Е. К. – Ритм сердца (страница 1)

Е. К.

Ритм сердца

Глава 1 : Школьный ритм

Первое сентября в этом году выдалось на удивление солнечным. Лучи утреннего солнца, ещё нежаркие, но уже по-осеннему золотистые, заливали школьный двор, скользили по свежевыкрашенным бордюрам и заставляли щуриться нарядных учеников. Воздух был наполнен той особой, ни с чем не сравнимой смесью запахов: увядающие астры с клумб, типографская краска новых учебников и, конечно, дешёвый, но такой манящий парфюм из отдела косметики, которым успели побрызгаться все, от семиклассниц до выпускников.

Катя Смирнова стояла в стороне от общего гомона, прижимая к груди стопку учебников, перетянутую яркой резинкой. Она чувствовала себя неуклюжей и чужой на этом празднике жизни. Новая школьная форма — тёмно-синяя юбка и жилет — сидела на ней не так элегантно, как на одноклассницах, которые умудрялись даже в строгом дресс-коде выглядеть моделями с обложки. Катя же, полноватая и нескладная, казалась себе в этом наряде набивной подушкой. Она машинально поправила очки на переносице — вечно сползающие, с немного заляпанными стёклами — и вздохнула.

Новый учебный год. Девятый класс. Для кого-то — время беззаботной юности, для других — первый серьезный рубеж перед выбором профессии. Для Кати это означало только одно: бесконечные домашние задания, подготовку к ОГЭ, ночи над учебниками и тетрадями. Её жизнь была расписана по минутам, как расписание уроков. Дом — школа — библиотека — дом. Круг замкнут, и вырываться из него она не собиралась. Там, за этим кругом, было слишком шумно, слишком непредсказуемо и страшно.

— Кэтрин! Стоишь, как памятник неизвестному отличнику? — раздался звонкий, чуть хрипловатый голос, и чьи-то руки бесцеремонно закрыли Кате глаза. — Угадай, кто?

Катя улыбнулась, узнав подругу по запаху — смесь сигаретного дыма, который Ира тщетно пыталась зажевать мятной жвачкой, и её любимых духов с нотой ванили и табака.

— Ира, только ты способна нападать на людей с утра пораньше, — сказала Катя, высвобождаясь из объятий.

Перед ней стояла полная противоположность Кати. Ира Петрова была яркой, как тропическая птица. Её волосы, выкрашенные в цвет электрик, были сегодня собраны в два небрежных пучка, из которых торчали разноцветные перья для волос. Вместо школьной формы на ней была короткая клетчатая юбка, чёрные колготки в крупную сетку, массивные армейские ботинки и свободная футболка с логотипом неизвестной Кате панк-рок группы. На губах — тёмная помада, а в ухе — целая батарея серёжек. В девятом классе с таким видом можно было шокировать кого угодно, но Иру это только веселило.

— Ну как можно быть такой букой в такой день? — воскликнула Ира, окинув подругу критическим взглядом. — Сними ты эти очки, надень линзы! И юбка у тебя классная, чего ты сутулишься? Расправь плечи! Ты же у нас красавица, просто скрываешь это от всех.

— Я ничего не скрываю, — пробормотала Катя, краснея. — Просто мне так удобно. И учебники тяжёлые.

— Да брось ты! Дай сюда, — Ира бесцеремонно забрала у подруги стопку книг. — Пошли, найдём местечко на скамейке, пока вся эта галдящая толпа не ринулась в классы.

Они устроились на лавочке в тени старого клёна. Школьный двор гудел, как потревоженный улей. Первоклашки с огромными букетами гладиолусов испуганно жались к родителям, старшеклассники сбивались в стайки, обсуждая прошедшее лето.

— Ну, рассказывай, — потребовала Ира, закидывая ногу на ногу. — Как ты провела лето? Перечитала всего Достоевского?

— Почти угадала, — улыбнулась Катя. — Достоевского я перечитала ещё в июне. В июле я взялась за Толстого, «Анну Каренину». А в августе… — она замялась.

— В августе? — подтолкнула её Ира.

— В августе я записалась на онлайн-курсы по подготовке к ОГЭ по русскому и математике, — выпалила Катя, будто признаваясь в чём-то постыдном.

Ира закатила глаза и схватилась за сердце.

— Катя, ты убиваешь меня. Ты готова к этим экзаменам лучше, чем наши учителя! У тебя по всем предметам пятёрки! Зачем тебе эти курсы?

— Для подстраховки, — тихо ответила Катя, теребя край юбки. — Вдруг я что-то упустила? Вдруг задания изменят? Я просто хочу после девятого перейти в десятый, а потом поступить в университет на бюджет. У родителей нет денег на оплату обучения. Я не могу подвести их. Не могу подвести себя. Это мой единственный шанс.

— Ой, Кать, ну какие шансы? Жизнь она огромная! — Ира широко развела руки в стороны. — Не в оценках счастье. Счастье — вот здесь, — она ткнула пальцем себе в грудь, чуть выше вышитого черепа на футболке. — А ты его в конспектах ищешь.

— А ты где ищешь? — с вызовом спросила Катя, но тут же пожалела о своем тоне.

Ира не обиделась, а загадочно улыбнулась.

— А я уже нашла. Частично. — Она понизила голос, хотя вокруг всё равно никто не обращал на них внимания. — Помнишь, я тебе писала про парней из десятого, с которыми мы тусовались в городском парке в конце августа?

— Ты писала что-то про музыкантов, — кивнула Катя. Честно говоря, она читала сообщения подруги по диагонали, будучи погружённой в очередной вебинар.

— Не просто музыкантов! Они группу собирают! Дима на гитаре играет — божественно просто, пальчики так и бегают по струнам. А Миша — он в музыкалке на фортепиано учился, но больше шарит в технике, он нам запись настроит. Мы уже пару раз джемили в школьном актовом зале, благо ключи у Димы есть. Представляешь? Десятиклассники, а такие крутые!

Катя с трудом представляла. Музыка для неё всегда была чем-то далёким, из наушников, когда она ехала в автобусе. Живая музыка, репетиции, своя группа — это было из параллельной вселенной, где живут такие, как Ира: смелые, свободные, громкие. А парни из десятого класса казались ей вообще существами из другого мира — взрослыми, недосягаемыми.

— Здорово, — вежливо сказала Катя. — Рада за тебя.

— За меня? А ты? — Ира вдруг подалась вперёд, схватив Катю за руку. — Слушай, у нас же есть одна проблема. Мы играем, у нас есть пара своих песен на мотив известных хитов. Но мы хотим своё, настоящее! Чтобы тексты были не про «любовную любовь» и страдания, а про нас, про школу, про то, что мы чувствуем. Понимаешь?

Катя насторожилась. Она слишком хорошо знала этот блеск в глазах подруги. Ира загоралась идеями, как спичка.

— И при чём тут я?

— А при том, Катюша, — ласково сказала Ира, — что ты у нас единственный человек, который может связать два слова не матом. Ты эссе на пять страниц пишешь так, что учительница литературы плачет и просит напечатать в школьной газете. Ты стихи пишешь? Я видела твои каракули на полях тетрадки!

Катя густо покраснела до корней волос. Эти «каракули» были её тайной. Маленькие рифмы, зарисовки о дожде за окном, о старом фонаре во дворе, об одиночестве в толпе. Она никогда никому их не показывала.

— Это не стихи... это так... ерунда, — запротестовала она.

— Это не ерунда! — отрезала Ира. — Короче, план такой. В конце сентября школьный фестиваль талантов. Мы должны выступить. Дима горит этим, Миша уже колдует над аппаратурой, а я буду петь. Но нам нужна «фишка». Нужна своя песня. Или хотя бы классная лирика. Катя, помоги! Напиши текст для нас!

Катя испуганно замахала руками.

— Ира, ты с ума сошла? Я? Я никогда... Я не умею писать песни. Это же ритм нужен, рифма особенная, чтобы под музыку ложилась. Я только про природу могу...

— Вот и напиши про природу! Про природу наших чувств! — Ира засмеялась. — Давай, Кать, не сливайся. Приходи сегодня после уроков в актовый зал. Послушаешь нас, вдохновишься. Посидишь тихонько в уголочке. Никто тебя есть не будет. Просто послушаешь живой звук. Может, музы тебя посетят.

— Я не могу, — механически возразила Катя, но в глубине души что-то дрогнуло. Актовый зал. Живая музыка. Обычно она проходила мимо его дверей, слыша оттуда гул голосов или звуки настраиваемых инструментов, и всегда ускоряла шаг. Ей казалось, что туда пускают только избранных, талантливых, красивых. Старшеклассников. Таких, как Ира. Но Ира сейчас звала её туда. Лично.

— У тебя подготовка к ОГЭ? — перебила её мысли Ира. — Кать, одно занятие пропустить можно. Это же не каждый день. Это шанс! Шанс попробовать что-то новое. Ты же умрёшь от скуки за своими учебниками и не узнаешь, на что ещё способна, кроме как щёлкать задачки и цитировать классиков.

Слова Иры были колкими, но в них чувствовалась забота. Она единственная, кто пытался вытащить Катю из её добровольного заточения.

— А твои родители? — слабо пискнула Катя. — Они же будут против, если ты будешь выступать с какой-то группой?

— Мои? — Ира хмыкнула. — Маме всё равно, она на новой работе пропадает. А отцу я вообще не нужна. Он с Нового года не звонил. Так что я сама по себе. Полная творческая свобода.

В этом «полная творческая свобода» было столько горечи, что Катя, несмотря на всю свою зацикленность на себе, это почувствовала. Она вдруг остро осознала, как им с Ирой повезло друг с другом. У Кати был гипертрофированный родительский контроль, но были любящие, хоть и вечно уставшие родители. У Иры была свобода, за которую она платила одиночеством.

— Ладно, — выдохнула Катя, удивляясь сама себе. — Я подумаю.

— Не думай! Приходи! Сегодня в четыре, — Ира чмокнула подругу в щёку и, схватив свою сумку-через-плечо, понеслась в сторону входа, где уже начинала собираться толпа на торжественную линейку.