Джуно Доусон – Мясная лавка (страница 2)

На педофила он вроде не похож, хотя, догадываюсь, похожи только самые недотепы. Больше смахивает на гомика или на хипстера откуда-нибудь из Шордича[2]: вязаная шапочка, пластиковые очки, клетчатая рубашка и рыжая бородка. Спорю на что хотите, у него наверняка есть складной велик.

– Вы серьезно? – удивляется Лорел. – Яна!

Я игнорирую предостережение в ее голосе. Опускаю глаза.

– Нет, – бормочу я. Ненавижу свой голос, когда нервничаю: начинаю говорить басом. Как здоровенный мужик. Настоящий Хагрид.

– А с агентствами имела дело?

– Нет, – отвечаю я грубым мужским голосом. Он это серьезно? Модельное агентство? Погодите, а это разве не там, где снимают порно? Только никто не захочет увидеть порнуху с моей тощей задницей.

– Вау, это удивительно, – говорит Том Карни. – Сколько, говоришь, тебе лет?

– Мне шестнадцать, – отвечаю я.

Июнь, жара страшная, настоящее пекло. Кожа под обрезанными до колен джинсами стала липкой от пота. Еще на мне футболка с Нирваной, на ногах растоптанные кроссовки Converse, которые забыли, что некогда были белыми. Мы только что сдали все экзамены, и в качестве награды школа отправила нас в Торп-парк. Воздух пропитался запахами – пахнет маслом для загара, сахарной ватой и хот-догами, горчицей и кетчупом.

– Не отвечай ему. – Лорел дергает меня за руку. – Он, наверное, педофил. Пойдем найдем училку.

– Вы совершенно правы, что не доверяете мне: есть немало фальшивых агентов, но я клянусь, что тут все легально. «Престиж» – одно из ведущих модельных агентств Лондона. Можете позвонить в офис или зайти на веб-сайт. Тебя как зовут?

Я ничего не знаю о моде и обо всем таком, но «Престиж»… У них работает Клара Киз. А Клару Киз мы любим. Она наша, местная.

– Я Яна. Яна Новак.

– Как мило. Откуда ты?

– Из Баттерси. – Услышав мое имя, люди всегда задают этот вопрос. – Но мои родители сербы.

– Прекрасно. Ты знаешь, какого ты роста?

Длинная, как жердь.

– Не знаю, – говорю я и дергаю плечом. – Где-то пять футов одиннадцать дюймов[3]. – Надеюсь, что так. Не хочу быть шестифутовой[4] каланчой. Поэтому всегда занижаю свой рост, так, на всякий случай.

Сверху снова пролетают кабинки.

– Послушай, – говорит Том, – возьми мою визитку – там есть номер телефона. Я на тебя не давлю, но, если захочешь, обсуди все с родителями, и мы договоримся о деловой встрече в нашем офисе.

Между нами втискивается Лорел.

– Вы серьезно, это все по-настоящему?

– На сто процентов. Это – моя работа. – Он улыбается. Зубы у него как домики в «Монополии»: слишком ровные и белоснежные, чтобы быть настоящими. – И я делаю ее хорошо! Езжу на праздники, в тематические парки или еще куда-то, где много подростков, чтобы найти новые лица.

– Хорошая работа. – Глаза у Лорел круглые, как монеты. – А как насчет меня? Как вы думаете, я могу стать моделью?

Ой, Лорел, умоляю, не надо. Не позорься перед ним. Подыгрывая ей, Том делает шаг назад и окидывает ее оценивающим взглядом. Лорел гораздо красивее меня. У нее симпатичный нос пуговкой и пухлые, как от аллергии, губы, от которых пацаны просто тащатся.

– Как тебя зовут?

– Лорел Росс.

– Знаешь, Лорел, ты и правда очень хорошенькая. Но какой у тебя рост?

– Пять футов пять дюймов[5]. – Ее голос затихает. – Но на каблуках больше!

Он сочувственно улыбается.

– Честно говоря, мы не рассматриваем девушек ниже, чем пять-восемь[6].

– Но у Кейт Мосс рост пять-семь…

Том улыбается.

– Но Кейт Мосс – это Кейт Мосс.

– А, ну да. Ладно.

– Яна, а вот ты подумай. Я бы очень хотел, чтобы ты позвонила. Серьезно.

Лорел меняется в лице. С широко открытым ртом она что-то лихорадочно строчит в своем мобильнике. Я смотрю на Тома. И трясу головой.

– Я? Что, правда?

Том усмехается.

– Яна, буду откровенен, я поражен, что тебя до сих пор не выловило другое модельное агентство. Уговори родителей, пусть мне позвонят, ладно? Хорошего дня. Смотри не обгори на солнце.

Сделав шаг в сторону, он тут же сливается с толпой испанских туристов, так что я уже не понимаю: может, все это мне просто привиделось? На свежем воздухе и не такое бывает.

– Господи, Яна! Нет, ну надо же, ты представляешь?! – Лорел все-таки тоже его видела, значит, мне не показалось. Она переминается с ноги на ногу, как будто снова хочет в туалет. – Скорее! Надо найти Сабу и остальных!

Я пожимаю плечами. Смотрю на блестящую визитку в своей руке. Провожу большим пальцем по выпуклым буквам. На ощупь карточка кажется почему-то дорогой, и у меня такое чувство, будто я получила золотой билет от шоколадного придурка Чарли.

– Ну вот. Это был ГРАНДИОЗНЫЙ МОМЕНТ.

– Чем это он такой грандиозный?

– Тем, что… все изменилось.

– К лучшему или к худшему?

– Яна!

– К лучшему. Сначала.

«Престиж»

В моей семье все довольно высокие. Папа высокий, мама тоже немаленькая. Даже Милош уже довольно длинный. Так что сразу было понятно: я тоже вырасту высокой.

По этой причине сейчас мне приходится наклоняться, стоя перед зеркалом, потому что моя спальня на чердаке и в ней идиотский скошенный потолок. Не поверите: я могу выпрямиться только в середине комнаты.

Кажется, я схожу с ума. Я реально не могу представить, что кому-то может прийти в голову сделать из меня модель, чтобы демонстрировать хоть что-то. Да, я безумно высокая, и я знаю, что манекенщицы обычно тоже высокие, но я же похожа на долговязое пугало. В школе я притворяюсь, будто не слышу, как меня называют Великаншей, Девушкой Халка, Мадам Максим, Транссексуалкой, Худосочным Голиафом, Громилой, Слендерменом (эта кличка, если честно, даже мне самой кажется довольно забавной), Дылдой, Каланчой, Куин Конгом. Но я всё слышу. Проезжаются если не по поводу роста, так по поводу комплекции: «Ой, она, наверное, анорексичка. Только посмотри, до чего у нее ноги тощие! Прямо прутики!» Так что я устраиваю шумные представления с песнями и плясками: пусть все видят, как я смачно ем чипсы. «Тогда у нее, наверное, булимия».

Я в купальнике – единственном бикини, какое у меня есть, фиолетовое в бирюзовый горошек. Я надела его всего один раз – два года назад на Миконосе, – но ходить в нем при всем честном народе не смогла. В нем я чувствовала себя голой, так что потом всю неделю не снимала футболку. В итоге домой вернулась такой же бледной (прямо готка), что и до отъезда. Сегодня мне придется раздеваться перед незнакомыми людьми. Меня об этом предупредили. Что ж, по-моему, это честно, что они хотят увидеть мое тело. Но уж больно это тело нескладное. Не сексуальная фигура, как у Кардашьян. Ни сисек, ни попы – одни кости и суставы, я похожа на ходячий мешок с костями. И смазливой меня не назовешь: мне достался папин нос крючком.

Мальчишкам в школе нравится Эмили Портер (чашечки размера D) или Тиана Блейк (DD), а не я – и хорошо, у меня все равно есть Ферди, и, пока я ему нравлюсь, на остальных мне плевать.

Ох-ох. Блин, во что, интересно, надо наряжаться, когда идешь в модельное агентство? У меня нет красивых тряпок. Красивые тряпки мне не идут. Покупать-то приходится в секции «Большой рост», а иначе рукава заканчиваются чуть ниже локтя. Я выбираю сильно зауженные джинсы и футболку в черную и белую полоску, потому что Лорел говорит, что в ней я похожа на француженку, да мне и самой она кажется стильной. Ноги я пихаю все в те же облезлые и потертые конверсы.

Сбегаю вниз, чтобы позавтракать, хотя я дико психую, и желудок сжался до размеров изюмины. Со мной так уже было, когда сдавала экзамены. Продержалась я тогда только на честном слове и «Имодиуме»[7].

– Гляньте, а вот и наша модель. – Это Милош. Ехидный мелкий засранец.

Проходя мимо, шлепаю его по макушке.

– Мам! Ты видела? Она только что на меня напала!

– И поделом, заслужил, – улыбается мама, плюхая мне на тарелку теплый тост. – Поешь, пожалуйста.

– У меня явно сотрясение мозга, но ладно. – Милош ставит свою тарелку в посудомоечную машину и бежит собираться в школу. Ему еще целых две недели учиться. Сочувствую поганцу.

Намазав на тост немного нутеллы, я решаю проверить, может, мой урчащий желудок и впрямь проголодался.

– Что ты будешь пить – чай, кофе, сок? – Мама никогда не сидит на месте, порхает по кухне, как угорелый мотылек. Может, потому мы все такие худые: не умеем расслабляться.

– Лучше сок. Фу-у, а яблочного нет?