Е. Гитман – 24 секунды до последнего выстрела (страница 2)

Себ продолжал за ним следить. Кстати, зря он назвал секретаря парнишкой. Рост и субтильное сложение обманули, на деле ему должно было быть за тридцать.

«Дожить до тридцати с хреном и работать секретуткой. Карьера, однако», – подумал Себ. Мальчишке он ещё мог посочувствовать, но взрослый мужик, который гробит здоровье на работе, где ему страшно дышать, никакого сострадания не вызывал.

– Вам разве не предложили сесть? – вдруг спросил секретарь, закончив намывать столешницу и переходя на боковинки. Голос у него оказался точно под стать внешности: высокий, чуть дрожащий и неуверенный. Зато, несмотря на типично ирландскую рожу, говорил он с безупречным лондонским акцентом.

– Предложили, – сухо сказал Себ, хотя, вообще-то, ему просто сказали подождать.

– Давно ждёте?

Двадцать три минуты.

– Нет.

Себ не хотел с ним трепаться.

– Вы всегда такой разговорчивый, да? – секретарь издал звук, который, кажется, должен был обозначать хихиканье.

Себ промолчал, наблюдая за тем, как его непрошеный собеседник заканчивает с боковинками стола и переключается на полки. Но даже стоя спиной, секретарь не переставал бросать на него взгляды через плечо. Себу показалось, что они стали менее испуганными и более заинтересованными. Он сменил позу и сложил руки на груди, чтобы отгородиться от этих взглядов.

– Кажется, всегда, – ответил секретарь на свой же вопрос. – Я Джим, кстати, – он опять хихикнул, в этот раз отчётливее, – рад знакомству.

– Себ, – представился Себ ровно. Хамить секретарю будущего работодателя – откровенно дерьмовая идея. Может, это такой тест? На стрессоустойчивость? Он не собирался его проваливать.

– Себ? Это от Себа-астиана? – протянул Джим, непонятным образом исказив его имя. – Дайте угадаю? Вы военный. Подождите, я попробую догадаться, в каких войсках вы служили, – Джим сделал крайне задумчивое лицо, нахмурил брови, а потом улыбнулся.

Ладно, в конце концов, оставалась надежда, что босс окажется нормальным. А с голубоватым испуганным Джимом, если повезёт, можно будет не встречаться. И вообще, Себ ведь не принял решение, так? Он пришёл просто из любопытства. Может уйти в любой момент.

– Вы снайпер, – произнёс Джим кокетливым тоном, заставляя Себа снова на него посмотреть. Ах, ну да. Секретарь, наверное, должен знать, кто приходит к его боссу. – Начали в Ирландии. Засветились в Югославии. Потом Афганистан…

– Вы читали моё досье, – пожал плечами Себ. Это тоже было вполне предсказуемо.

– Повышение по службе, – продолжил Джим, словно его и не перебивали, – Ирак, широкая известность в узких кругах, и вдруг – отставка.

Что-то произошло.

Себ перевёл на Джима взгляд, потому что его голос из манерного вдруг стал очень жёстким, зазвучал ниже. И выглядел Джим иначе. Ни следа забитости или испуга. Тряпка лежала на полу, пульверизатор остался на стеллаже, нарушая идеальный порядок. Джим, опёршись на крышку стола, внимательно смотрел на Себа.

– Я задаюсь вопросом: почему? – задумчиво и очень серьёзно произнёс Джим.

Если он собирался заставить Себа занервничать, то прогадал. Те, кто так легко узнал про Бирмингем, наверное, могли раскопать и афганскую историю.

– Даже не ответите?

– Раз уж вы читали моё досье, – сказал Себ, чувствуя раздражение из-за необходимости общаться с Джимом вместо того, чтобы уже прийти на собеседование к настоящему боссу, – то мой ответ не нужен.

– Мне интересно другое, – Джим снова улыбнулся, и от этой улыбки у Себа мороз пошёл по коже (а он насмотрелся в своей жизни на всякую жуть, и в труповозке мог перекусить, не теряя аппетита). – Скажите, Себастиан, вам было обидно? Страшно? Может, мучила совесть? Что вы чувствовали, когда поняли свою ошибку?

«Какого хера тебе это надо знать?» – отчётливо подумал Себ и хотел было промолчать, но вспомнил о камере под потолком и сказал ровно:

– Это была дешёвая ошибка.

Джим птичьим движением наклонил голову набок, потом выпрямился. Спина его больше не сутулилась.

– А как вы меряете цену, Себастиан?

Никогда в жизни никто ещё не пугал так Себа, как этот мелкий ублюдок. Если бы они не были вдвоём в кабинете всё это время, он поклялся бы, что у секретаря есть брат-близнец. Адский, злобный, опасный брат-близнец. Себ не верил в мистику, энергетику и прочую метафорическую хрень, но в этом Джиме было нечто пугающее до трясущихся поджилок. Одного взгляда было достаточно, чтобы понять: если Джим захочет, он уничтожит Себастиана Майлса по щелчку пальцев. И неважно, что он не допрыгнет ему до плеча. Ему, может, и не нужно.

– Я так понимаю, собеседование в самом разгаре… сэр, – сказал Себ. Это был выстрел почти наугад, без подготовки – то есть именно так, как он ненавидел стрелять, но ситуация требовала незамедлительной реакции.

– Как. Вы меряете. Цену? – повторил Джим медленно и раздельно.

– По числу трупов с той стороны, за которую играю. Сэр.

Даже если бы Себ очень захотел, он не смог бы разорвать зрительный контакт. Джим смотрел, как будто просвечивал ему мозг насквозь рентгеновскими лучами. И вдруг всё кончилось. Страшное из его глаз исчезло.

Он не стал опять запуганным секретарём, но и не внушал ужаса. Обычный человек. Клерк, которых тысячи в Лондоне.

– Большой Ка объяснит вам, что делать, Себастиан, – мягко сказал он. – И, кажется, я упоминал, что меня зовут Джим?

– Да… сэр, – кивнул Себ. Пересилить себя он не мог, не в том, что касалось субординации.

– Мы над этим поработаем. Вы можете идти. Малютка Сьюзен будет рада вас видеть, не сомневайтесь.

И прежде чем Себ нашёлся, что на это ответить, Джим поднял с пола тряпку, взял пульверизатор и продолжил свою работу.

***

Клаус ждал его за дверью приёмной, быстро окинул взглядом, как будто проверял, все ли конечности на месте, и сказал:

– Пошли со мной.

После путешествия по запутанным коридорам они оказались в тёмном безликом кабинете. Клаус достал из сейфа пачку листов, положил на стол и пояснил:

– Фоули сказал, что берёт тебя.

– Фоули?

На квадратном лице Клауса появилось выражение, которое можно было бы трактовать как весёлость. Или у него прихватило живот, не разберёшь.

– Джим Фоули, так его зовут.

– Я думал, собеседование будет с мистером Мелтоном, – заметил Себ. В конце концов, именно так ему сказал вчера сам Клаус. Тот покачал головой:

– Формально да, но он старик уже, редко появляется. А Фоули… – Клаус чуть замялся, что в его исполнении выглядело просто как длительная пауза, сопровождаемая почёсыванием затылка, – вроде как его зам.

Класс. Значит, работать придётся с Джимом по фамилии Фоули, который оказался отнюдь не секретарём. Точно нет.

Себ подвинул поближе договор, в который кто-то уже внёс его личные данные, пробежал взглядом первую страницу и уточнил:

– Этот Фоули… он псих?

– Конечно, псих, – согласился Клаус спокойно. – Но ты не бойся, платить будут как по часам, если что – вытащат из любой задницы, прикроют от Скотланд-Ярда, МИ-5 и Интерпола вместе взятых.

Тридцать тысяч фунтов в месяц. И работа. Это ведь не то, что Себ искал, верно? Совсем нет. Он думал, что займётся чем-то другим. Чем обычно занимаются гражданские? Вот этим. В конце концов, в армию ему дорога заказана, а с ЧВК[1] он зарёкся связываться. Так что выбора особого и не было. Он должен был начать нормальную жизнь, в которую совершенно не вписывается работа на Клауса и Джима Фоули, как минимум потому что её предложили после выстрела в Бирмингеме.

Себ подвинул жёсткий стул, сел, забрал договор и продолжил изучать его. Навыками скорочтения он не обладал, но и спешить не собирался. Подождёт Клаус.

На последней странице рядом с пустой строкой уже было напечатано: «Себастиан Майлс», а напротив стояла длинная витиеватая подпись мистера Дэвида Мелтона. Себ задумчиво потёр переносицу – была у него такая дурная привычка, тереть нос, когда требовалось сосредоточиться или подумать о чём-то. Временами мешала на службе. Интересно, когда Клаус успел подготовить все эти бумаги, если подошёл сразу по окончании собеседования? И как Фоули, чёрт возьми, успел вызвать Клауса, если не дотрагивался ни до компьютера, ни до телефона?

Очевидно, он влипает в некое очень хорошо оплачиваемое дерьмо. Отлично это осознавая, Себ коротко расписался в договоре. Клаус отдал ему второй экземпляр и посоветовал идти отдыхать с многообещающей формулировкой: пока дают.

***

Эмили и Сьюзен подошли ко входу в Гайд-парк ровно в назначенное время. Себ увидел их издалека и невольно засмотрелся. Сьюзен подросла, как он мог судить, вытянулась на несколько сантиметров. На прогулку она надела белое платье с пышной юбкой и розовую курточку, а две светлые косички были повязаны пышными бантами, очень нарядными. Крепко держась за руку матери, она постоянно озиралась по сторонам – и вдруг, стоило им перейти дорогу, рванула вперёд с визгом: «Папа!».

Себ подхватил дочь на руки и крепко прижал, поцеловал по очереди в обе щёки и с неохотой поставил на землю.

– Привет, принцесса, – сказал он мягко и наклонился, чувствуя, что на лице сама собой появляется широкая улыбка.

Он соскучился. Ужасно.

А Сьюзен и правда изменилась за полгода. Себ даже не мог точно сказать, как именно, но было заметно, что она стала старше, а взгляд голубых глаз сделался серьёзнее.

– Я скучала! – Сьюзен снова обняла его за шею. – Тебя долго не было.