Е. Холмс – Наследие души (страница 16)

Я снова встала и открыла было рот, чтобы заговорить, но не нашла слов. Я шагнула к двери.

– Джессика.

Я остановилась, но не смотрела на нее.

– Я попросила профессора Маршалл не рассказывать об этом никому из студентов, и тебя прошу о том же. Мы не хотим никого пугать глупым недоразумением.

Я повернулась к ней спиной и вышла в коридор, игнорируя ободряющие слова секретаря, донесшиеся вслед. К счастью, профессора Маршалл нигде не было видно.

В общежитие я возвращалась на автопилоте. Я пыталась собрать воедино фрагменты всего, что произошло за последние двенадцать часов.

В одном я была уверена. Прошлой ночью я разговаривала с Эваном Корбеттом. Я не спала. Это были не сон и не галлюцинация. Он стоял возле моего рабочего стола и беседовал со мной.

Но если Эван Корбетт действительно… я едва могла заставить себя думать о том, что он мертв… тогда как же я с ним разговаривала? Этому могло быть только одно объяснение. Я видела не Эвана Корбетта. Я видела призрак Эвана Корбетта.

Я отвергла это слово, как только оно пришло мне в голову. Оно никак не вписывалось в картину происходящего. Я мысленно прокрутила все образы призраков, какие только подсказывало воображение. Светящиеся белые фигуры. Плывущие по воздуху полупрозрачные существа. Белые простыни с прорезями для глаз. Каспер, доброе привидение. Все они были родом из фильмов и художественной литературы, потому что там призракам самое место; я же не верила во всю эту чушь! Ни один из них не имел никакого отношения к тому, что я видела. Эван был… скажем так, телесный. Я не могла видеть его насквозь. Он твердо стоял на земле. В том, как он сидел на моем стуле или пожимал мне руку, не было ничего от призрака.

Но даже думая об этом, я знала, что ошибаюсь. Я вспомнила, как меня зазнобило, когда он коснулся моей руки. Тогда я списала это на плохое отопление в библиотеке и эйфорию от его прикосновения, но теперь…

Я где-то читала, что призраки холодные, прикоснуться к ним – все равно что окунуться в ледяную воду. Где я это читала? Вот бы вспомнить. Я попыталась сравнить собственный опыт с этим описанием. Сомнений не осталось. Чем больше я думала об этом, тем отчетливее осознавала, что от прикосновения Эвана почувствовала не обычный озноб, а нестерпимый холод. А как насчет странного биения крови в венах? Это определенно нельзя назвать естественной физической реакцией на прикосновение человека, каким бы привлекательным он ни был.

Дорога до Доннелли прошла как в тумане. Тиа уже убежала на занятия, но ее послание, оставленное на нашей белой доске, убеждало, что мысленно она со мной. «НАПИШИ МНЕ, КАК ТОЛЬКО ВЕРНЕШЬСЯ!» – призывала надпись красными жирными буквами. Я достала свой телефон и отправила ей короткое сообщение: «В общаге», а затем рухнула на кровать и попыталась заснуть, но безуспешно. Мозг никак не хотел отключаться.

К тому времени как Тиа, запыхавшись, вбежала в комнату, я уже настолько довела себя мыслями, что голова раскалывалась. Тиа бросила сумку и подсела ко мне, ее лицо исказилось от беспокойства.

– Ты в порядке? Что случилось?

Я колебалась. Я обдумывала, что бы ей сказать, с тех пор как вернулась в комнату. Поначалу хотела что-нибудь нафантазировать, ничего не говорить о той странной реальности, в которую я угодила, но беда в том, что Тиа и так знала слишком много. Я ведь успела рассказать ей во всех подробностях о своих встречах с Эваном, и она видела, как разозлилась на меня профессор Маршалл. Мне так и не удалось придумать объяснение, которое она бы проглотила: Тиа отличалась редкой наблюдательностью. Нет, я должна была сказать ей правду. Всю правду. До последнего слова, пусть самого нелепого, невероятного. А потом мне останется только ждать и надеяться, что наша новая дружба окажется достаточно крепкой, чтобы помешать Тиа с криком выбежать из комнаты.

– Ну, я пошла к декану Финндейл.

– Да, я видела, как ты заходила в лифт. Но почему доктор Маршалл вообще отправила тебя туда?

– Она… решила, что я сыграла с ней какую-то злую шутку.

Хоть я и знала, что это неправда, все равно больно было думать о том, что профессор Маршалл сочла меня способной на такое.

– Что за шутка? Я не понимаю.

– Вот и я не поняла. Поэтому пошла к декану, и она… объяснила мне, почему профессор Маршалл так огорчилась.

– И что?

Меня охватила паника.

– Тиа, я расскажу тебе все без утайки, но прежде ты должна пообещать мне кое-что.

– Хорошо, – сразу же согласилась она.

– Обещай, что… что ты не будешь смотреть на меня иначе.

Мой голос дрогнул. Слезы страха застилали мне глаза, но я не могла их сдержать, просто вытерла рукавом.

– Что ты…

– То, что я собираюсь тебе рассказать, прозвучит по-настоящему безумно. Я до сих пор не могу поверить, что это случилось со мной. – Мой голос повысился на октаву, пока я пыталась взять себя в руки. Неужели так ощущается паническая атака? – Просто… ты моя лучшая подруга здесь, и я не смогу справиться со всем этим, если ты…

– Джесс, успокойся! Сделай глубокий вдох! Я обещаю тебе, что бы это ни было, мы по-прежнему друзья, хорошо? Мы разберемся с этим, и у тебя все будет хорошо. Я помогу тебе. Просто скажи мне, что происходит.

Я сглотнула и перевела дыхание.

– Декан Финндейл сказала мне, что в этом семестре Эван Корбетт не числится в группе профессора Маршалл, но он учился у нее прошлой осенью. Он был первокурсником в прошлом году. Но… умер. Он мертв.

Надо отдать должное Тиа: она восприняла это стойко. На ее лице явно отразилось потрясение, но она быстро пришла в себя. Она просто закрыла глаза и, казалось, глубоко задумалась, медленно кивая. Спустя мгновение она открыла глаза и сказала:

– Что ж, это объясняет истерику профессора Маршалл.

Я рассмеялась от облегчения.

– Так ты мне веришь? Что я действительно его видела?

– Конечно верю! Джесс, ты не лгунья, я это знаю! И по выражению твоего лица, когда профессор Маршалл начала кричать на тебя, я догадалась, что произошло какое-то серьезное недоразумение и ты понятия не имеешь, о чем она говорит. – Тиа соскользнула с кровати и принялась расхаживать по комнате. – Так они хотят сказать, что ты… видела призрака или что-то в этом роде?

– Нет, они говорят, что я ошибаюсь. Что я где-то слышала это имя и просто перепутала насчет того, с кем разговаривала прошлой ночью в библиотеке. По крайней мере, именно такую историю декан Финндейл преподносит профессору Маршалл.

– Но ты ведь не слышала о нем раньше, не так ли?

– Нет. Определенно нет.

– А что насчет прошлой ночи? Я не пытаюсь усомниться в тебе, поверь, но, полагаю, мы должны рассмотреть все возможности. Как ты думаешь, есть хоть какая-то вероятность того, что ты спала? Могло ли тебе это присниться?

Я знала, что Тиа просто старается тщательно во всем разобраться, поэтому всерьез задумалась над ее словами. Действительно, в последнее время у меня бывали очень яркие сновидения, но я была совершенно уверена в том, что не спала, пока работала в библиотеке. И я возвращалась из туалетной комнаты, когда увидела Эвана возле моего стола.

– Нет, я не думаю, что спала. Я отчетливо помню прошлую ночь. К тому же мой излюбленный допинг не позволил бы мне заснуть.

– Конфеты и диетическая кола?

– Ага.

– И в любом случае, даже если бы ты спала, это не объяснило бы, почему он тебе приснился, – заметила Тиа, продолжая мерить шагами комнату.

– Это правда.

– Они рассказали тебе что-нибудь еще о нем? Например, как он умер или что-то в этом роде?

– Нет. Только то, что он был первокурсником и в прошлом году посещал занятия доктора Маршалл.

Теперь, когда я подумала об этом, мне показалось странным, что декан Финндейл не сообщила мне никакой другой информации. Разве не следовало дать хоть какое-то объяснение? Я была слишком потрясена, чтобы расспрашивать о подробностях.

– Вот что. – Тиа схватила мой альбом для рисования и всучила его мне.

– И что мне с этим делать?

– Нарисуй его. В точности таким, каким запомнила. А потом запиши все, что он рассказал о себе.

– Зачем? Какая от этого польза?

– Нам нужна запись того, что ты видела. Это единственный способ доказать, действительно ли тот парень был Эваном Корбеттом. – Тиа выглядела решительной, как будто у нее созрел некий план.

Слава богу, что она оказалась такой организованной и здравомыслящей. Я огляделась в поисках карандаша, и мне на глаза попалось кое-что в моей открытой сумке. Экземпляр «Гамлета».

– Моя книга! – воскликнула я, бросаясь к сумке.

– Что? Что? – закричала Тиа.

– Он оставил запись в моей книге! Он взял ее и написал там свой номер телефона! Просил позвонить ему как-нибудь! – Я начала листать книгу, пробегая глазами по страницам.

– ДЖЕСС! Почему ты мне не рассказала? Это могло бы все доказать! – воскликнула Тиа, опускаясь на колени рядом со мной, пока я лихорадочно искала запись.

– Забыла, – ответила я, одновременно удивляясь, как, черт возьми, могла забыть такую важную деталь. Мои дрожащие пальцы искали нужную страницу. – Вот, здесь… о нет.

Тиа заглянула мне через плечо и пренебрежительно махнула рукой.

– Нет, это не то. Ты сказала, что должен быть номер телефона.

– Да, но я этого не писала, – прошептала я, и сердце забилось быстрее.

– Ты уверена, что этой записи прежде не было? Это подержанная книга? – спросила Тиа, склонив голову набок, чтобы посмотреть на заднюю обложку.