Третья часть – юридическая и посвящена процессуальным вопросам, причем важнейшим из них является добывание «царицы доказательств» – признания. Чтобы добиться его, нередко приходится прибегать к пытке. И даже если женщина вопреки всем мучениям настаивала на своей невиновности, это только подтверждало: ей помогает сам дьявол!

Не будем углубляться в методы пыток, тем более что эти процедуры всегда тщательнейшим образом протоколировались, да и сам Крамер дает множество подробных указаний о последовательности действий инквизитора. Отметим только, что немало «средневековых пыток» на самом деле изобретены задним числом в XVIII–XIX столетиях. В первую очередь это относится к «Железной деве», или «Нюрнбергской деве», – полой фигуре женщины в человеческий рост с острыми шипами внутри. Такие жуткие конструкции можно увидеть во многих тематических музеях… и все они на поверку оказываются новоделами, а рассказы о практическом использовании «Железной девы» лежат в области преданий и фантазий кинематографистов.

Последнее замечание не отменяет того факта, что шансов выйти из застенков живой и оправданной у женщины было крайне мало. И хотя автор «Молота ведьм» весьма лицемерно замечает, что раскаяние смягчит участь обвиняемой, это «облегчение», с его же слов, сводится к длительному тюремному заключению, желательно пожизненному, ибо даже раскаявшейся ведьме веры нет.