Джуллиет Кросс – Короли и кости (страница 9)
Поэтому фейри теней, стоявший передо мной, мог разглядывать меня сколько угодно. Даже если его горячий взгляд вызывал во мне тепло и желание, я не собиралась давать ему то, чего он хотел.
— Ты часто находишь маленьких фейри, чтобы срывать с них приличную одежду? — спросила я.
Этот вопрос, казалось, выдернул его из раздумий. Он вернулся к своей стороне угольного костра и перевернул кролика на вертеле. Синий жар углей обжаривал мясо быстрее, чем обычное пламя.
— Я знаю одну фейри-призрака, которая живёт неподалёку, в Пограничных землях. Я купил у неё одежду.
— И кролика ты тоже успел поймать? Ты удивительно умелый мужчина.
Его брови сдвинулись, а шею залил румянец. Он… смутился?
— Она охотилась, так что я купил и кролика, — сказал он, встречая мой взгляд через костёр, когда я снова села, скрестив ноги. — Я подумал, что ты, возможно, голодна.
Я и правда была голодна, но вопросы, которые нужно было решить, были важнее моего желудка.
— Твоё имя — Валлон. — Я кивнула на спящую древесную фейри. — Гвенда мне сказала. Как твоё полное имя?
Он замешкался, но лишь на мгновение.
— Я лорд Валлон из Дома Хеннауин, верховный жрец Гадлизеля.
В его голосе звучала гордость. И так и должно быть. Четыре рога на его голове говорили о его благородном происхождении. Золотые кольца, украшавшие их, указывали на высокий статус.
И всё же, услышав это, я ещё острее почувствовала, почему этот фейри теней держался с такой уверенностью и значимостью.
— И почему же благородный жрец похитил простолюдинку-древесную фейри?
Его взгляд стал острым, проницательным. Передо мной был воин, вошедший в таверну моего отца.
Холодный и решительный, он удерживал мой взгляд и твёрдо произнёс:
— Это было последним желанием моего отца. А также твоего.
Глава 7
Её фиалковые глаза широко распахнулись от удивления, но она не произнесла ни слова. То, что я собирался рассказать, станет для неё ударом. Это была печальная история — её история. Мне предстояло поведать её, чтобы заслужить хоть каплю доверия.
— Мой отец, — начал я, — любил охоту. Ты слышала о горных оленях с чёрными рогами?
Она молчала, но покачала головой.
— Это исполинские создания. Некоторые вырастают величиной с паллазийских жеребцов. — А те, в свою очередь, могли быть вдвое выше фейри теней. — Эти олени живут высоко в заснеженных горах. И хотя нам несложно взлететь, чтобы поохотиться на них, гораздо труднее спустить добычу вниз. Поэтому мы охотимся весной, когда они спускаются за свежей травой.
Я снял кролика с вертела, оторвал поджаренную ногу и протянул её Марге. Она взяла, но её взгляд не отрывался от меня.
— Ешь, Марга.
— Рассказывай, — потребовала она.
— Ешь, — повторил я.
Когда она подчинилась и осторожно откусила кусочек, напряжение в моей груди чуть ослабло. Я тоже оторвал кусок и продолжил:
— Отец охотился у подножья гор, когда услышал крики — мужские голоса, полные страха и боли, а затем рёв зверя. На скальном выступе он увидел четверых лунных фейри, сражавшихся с баргой. Точнее, трое сражались, а четвёртый был ранен.
Марга судорожно сглотнула.
— Значит, ты знаешь этого зверя.
Она кивнула, нахмурив брови.
— В детстве папа пугал нас, что, если мы не будем себя хорошо вести, нас утащит барга.
— Не самое доброе предостережение.
— Нет.
— Барга — свирепое, территориальное существо, — продолжил я. — Когда оно голодно, нападает на всё, что движется. Они вчетверо больше меня, с когтями длиной с твою ступню.
Она бросила взгляд на свой обутый в сапог носок и плотнее поджала ногу.
Я доел последний кусок кролика, вытер пальцы тканью и вынул из сумки флягу. Передав её Марге, я наблюдал, как она отпила, держа сосуд одной рукой, а затем вернула его мне. Я вновь устроился напротив неё.
— Что было дальше? — спросила она.
— Отец вступил в бой с баргой. Он был мастерским воином и охотником. Наконец зверь понял, что ему не одолеть их, и сбежал. Один из лунных фейри оказался послом из Иссоса. Он направлялся на восток с тремя телохранителями. Один из них был смертельно ранен, защищая своего господина.
В груди сжалось — я приближался к той части истории, которую меньше всего хотел рассказывать. Но скрывать её я не мог.
— Отец подошёл к лунному фейри. Тот лежал с переломанным крылом и вспоротым брюхом. Отец понял, что спасти его не удастся. Этот мужчина имел бледные, белые волосы и фиалковые глаза, знак благородного рода. Он был стражем Иссоса.
Марга замерла, забыв о еде, кусок кролика безжизненно свисал с её ладони. Надо было заставить её доесть, но теперь было поздно.
— Иссосский страж протянул отцу руку и притянул его ближе. Он умирал. Он сказал отцу, что подвёл свою пару. Она была древесной фейри, замужней женщиной. Он нашёл её слишком поздно — она уже была женой другого и растила его ребёнка. Но теперь она носила дитя самого стража. Он знал, что не сможет разлучить её с семьёй, но поклялся заботиться о ней всегда. Перед смертью он умолял моего отца присмотреть за его ребёнком, понимая, что его ждёт непростая жизнь полукровки.
К тому моменту по лицу Марги уже свободно текли слёзы, и у меня внутри всё переворачивалось от этого зрелища. Но я должен был рассказать до конца.
— Отец спросил его, почему он не обратился к своим спутникам. Почему он просит об этом фейри теней, который живёт так далеко от земель древесных фейри? И тогда умирающий ответил: он знал, что клятва фейри теней, данная в час смерти, нерушима.
Она не задала вопрос, но между её бровей пролегла морщинка, и я поспешил объяснить:
— Фейри теней с глубоким почтением относятся к мёртвым и к их душам, когда те уходят в загробный мир. Для нас обещание, данное умирающему, становится вечной клятвой. Нерушимой.
Я сделал глоток из фляги и отставил её в сторону.
— Отец поклялся присмотреть за ребёнком, когда тот появится на свет, убедиться, что малыш будет в безопасности. И он сдержал клятву. Долгие годы он наблюдал за ней. Он рассказывал мне, что девочка была ласковой, любимицей матери и сестры. И даже когда мужчина, которого она считала отцом, выгнал мать из дома, сестра продолжала заботиться о ней, а тот человек, хотя и не был её настоящим отцом, всё же обеспечивал её.
Марга всхлипнула и выронила кусок кролика. Я протянулся через пространство между нами и вложил в её ладонь платок. Она взяла его, тихо шмыгнув носом, и вытерла лицо.
— Отец рассказал мне обо всём этом на смертном одре, меньше года назад, — продолжил я. — И передал мне свою клятву. Он заставил меня поклясться, что я буду защищать эту девушку, где бы она ни была. Он потерял её след, когда её клан покинул леса Мирковира, спасаясь от войны. А потом он сам тяжело заболел и уже не мог искать её.
Я чувствовал это каждой жилой, каждым нервом — она была самым важным из всех моих предназначений.
— Чтобы найти тебя.
Она шумно вдохнула, снова вытирая лицо, и моё сердце сжалось от желания утешить её. Но я не сдвинулся с места.
— Значит, теперь этот долг пал на тебя, и ты вынужден присматривать за мной, — её голос дрожал.
Боль, звучавшая в её словах, разрывала меня, словно лезвие, вонзающееся глубоко под кожу.
— Марга, — я поймал её затуманенный взгляд. — Это не ноша для меня.
Если бы она знала, что я понял за последние часы, она, скорее всего, бросилась бы прочь. Но правду, что отпечаталась в моей крови с того самого мгновения, как я увидел её в таверне, уже было не изменить. Я застал её вовремя.
При мысли о том, что её так называемый отец пытался с ней сделать, во мне вспыхнул новый гнев. Но я молчал, давая ей осознать услышанное. Я ожидал, что она ещё долго будет плакать, но внезапно она раздражённо зарычала, скомкала платок и швырнула его на землю.
— И что же ты собираешься со мной делать? — резко выпалила она. — Гвенда сказала, что я буду жить в твоем доме в горах. Но этого не будет.
— Ты предпочла бы вернуться к трактирщику и ждать, когда он снова выставит тебя на кон в своей игре в «Королей и Кости»?
— Я не собираюсь переходить из рук одного хозяина в руки другого.
— Я не хочу, чтобы ты была моей служанкой.
Я ожидал от неё чего-то гораздо более ценного.