Е. Холмс – Наследие души (страница 62)
Вспышка.
– Téigh Anonn. Téigh Anonn. Téigh Anonn.
Еще сотня жизней пролетела мимо. Я потеряла ощущение времени и пространства. Сконцентрировалась на заклинании, пытаясь удержаться самой, опасаясь, что моя собственная жизнь ускользнет от меня вместе с другими.
Внезапное движение руки Ханны в моей руке вернуло меня в реальность. Я сосредоточилась на жизни, которую мы обе проживали в тот момент.
Вспышка.
Карли, соседка Ханны по комнате, уходила.
А затем…
Вспышка.
Нет. Пожалуйста, нет. Я не готова к этому.
Было невыносимо видеть себя его глазами, ощущать прилив его эмоций при встрече со мной. У меня задрожали колени, и я с трудом удержалась на ногах.
У меня вырвался крик, в котором слились мы оба; колени подогнулись и ударились о землю. Ханна судорожно сжала мою руку, поддерживая нашу связь. Слезы потекли по моим щекам, когда мы задержались на мгновении единственного шанса пережить поцелуй, который мог быть только прощальным.
– Нет! – Я застонала. – Подожди!
И внезапно, сама не знаю, как и какой частью себя, я начала бороться с притяжением, призывая его остаться со мной. Я знала, что поступаю эгоистично, и знала, что не должна этого делать, но ничто не могло меня остановить.
– Джессика, отпусти его! – Резкий голос Карен проник в мое сознание. – Сосредоточься на своей задаче и отпусти его!
– Я не могу!
– Нет, можешь! Сейчас не время оплакивать его!
– Все в порядке, Джесс. Я готов уйти. – Голос Эвана перешел в шепот, который был в сто раз громче, чем другие шепоты, звучавшие в моей голове.
– Тебе не страшно? – спросила я.
– Нет. Я это чувствую. Там хорошо, что бы ни ожидало меня. И ты будешь ближе ко мне, чем кто-либо, просто по другую сторону врат.
– Отпусти его, Джесс.
– Отпусти его.
Что еще я могла сделать?
– Прощай, – всхлипнула я.
Я отпустила его. Я почувствовала, как он ускользает в потоке чужих жизней, и с глухим стуком дверь внутри меня захлопнулась.
Я постепенно приходила в себя. Чувствовала, как мои колени страдают от жесткого настила крыши, ощущала вечерний ветерок на своем лице, покрытом испариной. Странные миры, что разворачивались в глубинах моего сознания, растворились в темноте. Я открыла глаза и увидела Ханну; она стояла на коленях рядом со мной, все еще сжимая мою руку. Она одарила меня легкой грустной улыбкой, а потом положила голову мне на плечо. Мы очень долго оставались недвижимы.
Эпилог
Чемодан упорно не хотел закрываться. Я боролась с ним как могла, бесконечно трамбовала и перекладывала вещи, даже нажимала коленкой на чертову крышку: миссия невыполнима.
– Сдаюсь, – заявила я, плюхаясь на кровать.
Ханна оторвала взгляд от своего багажа и улыбнулась.
– Разве ты не можешь оставить здесь что-то из вещей? Думаю, вся проблема в обуви.
Молния на ее чемодане застегнулась без всяких усилий.
– Да знаю, знаю. Высокие армейские ботинки не позволяют сэкономить место. – Я вздохнула. – Пожалуй, можно не брать красные.
Должно быть, мой голос звучал довольно подавленно, потому что Ханна сжалилась надо мной.
– Ладно, клади их ко мне, у меня еще осталось место.
– Спасибо! – Я перекинула ей ботинки по одному.
Она неловко поймала их, и через несколько мгновений мои любимчики были готовы к поездке.
Ханна опустилась на кровать рядом со мной. Она выглядела измученной: физические нагрузки все еще отнимали у нее много сил. Последствия многолетней терапии и лекарств не могли быть устранены за такое короткое время.
– А где Майло? – спросила я.
– Дуется. Знаешь, у него действительно добрые намерения.
– Да, это точно. Будь его воля, весь мой гардероб оказался бы в мусорном баке вместо чемодана, – рассмеялась я.
– Нет, на самом деле ему понравилась одна пара джинсов, – сказала Ханна.
К моему большому огорчению и радости Ханны, Майло все еще был с нами. Несмотря на его близость к магическому кругу, когда свечи были задуты и переход завершен, он так и стоял там, ожидая Ханну. Я спросила Карен об этом, и она немного печально покачала головой.
– Некоторые духи просто не знают, что для них лучше, – сказала она.
И вот мы готовились к трансатлантическому путешествию с призраком – и самозваным стилистом – на буксире. Такой дополнительный багаж несколько превысил мои ожидания, но Майло делал Ханну счастливой, и я скрепя сердце смирилась с ним.
С момента перехода пролетело четыре недели, и хотя я все еще страдала из-за Эвана, время прошло плодотворно. Мы с Ханной лучше узнавали друг друга, и каждый день приближал нас на шаг к той связи, которой мы были лишены столько лет.
По вечерам мы засиживались допоздна и вели беседы через узкий проход между моей кроватью и ее кроватью, которую втиснули в нашу комнату. Мы задавали друг другу бесконечные вопросы, и наши ответы только вызывали новые вопросы. Я подумала, что пройдет много времени, прежде чем мы почувствуем, будто знаем достаточно о произошедшем с нами, чтобы двигаться дальше.
Ханна была застенчива, но невероятно умна. Мы обе оказались страстными книголюбами, и наши литературные вкусы во многом совпадали. Она не скупилась на улыбки, но не умела громко смеяться – казалось, ее пугал сам звук смеха. Она была на редкость наблюдательна и читала людей даже более жадно, чем книги. Во многих отношениях годы мучений как будто не сломили ее, но в чем-то нанесли серьезный ущерб.
Она страдала от того, что можно описать только как разновидность обсессивно-компульсивного расстройства. В то время как призраки и медики разрушали ее психику и сеяли хаос в ее жизни, она стремилась контролировать как можно больше мелочей. Она часто не отдавала себе отчета в том, что делает, но, казалось, это помогало ей держать себя в руках. Ханна почти не рассказывала о шрамах на запястьях, а когда я наконец набралась смелости спросить ее об этом, она только обмолвилась: «Мне стало легче».
Каждую ночь Ханна понемногу раскрывалась, как один из тех цветков, что распускаются только после захода солнца. Единственной темой, которая как будто заставляла эти робкие лепестки плотно сомкнуться, была наша мать. Казалось, Ханна все еще не готова к этому разговору. Я старалась не давить на нее – всему свое время.
– Мы собрались, юные леди? – спросила Карен.
Она стояла в дверях и выглядела как ребенок, отправляющийся в Диснейленд. Мы с Ханной обе знали, почему она так взволнована. Эта новая Глава, нерводробительная для нас двоих, для Карен была путешествием в прошлое. Она была в восторге от того, что возвращается в Фэрхейвен-Холл, пусть даже только для того, чтобы помочь нам устроиться.
– Все готово, – подтвердила Ханна.
– Что ж, тогда поехали! Bon voyage![44] – улыбнулась она и подхватила чемодан Ханны.
Мы неуклюже спустились по лестнице и направились к машине. Ной уже суетился возле багажника, все еще пребывая в некотором потрясении после столь варварского вторжения в его уютный мирок.
Беднягу нельзя было винить. Однажды, придя домой с работы, он получил удивительное известие о том, что унаследовал не одну осиротевшую племянницу, а двух (сюрприз!), и обе они, в сопровождении его преданной жены, через несколько дней убывают на другой конец света, где будут учиться в неведомой школе. Если не считать его постоянно ошеломленного вида, он справлялся с этим вполне достойно.
Ной помахал нам вслед, когда мы отъехали от особняка и направились в центр города. Мы не собирались сразу ехать в аэропорт: нашей первой остановкой был колледж Святого Матфея, где мы планировали провести пару дней. Мне нужно было сдать письменную работу и два экзамена, многое объяснить и попрощаться со всеми. Это было нелегко, но прощанию, по-видимому, суждено было стать моей специальностью. Я рассудила, что пора практиковаться.
Когда город остался позади, Ханна, с той сверхъестественной проницательностью, к которой я только начинала привыкать, казалось, прочла мои мысли. Она протянула ко мне руку и сжала мою ладонь. Мы не смотрели друг на друга, в этом не было необходимости. Вместо этого мы смотрели на жизнь, на мир, открывающийся перед нами. Мир за пределами того единственного, который мы до сих пор знали. Нас ждал новый дом в мире, таком далеком от настоящего. Нам предстояло многое исследовать, но отныне мы собирались делать это вместе.