Джуллиет Кросс – Короли и кости (страница 2)

Лунные фейри были единственными среди светлых фейри, кто обладал такими красивыми, переливающимися крыльями — такими, какие могли бы быть у моего настоящего отца.

Но крылья посла не впечатлили меня, как и его похотливый взгляд. Его два телохранителя, оба в сине-серебряной броне Мевии, были гораздо крупнее его самого, и их крылья были насыщенного синего цвета.

Я не могла отрицать, что их крылья вызывали у меня лёгкое восхищение. Древесные фейри считались низшей кастой, недостаточно благословлённой богами, чтобы получить дар крыльев.

Тем не менее, я хорошо знала, что мои белокурые волосы и фиалковые глаза отличали меня от других древесных фейри. Только благородная линия иссосианских лунных фейри обладала таким цветом волос и глаз, как у меня. Но они рождались с крыльями. А я — нет. Я была полукровкой.

— Почему бы нам не повысить ставки, Фестис? — предложил Рукард.

Я бросила на него сердитый взгляд, пока наполняла кубок старшему телохранителю. Рукард улыбался, но его глаза продолжали блуждать по мне.

— Теперь у меня вся сумма, — самодовольно заявил отец. — Я назначу ставку, мой лорд.

Я поставила кубок темноволосого телохранителя на стол, игнорируя его лукавую улыбку, затем обошла его и осторожно положила руку на плечо отца.

— Папа, ты и так хорошо сыграл. Ты должен отложить это на зиму…

— Уйди, Марга, — отмахнулся он от меня. — Иди убери столы после клиентов.

Я не стала говорить ему, что все столы давно чистые, потому что у нас не было посетителей с тех пор, как посол и его люди прибыли два дня назад.

Древесные фейри не любили общество лунных. Не то чтобы мы были врагами, но лунные фейри часто пытались показать своё превосходство, особенно такие, как Рукард, с титулом благородного лорда. Они заставляли других фейри чувствовать себя неловко.

Как и меня в этот самый момент.

На столе было вырезано игровое поле, состоящее из четырёх квадратов вокруг центрального круга. Каждый из квадратов представлял одну из четырёх стихий: небеса, обозначенные звёздами; океаны, отмеченные волнистыми линиями; землю с круглыми камнями и горы с острыми пиками. В центре находился круг трёх адов, разделённый на треугольные сектора. А в самом центре треугольников — трон.

Когда игрок бросал кубок, наполненный тремя камнями, шестью костями и черепом грызуна, результат броска определял очки игрока за этот раунд. Я никогда не утруждала себя изучением правил, потому что ненавидела эту игру.

Она соблазняла отца тратить деньги, которые нам были нужны, чтобы наполнять кладовую едой, а бочки — мёдом.

Я знала только то, что камни приносили больше очков, чем кости, а четыре внешних квадрата были безопаснее и давали больше очков, чем три ада. Но если что-либо оказывалось на троне, очки удваивались. А если череп грызуна приземлялся на трон, игрок сразу объявлялся победителем, независимо от результата других.

Отец сдвинул все свои монеты в пустой квадрат слева от игрового поля.

— Ставлю все, — весело заявил он.

Камень тревоги упал в глубину моего живота. Я видела это прежде — его безграничную уверенность в победе, когда всё обычно оборачивалось против него.

— Высокие ставки, — серьёзно заметил Рукард, задумчиво почесав гладко выбритый подбородок. — Но я их принимаю.

Он достал из внутреннего кармана своего расшитого серебром камзола кожаный мешочек с монетами и высыпал их на стол. Там были не только серебряные и медные монеты, но и явное мерцание золота.

Я ахнула. Отец тоже. Но не по той же причине. Пока его глаза алчно блестели, я знала, что мои сверкали от страха.

— Я добавлю и это, — с усмешкой произнёс Рукард, снимая с пальца золотое кольцо с тройкой сапфиров и кладя его поверх монет. Оно упало с тяжёлым звоном.

— Я пас, — сказал тёмноволосый стражник.

— Я тоже, — добавил второй, откинувшись на спинку стула и делая глоток мёда.

— А вы, Фестис? — спросил Рукард. — Уверен, такой человек, как вы, способен остаться в игре.

Моё сердце сжалось ещё сильнее. Рукард прекрасно знал, какие слова уколют гордость отца и заставят его продолжить.

— Я… э-э… — Отец нервно хихикнул. — Не уверен, что смогу сравнять вашу ставку.

Он бросил на меня взгляд. Я застыла в нескольких шагах с кувшином мёда в руке. Затем он вытащил что-то маленькое, блестящее, из кармана брюк и положил рядом с кольцом.

Моя свободная рука инстинктивно коснулась шеи, хотя я уже знала, что там ничего нет. Это было моё ожерелье — единственная ценность, оставшаяся от матери. Она оставила его, когда покинула нас. Когда мне было десять, я нашла его в отцовской шкатулке с безделушками и с тех пор носила.

Хотя отец никогда не отдавал его мне, он видел, что я ношу его, и не требовал вернуть. Когда Тесса заметила его, она лишь сказала: «Оно тебе к лицу». И на этом всё закончилось.

До тех пор, пока около трёх месяцев назад оно не пропало. Я думала, что цепочка могла порваться, пока я работала. Я искала его повсюду и даже спросила отца. Он пробурчал что-то невнятное и велел продолжать работать.

Но, видимо, он сам его забрал. Это случилось примерно в то же время, когда его пьянство и азартные игры вышли из-под контроля, затягивая нас всё глубже в трясину нищеты. Мне стало интересно, не использовал ли он его уже в другой игре и не выиграл ли обратно.

Рукард протянул руку и поднял изящную серебряную цепочку, удерживая лунный камень на ладони. Мне хотелось выхватить его из его грязных пальцев.

— Что ж, что ж. Это просто прелесть. Такой утончённый и изысканный предмет, — с нажимом произнёс он. — Но, если вы хотите уравнять ставку, вам придётся предложить нечто большее.

— Это всё, что у меня есть, милорд, — пробормотал отец, вытирая пот со лба. На мгновение я испытала облегчение. Он собирался сдаться.

Но потом взгляд Рукарда скользнул ко мне. Леденящий холод пробежал по моему позвоночнику.

— Думаю, у вас есть нечто куда более ценное, Фестис, — сказал он.

Глаза отца последовали за его взглядом. Все четверо мужчин смотрели на меня. Я не могла представить, что отразилось на моём лице. Я застыла от ужаса. Ведь я знала, что отец может согласиться.

Он никогда по-настоящему не любил меня. Всю свою привязанность он отдавал Тессе. Я была просто слугой в его доме, ещё одним ртом, который надо кормить, но при этом ртом, который мог работать. После ухода Тессы всё стало хуже. Его настроение и недовольное ворчание о злой судьбе, которая его постигла, только усилились, по мере того как он всё глубже погружался в пьянство и азартные игры.

— Папа… — прошептала я, умоляя одним его именем.

Он отвёл взгляд к блестящей груде монет с сапфиром поверх неё.

— Да, моя дочь Марга уравняет ставки.

— Безусловно, — с мерзкой улыбкой подтвердил Рукард, отворачиваясь обратно к игре.

Краем глаза я заметила синюю вспышку, когда древесная фейри вылетела в окно. Груз обречённости стал ещё тяжелее. Казалось, она почувствовала приближение позора и потери. Я была уверена, что Рукард не хочет видеть меня в роли служанки, подметающей его полы.

Раунд в игре «Короли и Кости» состоял из трёх бросков каждого игрока. Побеждал тот, у кого была самая высокая сумма очков. Это давало мне немного времени, чтобы проскользнуть через кухню в жилую часть дома и сбежать через заднюю дверь.

Дрожа, я обошла стойку, чтобы вымыть опустевший кувшин. Я быстро ополоснула его и поставила на полотенце для сушки.

— Бряк, бряк, свист, — послышался звук, когда отец бросил свои кости в первый раз.

— Ха-ха! — расхохотался он. — Превосходный бросок, лучше не придумаешь!

— Действительно, — спокойно согласился Рукард, казалось, ничуть не обеспокоенный.

Я держала голову опущенной, притворяясь, что мою посуду, с трясущимися руками двигаясь ближе к качающейся двери, ведущей на кухню.

— Восемнадцать очков за этот бросок, милорд. Ваша очередь.

— Бряк, бряк, свист.

— Неплохо, неплохо, — сказал отец, в его голосе послышалась нотка нервозности.

Я продолжала протирать стойку полотенцем, затем бросила его на бочонок и шагнула к двери на кухню.

Сильная рука схватила меня за локоть и резко потянула назад. Я ахнула и обернулась, глядя на тёмноволосого стражника.

— Почему бы тебе не посмотреть на игру, Марга? — сказал он слишком уж фамильярно.

Я даже не знала его имени и никогда не представлялась ему, но самодовольная ухмылка на его лице ясно давала понять, что это не просьба, а приказ.

— Мне нужно убраться после длинного дня, — ответила я.

— Нет, — отрезал он, — ты должна посмотреть, как твой новый хозяин выиграет тебя и заберет в свой дом.

Мой живот вновь скрутило от тошноты. Я гадала, как скоро я опустошу его прямо на пол.

Я не сопротивлялась — смысла не было. Он грубо потащил меня обратно к столу и усадил на табурет рядом с ним у стойки. Стражник отпустил мою руку, но его близость была молчаливым предупреждением, что он схватит меня снова, если я попробую убежать.

Я сложила руки на коленях, пальцами касаясь ремешка на бедре, который удерживал кинжал под моим платьем. Хотя бы это давало мне некоторое ощущение защиты. Я выдохнула дрожащий вздох.

К моменту окончания второго раунда Рукард опережал на пять очков. Отец, кажется, не был обеспокоен. Как я уже говорила, он был неисправимым оптимистом, когда дело касалось азартных игр. Он всегда думал, что выиграет… до тех пор, пока не проигрывал.