Джулия Ромуш – Ты меня бесишь (страница 15)

— Пей, — говорит она, садясь напротив и складывая руки на столе. Её взгляд тёплый, но серьёзный. — Тебе нужно успокоиться.

Я поднимаю чашку. Грею о её бока ладошки. Дую на горячий чай и делаю небольшой глоток. Напиток немного отвлекает, но не останавливает поток моих мыслей.

Маргарита ждёт. Я знаю, что она хочет поговорить, но почему-то не начинает первой.

— Ты ведь знаешь, что Дмитрий тебя любит? — наконец спрашивает она, и её голос звучит мягко и успокаивающе.

Я киваю, не отрывая взгляда от чашки. После смерти мамы у нас с ним изменились отношения. Мы стали очень близкими. Стали больше заботиться друг о друге.

— Конечно, знаю, — тихо отвечаю я.

— Тогда почему ты так боишься? — её вопрос звучит искренне, без упрёка.

Я поднимаю на неё взгляд, чувствуя, как к горлу подступает ком.

— Потому что это... это неправильно, наверное, — говорю я, с трудом подбирая слова. — Мы с Яром жили как брат и сестра. И теперь... всё это выглядит странно.

Маргарита улыбается, но это не насмешка. Её улыбка мягкая, как будто она хочет сказать, что понимает меня.

— Лиана, любовь не выбирает подходящий момент или "правильные" обстоятельства. Она просто случается, и с этим ничего нельзя поделать, — говорит Маргарита, и её слова звучат так просто, но так правдиво.

Я молчу, снова опуская взгляд в чашку. Эти слова звучат логично, но страх внутри никуда не уходит. Мы с Яром не планировали. Точнее я могу говорить только за себя. Я даже не думала. А потом всё как по щелчку пальцев.

— А папа? — спрашиваю я, наконец набравшись смелости. — Он может не понять. Может даже перестать со мной разговаривать. Он всегда был категоричен.

Маргарита качает головой, слегка улыбаясь.

— Дмитрий непростой человек, это правда. Он упрямый, иногда даже слишком. Но ты должна помнить одно: он любит вас обоих. Может, он не сразу это поймёт. Может, ему потребуется время. Но он захочет, чтобы вы были счастливы, Лиана. Это самое главное.

Я пытаюсь принять её слова, но внутри меня всё ещё бушуют эмоции. Перед глазами всплывает образ отца — строгого, порой угрюмого, но всегда заботливого. Как он воспримет нашу новость? Смирится ли он с тем, что я больше не его маленькая девочка?

— Ты боишься его потерять, да? — тихо спрашивает Маргарита, словно читая мои мысли.

— Боюсь, — признаюсь я, чувствуя, как к глазам подступают слёзы.

— Этого не случится, — уверенно говорит она. — Он может злиться, ворчать, но он никогда не отвернётся от тебя. Он слишком сильно тебя любит.

Её слова звучат искренне, и я хочу верить в них. Но страх никуда не уходит.

— Знаешь, когда я только начала встречаться с твоим отцом, мне тоже было страшно, — вдруг говорит Маргарита, и её голос становится чуть теплее. — У нас тоже были трудности. Но я верила в него. И это помогло нам справиться.

Я поднимаю взгляд на неё и вижу, что её лицо светится уверенностью. Она верит в нас. И эта вера начинает медленно, но верно проникать в меня.

Шум открывающейся двери заставляет меня вздрогнуть. В груди что-то сжимается, и я мгновенно напрягаюсь. Вскакивая с места. Сердце стучит так громко, что мне кажется его слышно на всю кухню. Глубокий вдох не помогает справиться с нервами. Первая мысль: вдруг что-то пошло не так? Вдруг папа в гневе и больше не захочет нас видеть?

Первым на кухню заходит Яр. Он на первый взгляд кажется спокойным, но я сразу замечаю напряжённую линию его челюсти и взгляд, в котором мелькает что-то новое. Яр пытается казаться невозмутимым, но я слишком хорошо его знаю, чтобы не заметить.

Он подходит ближе, и его взгляд встречается с моим. Теперь я понимаю этот взгляд — смесь решимости и заботы, словно говорит мне, что он сделает всё, чтобы защитить нас. Моё дыхание сбивается, но я пытаюсь собраться, не показывать, насколько мне страшно.

— Всё нормально, — тихо говорит, шепчет, но его голос звучит уверенно, и это даёт мне хоть каплю надежды.

Следующим в дом заходит отец. Моё сердце замирает, а руки машинально тянутся к спинке стула, чтобы удержаться на месте. Его лицо красное, словно он долго пытался сдерживать эмоции, и теперь они рвутся наружу. Взгляд тяжёлый, серьёзный. Я не могу понять, о чём он думает, но злобы в его глазах я не вижу, и это уже хорошо. Он молча подходит к столу, берёт бутылку водки, наливает рюмку и выпивает её одним глотком, словно это помогает ему переварить всё, что он только что узнал.

Мы с Маргаритой наблюдаем за ним, не произнося ни слова. Отец ставит рюмку на стол, но тут же наливает ещё одну. Осушив её с той же молчаливой сосредоточенностью, он тяжело выдыхает и, наконец, поворачивается к нам.

Я ловлю его взгляд и чувствую, как внутри всё сжимается в тугой узел. Его молчание длится слишком долго, и я начинаю прокручивать в голове всевозможные сценарии. Что он скажет? Осудит? Запретит? Попросит нас уехать? Я даже проигрываю вариант с тем, чтобы потерять сознание. Тогда он немного смягчится, правда?

— Что ж, раз решили, то так тому и быть, — произносит он наконец. Его голос звучит напряжённо, но без той холодной категоричности, которой я боялась.

Я ресницами хлопаю. Не сразу понимаю, что именно говорит отец. На Яра смотрю, после на Маргариту оборачиваюсь. До меня потихоньку доходить начинает. Словно огромный груз падает с моих плеч. Я чувствую, как внутри что-то отпускает, но не полностью. Его слова звучат скорее как вынужденное согласие, чем как благословение. Но тут он переводит взгляд на Яра, и его голос становится жёстким как сталь:

— Но запомни: если из-за тебя прольётся хоть одна её слезинка, я размажу тебя по стенке. Ясно? Оторву к чертям всё, чем ты внуков планируешь заделать.

Я ловлю взгляд Яра, но он даже не моргает. Его уверенность и спокойствие удивляют меня.

Яр выдерживает тяжёлый взгляд отца, и в его голосе звучит твёрдость, когда он отвечает:

— Ясно.

Мужчины несколько секунд смотрят друг на друга, словно молча решая что-то важное. Отец хмыкает, словно проверяя Яра на прочность, а затем устало опускается на стул. Этот жест выглядит неожиданно... примирительно. Он берёт Маргариту за руку, словно черпая в ней силы. Я наблюдаю за ними, пытаясь уловить в его жестах хоть что-то, что подтвердило бы его принятие.

— Берегите друг друга, — бросает он уже тише. — Жизнь слишком коротка для глупостей.

Эти слова звучат неожиданно, и я чувствую, как к глазам подступают слёзы. Они вызваны не грустью или страхом, это облегчение, которое я даже не могу объяснить. Внутри что-то ломается, а затем наполняется теплом. Мы сделали это. Отец дал нам своё согласие, пусть и неохотно.

Я перевожу взгляд на Яра. Он всё ещё стоит рядом со мной, но его рука уже тянется, чтобы обнять меня. Его пальцы сжимают мою ладонь, и этот жест кажется таким естественным, таким правильным. В его глазах я вижу обещание. Прямо сейчас он смотрит на меня так, будто готов защищать нас обоих до последнего.

— Всё будет хорошо, улыбнись, детка, — шепчет он так тихо, что только я могу это услышать.

Я киваю, чувствуя, как напряжение окончательно уходит.

Маргарита бросает на нас тёплый взгляд, полный одобрения, а отец сидит за столом, уставившись куда-то в одну точку, словно переваривая произошедшее. Его лицо всё ещё серьёзное, но я понимаю, что он сделал важный шаг для нас, для всей нашей семьи.

В комнате повисает тишина, но это не тяжёлая, напряжённая тишина, а скорее спокойная, словно всё встало на свои места.

Я опускаю взгляд на наши сцепленные руки и чувствую, как моё сердце начинает биться ровнее. Всё действительно будет хорошо.

Эпилог

Яр лежит на спине, а я уютно устраиваюсь у него на груди, слушая, как ровно и уверенно бьётся его сердце. Одной рукой он крепко обнимает меня за талию, а другой легко гладит мои волосы.

Сегодня у нас выходной, первую его часть мы всегда проводим в кровати. Да-да, завидуйте молча. Вечером мы пойдём в бар с друзьями. Я буду петь в караоке, а Яр шутливо меня поддевать, что природа меня наградила многим, но точно не слухом. Но при этом он всегда идет послушать, как я пою.

— Сколько ты ещё будешь меня дразнить? — голос Яра звучит хрипло. Внизу живота моментально всё стягивается в тугой и жаркий узел.

— А сколько ты ещё будешь терпеть? — отвечаю с нарочито невинным видом, поднимая голову и ловя его взгляд. В его глазах вспыхивают огоньки азарта.

Я резко дёргаюсь в сторону, но Яр быстрее, возвращает меня на кровать и целует. Горячо, властно, как он умеет. Его ладонь крепче сжимает мою талию. Я же обвиваю его шею руками. После скольжу пальчиками по спине, возбуждаю.

— Ты что, издеваешься? — рычит Яр, и я чувствую, как дрожь проходит по его телу.

— Может быть, — подаюсь ближе и скольжу язычком по его шее.

— Сучка, доводишь меня, — шепчет. И он прав. Довожу. И он меня тоже.

Мы уже год живём вместе. И если поначалу я думала, что быт нас съест, то теперь понимаю, насколько это глупо. Все эти страхи, сомнения — всего лишь пустые слова, которыми нас пугают, когда мы начинаем что-то новое.

Маргарита оказалась права: если есть любовь, то на всё остальное просто наплевать.

Яр работает много и сосредоточенно. Иногда его поздние звонки и частые задержки на работе раздражают, но он всегда находит способ сгладить углы. Его забота, внимание и желание поддержать — это просто бесценно. А я? Я хожу на пары в университет, а после подрабатываю созданием арта. Это занятие, которое сначала казалось просто хобби, теперь стало важной частью моей жизни. У меня появились заказчики, а иногда даже небольшие интернет-выставки. Яр всегда первым просматривает мои работы и комментирует так, будто я создала самый настоящий шедевр.