Джулия Вольмут – Лепестки Белладонны (страница 4)

Джек мысленно выругался. Глубоко вздохнул. Джонни прав: карьера в прошлом, бояться за имидж – отголоски старой привычки. Все хорошо.

– Посиди тут, – Льюис потянулся к дверце, – я скоро.

На кассе пожилой продавец долго не мог настроить аппарат для оплаты, и Джек посмотрел на телевизор над кассой. В первую секунду Джек подумал, что словил галлюцинацию. Спустя восемь лет он снова видел на экране свое лицо: гладко выбритое, с меньшим количеством морщин. Волосы короче, губа разбита – это фото было сюрпризом от папарацци после боя «Льюис – Грант». Джек выиграл.

Звука не было, но на экране бежали, словно насмехаясь над Джеком, субтитры: «Боец-Бандит – именно так теперь называют бывшего боксера и музыканта Джека Льюиса. Мы не видели его на ринге более пяти лет, а сегодня он взорвал интернет вирусным видео…»

– Я взорвал?! – прорычал Джек сквозь зубы.

Субтитры бежали дальше: «С немецкой рок-звездой Белладонной он устроил горячий перформанс в клубе Лос-Анджелеса. Похоже, Льюису происходящее нравится».

Продавец настроил кассовый аппарат, но Джек молча положил пончики на прилавок и вышел из магазина. Он готов был заорать: громко и нецензурно, но вместо этого задышал холодным ночным воздухом, как его учил тренер – медленно, размеренно, считая до десяти. Не получалось. Сердце рвалось из груди, бежало галопом. Случилось то, чего он боялся, – старая жизнь догнала и пнула под зад. Джек стиснул ладони в кулаки. Господь, не дай совершить грех. Сейчас Джеку хотелось прибить девчонку.

– Едем домой.

– А пончики?

Джек не ответил. Он включил радио и поехал вдоль темной дороги.

Белладонна не виновата. Она не узнала Джека, она не могла его знать. Нелепая случайность. Гребаный прожектор, осветивший балкон. Для певицы, как сказал Джонни, Джек был Бандитом из песни, образом, эффектным номером на концерте. А у него теперь рушится спокойная жизнь.

– «Мэри, как думаешь, что стало причиной того, что Джек Льюис вышел в люди? Поверить не могу, мы не слышали о нем восемь лет! Наверное, даже самые преданные поклонники забыли о существовании знаменитого боксера, а ведь когда-то он был королем ринга…»

– Черт, – выругался Джек и потянулся к колесику магнитолы.

Но Джонни опередил отца и выкрутил колесико на максимум.

– Джонни Картер Льюис! – Когда Джек злился, то называл сына полным именем, и Джонни понимал – лучше с отцом не спорить. Но сейчас сын впервые проигнорировал предупреждающий тон. Он шикнул на отца, внимательно слушая ведущих радиостанции.

– «Давно мы не слышали о Джеке. Ходили слухи, что он уехал на Тибет или стал наркоманом. – Джек поморщился от услышанного, а ведущая продолжила: – Но нет, все прозаичнее. Джек выбрал семью, как миленькая домохозяйка. Он заявил, что завершает карьеру и уходит в бизнес…»

– Джонни, выключи, пожалуйста, – взмолился Джек.

– «Знаешь, что я думаю, Марк?»

– Очередную херню, лживая сука, – прошипел Джек себе под нос.

– «У Белладонны и Джека роман! Можно сколько угодно прикидываться добропорядочным семьянином, но, как говорится, из песни слов не выкинешь. До встречи с женой Льюис был ловеласом. Похоже, у Джека кризис среднего возраста. Надеемся, европейская рок-звезда укротит горячего спортсмена. О да, Марк, признай, он по-прежнему горяч! Надеемся, скоро узнаем больше информации. Включаем вам, дорогие слушатели, песню «Бандит». У композиции все шансы стать хитом!»

Заиграли первые аккорды. Джек чудом не врезался в столб, атакованный воспоминаниями: он вновь почувствовал ее теплые руки на плечах. Действия Белладонны напористы, и все случилось, потому что Джек растерялся, как ошалевший мальчишка. Он выключил радио, пока не заиграл ее голос. В салоне наступила тишина.

Как?! Как он мог такое допустить?! Ему было неловко в тот момент – да. Он хотел, чтобы она прекратила, – да. Остановил он ее? Нет.

Льюис посмотрел на сына, тот сиял – от улыбки вот-вот треснут щеки.

– Джонни, ты ведь понимаешь – это всего-то глупые сплетни? – осторожно спросил Джек. Если его сын думает, что роман Джека и Белладонны возможен, что говорить о стервятниках-журналистках?!

– Пап, – тихо ответил Джонни, – признай, было бы круто!

Льюис-старший истерически рассмеялся:

– Маме не понравятся твои выводы.

Элизабет не из тех, кто ревнует и верит прессе. Отношения Льюисов доверительные, долгие, они не пошатнутся от подобной чепухи. Но, представляя, что Лиз узнает о его необдуманном поступке, Джек вздрогнул.

– Ты мог бы попросить Белладонну встретиться с нами, – мечтал Джонни. – Мы бы пошли в кино, а потом отправили тебя за попкорном…

– О, дружок, прекрати. – Льюис скривился. – Для тебя она взрослая, а для меня юная. Закрыли тему. Завтра о сплетнях и не вспомнят…

– Не думаю, что это скоро забудется. – Джонни опять включил видео. – Полмиллиона просмотров! А прошло всего пару часов…

Джека заколотило. Он не собирался терпеть это дерьмо.

У Джонни день рождения, ему исполняется пять. В доме праздник, дети бегают, визжат, смеются. Среди них Джонни. Как его найти?

– Где ты, сынок? – спрашивает Джек, но вместо голоса – сдавленный хрип, и тот теряется в детских радостных криках.

Вокруг шарики, Джек натыкается на один и шарахается в сторону – яркий цвет бьет по глазам. Джек ступает на ощупь в кухню.

Там Лиззи. Она накручивает на палец светлые волосы и болтает с соседкой – кажется, ее зовут Клэр.

Где Джонни?

– Где…

Джек не успевает договорить. Снова крики. Но теперь дети кричат не от радости, они испуганы. Бросились врассыпную. Мелькнули темные локоны Джонни.

– Сынок…

– Джек, что с тобой?!

Он снова не слышит своего голоса, но теперь из-за звонкого голоса жены. И смотрит она с испугом. Что случилось?

Джек оглядывается: детей не видно, спрятались, словно зверьки по норам. Кто-то выбежал в сад, кто-то притих за диваном. Клэр-или-не-Клэр пятится к столешнице, а Лиззи, напротив, подходит ближе. Она почти не дышит, ее грудь под тонкой кофточкой застыла, только веки быстро моргают. Она смахивает слезы?..

– Джек. – Лиз осеклась.

А он перестал видеть все словно со стороны. Он очнулся и понял, что произошло. Сегодня день рождения Джонни, ему исполняется пять. Сегодня Джек проиграл бой, и его лицо напоминает фарш. Сегодня он напился по этому печальному поводу. И понял: если продолжит в том же духе, никогда не станет лучшим-в-мире-отцом.

Глава 2

Я милая, когда схожу с ума? Эти скелеты в моем шкафу, Я веду двойную жизнь.

Сара и Грета кричали припев песни «Бандит». Их фальшивое пение звучало в унисон, отлетая от стен номера эхом, а танцы, несмотря на грацию и профессионализм, казались нелепыми. На ковер и свои футболки танцовщицы пролили фруктовое пиво; в воздухе пахло персиком. Из динамика телефона звучала запись с концерта: выступление Белладонны с таинственным незнакомцем.

Стараниями прессы выяснилось: незнакомец – это боксер Джек Льюис. Он был спортсменом и музыкантом. А восемь лет назад бросил все, пропал с радаров, вместо карьеры выбрал семейную жизнь: красавица-жена, дети – двое мальчишек, дом в спокойном районе, бизнес. Сара и Грета знали Джека только потому, что он был лицом Calvin Klein.

Танцовщицы назвали «судьбой» то, что именно с Джеком Льюисом Белладонна исполнила выступление, взорвавшее социальные сети. И Саре, и Грете произошедшее казалось забавным совпадением. Но Эльмира Кассиль, она же Белладонна, знала: совпадений не бывает. Бывают шансы, которыми либо воспользуешься, либо нет.

– «О-о-о-о, мой Банд-и-и-т», – пела, вернее кричала, Сара в перерывах между глотками пива. Ее черные волосы подпрыгивали от резких движений.

– «Почем-у-у-у ты меня-я-я раз-л-ю-ю-б-и-и-и-л», – подхватила Грета. Шатенка допила пиво и использовала бутылку как микрофон.

– Вы дурочки! – со смехом отметила Мира, из кресла наблюдая за пьяными подругами. Свой алкогольный напиток она пила медленно, растягивая удовольствие и пьянея постепенно.

Мира сняла светлый парик, собрала темно-каштановые волосы в хвостик, а сценический наряд сменила на шелковый халат. Ей нравилось быть другой на сцене, быть Белладонной: дерзкой, самоуверенной. Но, расставаясь со сценическим образом, она становилась просто Мирой.

– Скоро гости отеля сбегутся посмотреть на ваше выступление.

– Мы наберем миллион просмотров? – спросила Сара. На ее круглом лице появился румянец. Хотя окружающие считали Сару милой, в танцовщице жил чертенок. Сара бросилась к Эльмире. – Мы обставим тебя, мы наберем больше лайков, чем ты и этот… Джек!

Мира рассмеялась и, размахивая пивом, начала подпевать. Она обожала после выступлений отдыхать с танцовщицами. Сара и Грета сопровождали Белладонну в турне и знали, как поднять ей настроение: втроем они заказывали пиццу, смотрели реалити-шоу, обсуждали симпатичных телохранителей и модные клубы. Они веселились, и это помогало Мире забыть, что дома, в Берлине, ее никто не ждет.

Но сегодня единственный способ справиться с бурей внутри – алкоголь и щедрая ложка вранья. Непросто оказалось твердить: «Кто этот Джек? Он, оказывается, звезда?!» Ах, несите Эльмире Кассиль «Оскар»!

Грете нравилось фотографировать их посиделки, и она, приобняв Миру, сделала селфи. Мира засмотрелась на фото: Грета выглядела как среднестатистическая немка – светлокожая, с широкой челюстью и высокими скулами, с веснушками и зелеными глазами. В Эльмире, несмотря на бледную кожу, явно проглядывалось что-то азиатское: темные волосы, маленькое лицо, вытянутые к вискам глаза. «Кто же я?» – в миллионный раз пронеслось в ее голове.