Юрек и Мерилен посмотрели друг на друга.
— Юрек…
— Надо, чтобы ты знала все. Пойдем.
Всего несколько дней назад, в минувшую субботу, одиннадцатого ноября, когда операция только начиналась и когда Мерилен отправлялась на встречу с Контатти на виллу английского посла, произошло следующее.
Шабе приехал на стрельбище в Клуб охотников специально, чтобы встретиться с Юреком Рудинским, знатным поляком, и сообщить ему, что уже точно известно — обмен разведчиками состоится в аэропорту «Леонардо да Винчи».
Взгляд старика был тусклым, странным.
— Ты со своими кошачьими глазами просто незаменим. Только ты можешь сделать это, — сказал он Юреку.
— Но это же самоубийство, — ответил тот, нахмурившись. В руках он держал ружье, из которого только что стрелял.
— Дело твое. Подумай, как не умереть.
Юрек рассматривал ружье и, не глядя на Шабе, с сарказмом произнес, говоря как бы самому себе:
— Легко. Запросто. Быть схваченным на месте преступления с ружьем в руках, с ружьем, из которого только что был произведен выстрел, и заставить поверить, что ты ни в чем не виноват, — это все равно что решить квадратуру круга. Нелепо. Немыслимо.
— Для людей, у которых имеются веские основания убить, не бывает невозможного. Для них все круги становятся квадратными.
Юрек в задумчивости направился к парку, Шабе шел рядом.
— Я человек спокойный, незаметный, у меня жена, трое детей. Можешь вообразить убийцу, у которого есть жена и трое детей?
— Не могу, потому что у меня нет воображения.
— Но у тебя ведь тоже есть семья, вот и подумай.
— О чем — о воображении или о семье?
Юрек остановился.
— Вот если бы, к примеру, меня вынудили, шантажировали, задели самые святые чувства… и поверили бы в это. Да-да, тогда можно попробовать.
— Похищение ребенка? — Старик сразу все понял. — Ты имеешь в виду Еву?
Юрек покачал головой:
— Нет, она уже взрослая. Пришлось бы все рассказать ей. Она могла бы и не согласиться или, еще хуже, выдать меня.
— Значит, Соня?
Юрек кивнул:
— Она веселая, у нее есть характер, ничего не боится. Подумает, что это какое-нибудь интересное приключение. Не станет переживать. Передаю ее в твои узловатые, костлявые руки. — И вопросительно посмотрел на Шабе.
— Можешь не беспокоиться, — ответил тот.
— Инсценировка должна быть безупречной. Необходимы убедительные доказательства, — пояснил Юрек, спешно обдумывая положение. — У меня есть друг, офицер карабинеров. Попрошу у него помощи и заставлю пообещать, что не скажет никому ни слова, только он все равно не сдержит обещания и сообщит кому надо, потому что он полицейский, настоящий полицейский, еще и протоколы заполнит. Однако нам нужно дать ему какие-то улики… конкретные и весомые. Угрозы, избиение… — Юрек шел по лужайке, и его мозг работал со скоростью и точностью компьютера. — Это должен быть серьезный урок, настолько, чтобы я оказался в больнице. Сигнал для полиции. Понимаешь?
— Постараемся не изуродовать тебе лицо. Оно должно остаться невредимым, чтобы ты мог войти в аэропорт, не вызвав подозрений. К тому же тебе необходимо быть в форме, иначе не сможешь стрелять.
— Найди профессиональных громил. Ты знаешь, как это сделать. И постарайся обойтись без своих обычных садистских приемов.
— Знаю. Но ты не можешь лишить меня моего личного удовольствия. Не беспокойся, — пообещал старик, — а для похищения мне скорее всего понадобится совсем другой человек. Такой, который будет оставаться в полном неведении, разумеется.
— Знаю одного подходящего типа. Жадный идиот, однако можно доверять. Работает в мастерской по разборке старых машин. Для связи с вами мне нужен посредник. Но не он.
— Тогда Ванниш.
— Я уже думал об этом. Это верно, идеально подходит. И она нужна только для того, чтобы направить следствие по ложному следу…
— Но мы ведь не можем вовлечь в нашу операцию полмира.
— Подробнее вводить ее в курс дела — немалый риск. Ситуация может усложниться.
— Для нее. Но не для дела, — холодно заметил Шабе.
— Используйте письменные послания, пусть они остаются как доказательства. И будь осторожен с телефоном — мой будет прослушиваться. Сделай так, чтобы хотя бы один звонок ко мне прозвучал в каком-нибудь общественном месте, в баре, ресторане, где есть свидетели.
— А как пройдешь в аэропорт? — спросил Шабе.
— Там будет, конечно, особый контроль. Но мы ведь в Риме, где исключений всегда больше правил. Я знаю людей оттуда.
— А о детекторе подумал?
— Сильная наводка от радара может на какое-то время исказить изображение на контрольном мониторе. Запомни это имя: Томмазо Ланци. Контрабанда, красивая жизнь, долги, женщины. За деньги сделает все, что попросишь. Войду как пассажир на последний рейс в Лондон. Знаю одну стюардессу. Кэрол Декстер. Когда свободна, проститутка по вызову, контрабанда… Пригрози, если понадобится.
Они сели на скамью под деревом. Шабе внимательно посмотрел на Юрека. Старик был весьма озабочен.
— Думаешь, выдержишь все это?
Юрек кивнул:
— Другого выхода нет.
— Насколько все это реально?
— Вполне реально, если не допустите ошибок.
Глаза старика сузились, превратившись в щелочки. Глядя вдаль, он спросил:
— А что потом будем делать с нашими… помощниками?
— Спецслужбы всех вычислят, это несомненно, — ответил Юрек. — Я сам, когда меня возьмут, вынужден буду дать им кое-какую необходимую информацию, чтобы мне поверили. И некоторые из них меня знают.
— Для нас это числа. Давай решим. Номер один?
— О номере один поговорим в последнюю очередь.
— Как хочешь. Тогда начни с номера два — похититель.
Указательным пальцем Юрек изобразил в воздухе крест.
— Убрать.
Шабе согласно кивнул.
— Номер три — офицер карабинеров.
— Он нам, конечно, нужен живой.
— Номер четыре — громила, который будет бить тебя.
— Решай сам. В зависимости от того, как поведет себя, — сказал Юрек. — Лучше, если останется в живых.
— Номер пять — техник, работающий с радаром.
— Убрать.
— Номер шесть — стюардесса.
— Убрать.
— Остается только номер один — Мерилен Ванниш.
