Джуно Доусон – Мясная лавка (страница 17)
– Эээ, лучше без…
– Воду без газа, ну, и кто там еще чего хочет. И, умоляю, поживей, пока у меня не начались судороги из-за синдрома отмены. – Бедный малый торопится со всех ног. – Вообще-то, он симпатяга. И минет исполняет просто
Я честно не понимаю, что это была шутка, пока Ро не начинает хихикать – и тогда я
Вспомнив совет Ро – задавать вопросы и проявлять интерес, – я начинаю.
– Как дела… с новой одеждой? – Надеюсь, что не наступила на больную мозоль.
– О, я в полном восторге! – отвечает Дермот. – Скажу по секрету: настоящее название – «Династия Дин» – навеяно мыльной оперой!
Видимо, взгляд у меня тупой и бессмысленный.
– Господи, ты о ней понятия не имеешь, да? Блин, убейте меня, какой я старый! Алексис Кэррингтон? Джоан Коллинз?
Я виновато пожимаю плечами.
– Ты же совсем ребенок, верно? Представь, это было в восьмидесятых, за двадцать лет до того, как тебя зачали!
Шмотки, которые я вижу на манекенах, как будто сделаны из конфетных оберток. Материал сверкающий, с металлическим блеском, но это натуральная кожа. Огромные накладные плечи и оборки.
– Это очень круто, – говорю я, хотя сама ничего из этого не надела бы, буквально ничего. Если бы мне не платили – и, если хорошенько об этом задуматься, то…
– Ты такая милая! Очаровательна! Спасибо, что согласилась прийти, Яна. Стоило мне увидеть твое лицо – ты меня сразу ОКОЛДОВАЛА. Я сказал своей подруге Ровенне, я ей сказал: «Эта девочка, Яна, – новая Лекс, ни больше ни меньше».
– Да, – подтверждает Ро.
– Лекс открывала мой первый показ еще в 2010-м. Обожаю эту девушку, но (только ей не передавай, а то она, шертовка, шкуру с меня спустит и натянет на себя) ты еще круче, я уверен! Ноги! Скулы! Безумно красивая!
– Даже не знаю, что ответить. – Я обхватываю себя руками. – Передам маме и папе – это же, наверное, благодаря их генам.
Дермот заливисто хохочет – честно говоря, немного громче, чем заслуживает моя убогая шутка.
– Милая моя, давай нацепим на тебя что-то из одежды. Представляешь, я и сам впервые увижу их на модели! Вау!
– Надеюсь, я их не помну…
Они ржут так, БУДТО Я СОСТРИЛА. А я даже не думала шутить. Ничуточки.
Здесь есть складная ширма, где мне предлагают переодеться, но, как и раньше, уединиться невозможно. Я раздеваюсь до белья телесного цвета (думая попутно, а какого же цвета «телесное» белье носят темнокожие модели), и за ширму влетают Дермот и его ассистентка Клои с разными нарядами для меня, оживленно обсуждая какие-то поправки и доделки. Портновский сантиметр обвивается вокруг меня, как удав из «Книги джунглей».
– А вы… – говорю я, пока он обмеряет мне бедра, – всегда хотели стать дизайнером?
– О да, – воодушевляется Дермот. – Первое платье, кстати, я сшил для Барби, куклы моей младшей сестренки Броны. Удивительно, но то платьице было похоже на это. А когда я подрос, то уже точно знал, что рано или поздно унесу ноги из Голуэя и поеду в Лондон.
– И у вас получилось!
– Сладкая моя, это было нелегко. Когда-нибудь я напишу мемуары, и у тебя от ужаса молоко свернется. Ох, что мне пришлось пережить, чтобы стать стажером в Лондоне… Но да, малыш Дермот Маклафлин стал Дермотом Дином, потому что ни одна гребаная сучка не могла выговорить мое имя без ошибки, а потом, кто бы мог подумать, Венера Ардито надела одну из моих футболок и прошлась в ней по сцене в Гластонбери – и покатилось. Вот почему она здесь…
Он кивает на гигантский, в стиле поп-арт, портрет Венеры в вульгарной золотой раме, который занимает почти всю стену в студии.
– Понятно!
– Представляешь! Фантастика! И вот мы уже готовимся к десятой годовщине Republic of Deen. Летит время… Ну-ка, натягивай это прямо через свою тыковку.
Он протягивает мне блестящее фиолетовое платье с одним острым плечом. Пока я пытаюсь сообразить, о чем он говорит, он набрасывает его на меня сверху.
– Молнию еще не вшили, – бормочет он, наглухо закалывая на мне платье. – А туфли прибудут в понедельник.
– У меня с собой есть пара, – начинаю я, но ассистентка уже протягивает мне другую пару. Это что-то из последнего сезона – золотые сапожки по щиколотку. На мое счастье, толстые каблуки не
– Знаешь что? – говорит он. – Перчатки-то никудышные, шертовски дрянные, и о чем я только думал? – И он кидает кожаные бирюзовые перчатки через всю студию прямо в мусорную корзинку.
– Я не хочу врать, – шепчу я Дермоту, когда Ро отходит за кофе. – Скаут нашел меня всего два месяца назад, и у меня не походка, а дерьмо.
Он от души смеется.
– Ну, дела! Такое я вижу впервые! Честная модель! Но тебе повезло: я обожаю странные походки. Не люблю шаблонных девушек на одно лицо. У меня все девчонки фрики и чокнутые.
Я застегиваю молнию на сапоге и, пошатываясь, встаю.
– Окей, тогда вы обратились по адресу.
– Главное – не упади. А если свалишься, пошлешь все к шёрту, посмеешься и дальше пойдешь. Покажи товар лицом, малышка.
Тут, как по волшебству, в плей-листе меняется исполнитель, начинает петь Венера Ардито – я решаю, что это добрый знак. Длина студии всего-то метров десять. Я стараюсь идти, попадая в ритм, вспоминая все, чему меня учили. Присаживаюсь на бедра. Немного машу руками. У двери я останавливаюсь, поворачиваюсь и иду назад.
– Видишь? – спрашивает Дермот. – И что в этом такого трудного?
– У меня получилось?
– Детка, это было сказочно! Я просто хотел убедиться, что ты в принципе можешь переставлять ноги. Ох уж все эти бредни насчет «правильной походки»! Раз ты попадаешь в такт, все превосходно!
– Великолепно, Яна, ты молодец, – подтверждает Ро, хотя на лице у нее вот такими буквами несмываемым маркером написано: «ФИ!»
Я смотрю на себя в зеркало.
Хватит, пора забыть об этих бреднях про старую меня, робкую скромницу.
Знаете что? Я выгляжу как шёртова модель!
Неделя моды
Мне еще многому предстоит научиться. За неделю до НМЛ (т. е. Недели моды в Лондоне) проходит Неделя моды в Нью-Йорке, так что в «Престиже» все сходят с ума. За целую неделю со мной ни разу не выходят на связь. Было принято решение, что слишком рано для моей «карьеры» вывозить меня в Нью-Йорк. Если честно, мне вполне хватает нагрузок в колледже, чтобы беспокоиться из-за поездок за границу.
Зато уже начались СНЫ. Сны, в которых я падаю и все надо мной смеются, сны, когда прямо на подиуме у меня начинаются месячные, сны, в которых я так крепко сплю, что пропускаю весь показ. Каждый день теперь я вскакиваю в пять утра и больше не могу заснуть.
С колледжем все непросто. Я пока сама не определилась, как к нему относиться. Здесь все не так, как в школе. Счастье, что на французский и английский я хожу вместе с Сабой, а на социологию с Лорел, Робином и Ферди – рядом всегда кто-то есть, но мне ужасно не хватает нашей тусовки. Похоже, нам уже не быть всем вместе. Учиться
Еще хуже то, что моя репутация, судя по всему, тянется со мной из Холлитона.
– Эй! – В коридоре какой-то мелкий прыщавый хорек пытается пристроиться и попасть со мной в ногу. – А правда, что ты модель-транссексуал?
– Ясное дело, – отвечаю я не моргнув глазом. – А что, нельзя?
– Поганец, – шипит Саба – она идет по другую сторону от меня.
– Это правда! – Хорек бегом возвращается к своим дружкам. – Она признала!
– Тебе надо было его ущипнуть.
– Нельзя выходить из себя. – Я только плечами пожимаю. Ладно бы только мальчишки. Я отлично вижу, как девочки – девочки, которые не ходили в мою старую школу, – поглядывают на меня издали и пихают друг дружку. «
– Они просто завидуют, – утешает Саба.
– Тут нечему завидовать. – Мы с ней идем на английский, и мне заранее скучно при мысли о полутора часах обсуждения «Тэсс из рода д’Эрбервиллей». Ах, она переспала до того, как вышла замуж, представляете? Интересно, можно мне честно высказаться в сочинении, что я обо всем этом думаю?
– Ты так считаешь, дитя мое?
– На самом-то деле я еще ничего такого не сделала. – Я и правда, с одной стороны, чувствую свое превосходство, но, с другой, все очень хреново. Потому что меня, конечно, наняли, но выгляжу я до сих пор уродиной, это очевидно.
Саба хлопает длинными ресницами. Она недавно нарастила их – получилось, мне кажется, немного жутковато – в маникюрном салоне «К ногтю», напротив метро.
– Ты как, кайфуешь? Завтра же показ Republic of Deen.
– А сегодня куча уроков, а потом финальная примерка.
– Ты что, прекрати! Я за тебя вся испереживалась! Ты вот это видела? – Она вынимает из сумки свой айпад и разворачивает ко мне экраном.