Джулия Ромуш – Кукла Буйного (страница 13)

Вот здесь я бледнею окончательно. Прямо чувствую, как краска от лица отливает.

— Массаж сделать? — Пищу, надежда во мне все еще не умирает. Я знаю, что массаж расслабляет. Снимает напряжение, все как он хочет.

— Ага, — в его голосе слышу сарказм, — с хэппи эндом.

Из его горла смешок вылетает. А я не понимаю, что здесь смешного. Значение этих слов я знаю. Это счастливый конец. Ну, то есть в конце массажа он расслабиться должен? Хорошо, я думаю у меня получится. Правда я не практиковалась. Но думаю, что ничего сложного.

— Тогда на живот лечь нужно и меня отпустить, — уже более воодушевленным тоном произношу.

— Я на спине останусь, — в его голосе я точно слышу издевку. Что-то здесь не так, но я все еще не понимаю, что именно, — мне только одну зону промассажировать нужно будет.

— Какую? — Зря, ой как зря я задала этот вопрос.

Буйный снова прижимает меня рукой к себе, втаранивается в меня сзади, чтобы я снова прочувствовала эту штуковину. И в этот момент до меня доходит весь кошмар происходящего. Он хочет, чтобы я.… чтобы я.… ему массажировала… Кошмар!

Глава 11

Кошмар! Опасность! Бежать!

Перед глазами красные огоньки вспыхивают. Мне нужно уматывать до того, как Эмир перейдёт к делу. Я не собираюсь ему массажировать что-либо!

Кручусь изо всех сил, стараюсь выбраться из-под тяжелого тела. Но мужчина не отпускает, прижимает всё сильнее. Наваливается на меня так, что едва дышать получается. Кровать громко скрипит от нашей активности.

— Куда собралась? — рявкает на ухо, шпарит своим дыханием. — Тихо лежи.

— Я не согласна! Никакого хэппи энда и прочего. Та… сам себе всё делай.

— Сам это идея, куколка. Охуенная идея, на самом деле.

И снова эта усмешка, которую я понять не могу. Но раз он сам решил… Мне же лучше уйти, да? Оставить его в одиночестве, пока он с напряжением справляется. Я не буду на это смотреть. Не буду же?

Кусаю губу, когда мужчина замирает. Слышу его шумное дыхание, чувствую ладони на пояснице. Сабуров ничего не делает, и я боюсь пошевелиться. Вдруг привлеку внимание хищника.

Сердце так быстро в груди колотится, пальцами сдавливаю простынь. Пусть он отпустит меня, ну пожалуйста. Я уже всё поняла!

Жалость не помогает, зря сюда поехала. Эмир не ценит заботу и попытку помочь, ему нельзя на глаза показывать. Я больше не буду, правда.

— Ой!

Мужчина толкается в меня. Сквозь одежду, но я всё равно чувствую, насколько он каменный. Везде! Я снова начинаю возиться, но это больше не помогает. Кажется, заставляет мужчину только сильнее возбудиться.

Эмир сжимает мои бедра, удерживая на месте. Тыкает в меня своей штуковиной, а у меня голова кругом идёт. Мамочки, как же страшно.

Кочерга, точно она. Ещё и раскаленная. Иначе почему так жарко становится?

— Хватит! — прошу. — Я не хочу. Ну ты же не будешь против воли… Ты мог спокойно воспользоваться мной ночью. Но ты не стал. Пожалуйста, ну не надо. Ты же хороший человек.

— Хороший? — мужчина тормозит, его смех холодом отдает. Рушит всю мою надежду на лучшее. — Ты либо наивная, либо… Пиздец какая наивная. А не трахнул потому, что никакого кайфа нет возиться с безвольным телом.

— Мне плохо! Меня сейчас стошнит. Ой, очень плохо, — продолжаю жалобно, надеясь, что это сработает. Показательно прижимаю ладошку ко рту, а после замираю. Повисает тяжелая тишина.

Вот сейчас мужчина отстранится, да? Потеряет всякий интерес ко мне, ведь в том, что мне плохо, нет ничего возбуждающего. Только почему-то давление между ног не исчезает.

— Ещё попробуешь мне напиздеть, — предупреждает Буйный злым голосом, — и я сделаю так, что тебе реально будет очень плохо. Поняла, куколка?

— Мне реально плохо. Голова болит, очень. Я могу сознание потерять. Тебе совсем меня не жалко? Я тебе лекарства привезла, а ты…

— Спасительница, бляха. А может ты это, с синдромом каким?

— Я не даун!

— Я и не об этом. Знаешь, есть такая хрень. Когда сначала травят, а потом спасают. Хотят героями себя почувствовать. Ты из таких?

— Нет!

Меня рывком переворачивают на спину, Эмир нависает. Упирается ладонью в подушку, чуть придавливая мои волосы. Но я молчу, боясь разозлить мужчину ещё сильнее.

Невольно залипаю на том, какие у него крупные руки. Вены едва заметны на загорелой коже, зато мышцы выступают так, что их очень хочется потрогать. Крупные канаты мускул протянуты, всё тело обвивают.

Интересно, а он прямо очень сильный? Мог бы поднять меня своими ручищами?

— Нравлюсь? — Эмир замечает моё внимание, нагло ухмыляется. — Можешь потрогать, куколка. Только сразу ниже пояса.

— Я не хочу вас трогать. Тебя, — исправляюсь, опуская взгляд ниже. И как я раньше не прочувствовала, что на мужчине нет футболки?

Теперь залипаю на четко прорисованных кубиках.

Так! Куда-то я не туда всё время смотрю.

Ну почему такие тела всегда достаются всяким мужланам? Нет, чтобы хороший мальчик с приличным характером. Так нет! Красавец, а мудак.

А ведь Эмир тоже смотрит. Правда, на мою грудь. Моя футболка задралась почти до шеи. Мужчина прикасается к моему животу пальцами, загрубевшая кожа заставляет меня покрыться мурашками. Ладонь ползёт выше, лишая возможности дышать.

Буйный снова пытается добраться до моей груди, взглядом подает сигналы — не спорить. Начну упорствовать и мне не поздоровиться.

Но я не могу контролировать своё тело. Меня начинает колотить от одной мысли, что я с Буйным пересплю. В колонии! На больничной койке.

Поэтому я машу руками, пытаясь объяснить, что со мной так нельзя. Мне кажется, ужас на моем лице должен убедить мужчину. И это работает!

Дышать становится легче, а Эмир быстро отстраняется.

— Сука!

Рычит, подскакивая на ноги. Зажимает пальцами нос, бросает в меня молнии. Я растерянно прижимаю к себе ноги, не понимая, что вдруг произошло?

От меня же неплохо пахнет? Я была в душе, духами любимыми побрызгалась. Почему тогда мужчина так себя ведёт? А потом замечаю, как его пальцы окрашиваются в красный.

Ой…

Божечки…

Это ведь не я?

Я не разбила ему нос, правда? Но судя по тому, как Буйный смотрит — именно это я и сделала.

— Не, ну ты хоть цену назови, — цедит, хватая со стола салфетку. — Сколько за мою жизнь назначили. Или ты в качестве хобби меня угробить пытаешься? Ресторан сожгла, траванула, теперь — избить пытаешься. У тебя явно какие-то извращенные фантазии в мою сторону.

— Я случайно!

— За случайно — ебут отчаянно. Всё, куколка, закончилась моя доброта. Раздевайся. Будешь свои косяки отрабатывать.

Хватаю ртом кислород. Щеки моментально краснеют. Я к нему… к нему с лучшими намерениями. Таблетки привезла. О самочувствии его беспокоилась. А он… он… еще и словами такими…

Уже открываю рот, чтобы сказать какой он невоспитанный и, судя по всему, озабоченный, как в дверь стучат. Но стучат скорее для виду, потому что в следующую секунду дверь распахивается. И на пороге появляется все та же медсестра.

Хмурюсь. Потому что вид у нее далеко не дружелюбный. И халат по размеру за ночь она так и не нашла. Снова пуговички сверху расстегнуты, а все остальное просто каким-то чудом прикрывает пятую точку.

— Утренний осмотр, — рявкает так, будто ее бешеные псы покусали. Лицо злое. Еще и под глазами синяки. Может ей отдохнуть нужно? Точно же чем-то болеет. Выглядит не очень хорошо. Может посоветовать ей температуру померить?

— Позже зайдешь, — Сабуров рявкает ей в тон. Я даже вздрагиваю. Мужчина не в настроении. Если честно, то я бы сама не отказалась отсюда ноги сделать. Я даже понятия не имею сколько времени. Автобус наверняка пропустила, да? Но ничего, деньги при себе есть, куплю билет на новый. Главное отсюда сбежать. Плохая идея была в гости к Буйному ехать. У него вон какое лечение хорошее. С четвертым размером груди. Она сейчас наклонится и все ее хозяйство вывалится из халатика не по размеру.

Изнутри как будто что-то опекает, когда я смотрю на эту медсестру. Как будто не нравится, что она здесь находится.

— Позже у меня другие пациенты, — медсестра разворачивается и впивается взглядом в Эмира.

— Ничего, найдешь в своем плотном графике свободное время, а сейчас свалила.

Девушка несколько секунд прожигает взглядом Буйного, а после швыряет в сторону железную тарелочку, в которой были какие-то таблетки и градусник.