Джулия Вольмут – Лепестки Белладонны (страница 17)
Кортни разочарованно вздохнула, зрители в студии ответили ей тем же. Льюиса мутило от предчувствия, что в их головах некая история сложилась.
– Дорогие зрители, у нас в гостях были немецкая певица Белладонна и Джек Льюис – бывший боксер, музыкант, модель. Как они сами сказали, никакой истории. А у нас с вами остается горячее видео танца и надежды, что Белладонна вновь посетит Америку и нашу студию! С вами была Кортни Смит, ведущая телепередачи «В гостях у Кортни».
Закончив скороговорку, она дождалась, когда камеры выключат, и мигом изменилась в лице:
– Ты остра на язык, Эльмира Кассиль.
– Благодарю, – ответила Белладонна, поднимаясь с дивана.
– Это не комплимент, девочка.
– Благодарю, – повторила Эльмира и повернулась к Джеку. – Сегодня в десять, верно? Буду ждать.
Кортни позеленела от любопытства. Что имела в виду Белладонна? Кортни точно не узнает. Никакого эксклюзива. Зато простор для фантазии: телеведущая могла пустить сплетню – горячую сплетню, но не более. Людям нужны доказательства, чтобы желтая пресса выглядела интересно.
Джек усмехнулся, вновь восхищенный тем, как Белладонна позлила стервозную ведущую. Он загадочно кивнул и подыграл:
– Конечно, я приду вовремя. Какое вино ты пьешь?
Глава 6
Во время интервью Мира часто смотрела на Джека: он сидел рядом, сцепив руки в замок. Одет с иголочки, харизматичен и… другой. Казалось, в привычных для Эльмиры условиях (до недавнего времени она видела Льюиса только по телевизору) «экранный Джек» раззадорит ее подростковые фантазии. Но боксер не шутил на грани флирта, не торопился поддержать беседу, а его взгляд колючий, как терновник. Джеку здесь явно неуютно. Тогда Мира задумалась: «А стоит ли он того, чтобы прикладывать столько усилий?» Мира боялась разочароваться. Собралась на попятную. Но когда Кортни Смит в очередной раз показала свою глупость и Белладонна поддразнила телеведущую, Джек пошутил про вино. В его глазах сверкнули озорные огоньки, а Мира облегченно выдохнула. Он по-прежнему тот Джек, которого она полюбила.
Час спустя певица и танцовщицы ужинали в номере. Эльмира сидела на кровати среди мягких подушек, а Сара и Грета расположились на полу. Мира взглянула на часы: стрелки показывали восемь вечера. Два часа – и мечта сбудется.
– Мы пойдем в ночной клуб, ты с нами?
– Что за клуб? – из вежливости спросила Мира, накрутив на палец прядь темных волос. Мысли витали далеко от местных развлечений.
– Забавное название! – Грета задумалась и вспомнила: – Cotton Candy! [24]
– Сладкая вата? – Мира поморщилась.
Она не сомневалась, что пойти в клуб захотела Сара – именно она задала вопрос, а Белладонну звала главным образом потому, что с ней пойдет телохранитель Кит.
Сара съела кусочек имбиря и рассказала:
– Я слышала, Cotton Candy был дырой! С приват-танцами, дилерами и скандалами – Она говорила с восхищением, будто о Viper Room [25]. – Бизнесмен Тревис Макрегори выкупил стрип-бар пару лет назад. Теперь Cotton Candy одно из самых популярных заведений Лос-Анджелеса!
Будь они в другом городе, Мира согласилась бы пойти. Описание ее заинтриговало: в стены Cotton Candy наверняка впиталась энергетика разврата и насилия, сколько бы новый владелец ни пытался очистить репутацию клуба. Здания с темным прошлым вдохновляли Эльмиру.
– Извините, у меня другие планы.
Сара и Грета улыбнулись, требуя объяснений.
– Виноват красавчик, с которым ты целовалась в клубе? – не выдержала Грета. Она радовалась, несмотря на отказ: романтичная Грета в любой интрижке Белладонны искала начало большого чувства.
– Да, именно он, – согласилась Мира. Удачно, что поклонники сфотографировали ее с парнем. Мира готовила легенду, но теперь могла перейти к сути. – Я хочу провести с ним ночь, но Франк, конечно же, будет возмущаться, поэтому я сняла вам квартиру: можете привести парней или устроить девичник, мне все равно. – Она взмахнула деревянными палочками для еды, будто волшебница, и четко, с паузой после каждого слова подытожила: – Франк должен думать – я с вами.
Менеджер ответственен и заботлив, но порой его забота душила. Родители, чересчур опекая, не пускают подростков на вечеринки, воскликнув: «Тебя накачают наркотиками и изнасилуют!», а Франк говорил: «Тебя накачают наркотиками, изнасилуют и опубликуют это в сети». С одной стороны, Штольц прав, но Мира с детства привыкла сама о себе заботиться, поэтому осознавала риски. Она всегда контролировала ситуацию: ее любовников проверяли телохранители (и отнимали до утра телефоны), даже если Белладонна и ее принц приходили в отель пьяные. Если парня досмотр не устраивал, Мира без сожалений с ним прощалась – найдет другого. Они были одинаковыми, и наутро она забывала их лица. А Джек… О нем никому не надо знать. Он не сделает с Мирой ничего плохого. Вопрос в том,
– Так-так, он особенный? – Сара подползла к Мире, хитро улыбаясь. – Кит пойдет с тобой? – ревниво уточнила подруга.
– Можешь забрать сторожевого песика себе, – усмехнулась певица. Ни Франка, ни тем более телохранителя в свои планы она посвящать не собиралась и легко соврала: – Я знаю этого парня, мы спали в Копенгагене.
– Ла-а-а-адно, – протянула Сара под кивок Греты. – Но завтра мы пойдем в Cotton Candy! Все-таки наша последняя ночь в Эл-Лей!
– Обязательно, – пообещала Мира.
Завтрашний день казался ей размытым пятном: все, что произойдет после встречи, неважно. Пусть вторжение инопланетян начнется, плевать.
Ох, встреча с Джеком… Мира также сняла квартиру, но в другом районе. Платила наличными через Вима. Ассистент не задавал вопросов и не болтал лишнего. Квартиру она выбрала по нескольким причинам: в отеле сложнее сохранить анонимность, а огласка ни ей, ни Льюису ни к чему; но главное, в квартире проще, чем в отеле, воссоздать домашнюю обстановку, которая максимально приблизит ее мечты к реальности.
Музыка из комнаты Джонни стала саундтреком к непростой беседе Джека и Элизабет. После ужина Джек сообщил супруге, что поедет на встречу с Белладонной. Он рассчитывал, что Лиз не будет против. Но жена перестала мыть посуду и повернулась, светлые локоны ударили ее по плечу.
– Так поздно? – изумилась Лиззи. И было в ее изумлении сквозящее напряжение, которое заставило сердце Джека стыдливо дрогнуть.
– У артистов плотный график, – объяснил он. Пока воздух в кухне не стал удушающим, Джек вышел в коридор и принялся зашнуровывать кроссовки. Он считал свой поступок правильным, и недовольство жены коробило. Джек добавил: – Я вернусь через пару часов.
Элизабет не ответила, но он услышал мягкие шаги ее босых пяток – Лиз никогда не носила дома тапочки. Супруга последовала за ним в коридор.
– Ну что? – Джек закончил с обувью и выпрямился. Лиз сверкнула темными глазами, словно дикая кошка. И на Джека нашло озарение. – Ты ревнуешь? – сквозь смех спросил, не веря в увиденное. – К девчонке?
– Мне это не нравится, – ответила Лиззи и нахмурила тонкие брови: ее жесты напрягали сильнее, чем истерика.
Джек покачал головой и надел на белую футболку кожаную куртку – его обычный образ, никаких изысков и притворства. Льюис подошел к жене, обнял за плечи, вдохнул цветочный аромат ее духов. На миг подумал: «Может, остаться дома?» Но он дал обещание Белладонне.
– В студии кроме нее будут другие люди, – ровным голосом пояснил Джек, отстранившись. Лиззи пытливо смотрела на мужа, и он добавил: – Мы посмотрим бой, а потом я уеду.
Элизабет вновь промолчала, и Джек решил, что вопрос исчерпан. Его супруга – мудрая женщина. Белладонна, при всей ее харизме, Лиз не ровня.
Льюис взял с тумбочки ключи от машины и повернулся к двери. Поднял голову, щурясь от света ламп: на втором этаже, в комнате Джонни, заиграла песня Белладонны. Знал бы мальчик, куда едет его отец…
– Джек! – Голос Лиззи напоминал перелив японских колокольчиков, волнуемых ветром. – Тебе не кажется, что все-таки…
– Знаешь, о чем я вспомнил? – перебил Джек. – Как отец приходил на каждую мою тренировку. На каждую, Лиз. Когда мне было девять и я неумело колотил по груше. Когда мне было двенадцать и я получил первый перелом. А в мои пятнадцать отец кричал громче всех на трибуне, потому что я выигрывал. Он приходил, а однажды перестал. Он умер, помнишь?
Элизабет молчала.
– Клянусь, я до сих пор оглядываюсь, когда тренируюсь в зале. Я надеюсь, он придет и скажет, что гордится мной.
– Он гордится… – прошептала Элизабет.
– Верно, – успокоился Джек. – И Белладонна, поверь, думает о том же: что бы сказали родители, гордились бы ею, ходили бы на ее выступления. Но у нее нет родителей. Возможно, она не в первый раз прибегает к шантажу, чтобы почувствовать себя важной, нужной…
– Она прыгала у тебя на коленях! – сквозь зубы бросила Элизабет, напомнив о концерте.
– Она понятия не имела, кто я такой и сколько мне лет!
Лиз промолчала. Джек не знал, что добавить. Но почувствовал, как после откровенной беседы и после открытия его мотивов тучи рассеялись.
– Не ревнуй меня, – наконец сказал Джек. – Это совсем не та ситуация. И разве я хоть раз давал повод усомниться во мне? За четырнадцать лет я хоть раз посмотрел на другую женщину?