Джулия Ромуш – Единственная для Буйного (страница 44)
Марат бледный. Одни лишь серые глаза сталью поблёскивают. Наверное, в этот момент до меня доходит… Осознание волной накрывает. Мощной. Настолько мощной, что я от эмоций захлёбываюсь. Задыхаюсь.
— Ты должен был проследить! Ты должен был спасти! Ты… Ты… — Я ору как ненормальная. Кулаками Марата по груди бью. Рыдания вырываются наружу. Оглушают. Я умираю. Сейчас. В эту секунду. Прямо на этом месте.
— Злата, ты должна…
— Мой Эмир-р-р-р-р… — Падаю на пол и громко взвываю. Сердце сжимается с такой сильной, что кажется уже никогда не забьётся.
Марат теряется. Не знает, что со мной делать. В себя приходит, только когда в палату дверь открывается. А я замерзаю намертво. Взгляд поднять не могу.
Марат одной рукой мне глаза закрывает, а второй подхватывает и выносит из палаты. Не обращает внимания на то, что я пытаюсь вырваться. Ору. Несёт прочь.
— Увезти обеих в укрытие! Выполнять приказ! — Марат со сталью в голосе охране Буйного приказы раздаёт.
Меня от этого кроет ещё сильнее. Сам его не уберёг. Эмир сказал, что верит ему как себе, а он… Он же был там?! Видел?! Тогда почему?!
Когда Марат из помещения выходит, Иван меня под руку берёт. Катюши здесь нет. Я в панике по сторонам оборачиваюсь.
— Где Катя?! — Тут же на Ивана смотрю.
— Девочку отвели в машину, чтобы она не слышала… — Он взгляд в пол опускает.
Чтобы мои крики не слышала? Я лишь киваю. Хорошо, что Катя не здесь.
— Давайте пойдём, вас нужно отвезти в безопасное место. — Иван на меня с мольбой смотрит. Умоляет не сопротивляться.
— Я скоро выйду, — хрипло произношу.
— Так не получится, я…
— Я сама выйду через пять минут, — мой голос холодный и острый, об него порезаться можно.
Я хочу зайти в палату. Я должна. Я хочу увидеть Эмира. Взять его за руку. Хочу, чтобы он тепло моё почувствовал. Знал, что я рядом…
Иван несколько секунд меня взглядом сканирует, а после кивает и прочь уходит.
Делаю глубокий вдох и выхожу из помещения. На ватных ногах в сторону палаты иду, из которой меня только что насильно вынесли. Но голос Марата остановиться вынуждает. На месте замереть. Я могу видеть немного. Через щёлочку в двери. Но вижу отчётливо, как Марат протягивает руку с пистолетом, на кого-то его наставляет.
— Вам никто не даст гарантий! Вы не понимаете?! Он в ужасном состоянии!
Этот голос принадлежит неизвестному мне мужчине.
— Если ты его не спасёшь я сам лично тебя пристрелю. Так что постарайся. Твоя жизнь зависит от того выживет ли мой друг или нет.
— Вы… вы в своём уме?!
Марат снимает оружие с предохранителя.
— Я сам лично твои мозги вынесу. Приступай!
Глава 39
— Ты почему ещё здесь?! — Марат вылетает из палаты так быстро, что я не успеваю спрятаться.
Смотрю на него, смаргивая слёзы. Я надумала себе всякого. Его обвиняла мысленно. Сомневалась, что Марат хороший друг. А он готов другого пристрелить, если Буйного не спасут. Всё делает. Это ведь не игра?
— Вали с охраной, — рявкает недовольно. — Злата, не путайся под ногами. Ты мешаться будешь и…
— Я не хотела мешать. Но, — я сглатываю ком тошноты, — я хотела бы остаться. Ненадолго. Ты сказал, что он… Он может… Что у Эмира очень мало шансов дожить до утра. Я не могу его просто оставить. Я должна быть рядом.
— Ты должна не высовываться. И не создавать новых проблем. Я тебе не Буйный. Я под твои капризы подстраиваться не буду.
— Я и не прошу. Я буду в стороне. Если нужно будет выйти — выйду. Я никогда не стану подвергать Эмира риску! Я просто хочу…
— Вот твои "хочу" и создали эту ситуацию. Буйный с тобой спутался и мозги сразу потерял. Начал не головой думать. Раньше бы он не прыгнул в машину ради какой-то девки.
Я не нравлюсь Марату, я понимаю это. Но обвинять меня, что я виновата… Это несправедливо! Я бы всё сделала, чтобы уберечь Эмира от такой судьбы. Я готова и молиться, и в мистику поверить. И к знахарке обратиться. Лишь бы что-то помогло.
Внутри одно желание — быть рядом с Эмиром. Меня трясёт от мысли, что он не переживёт эту ночь. Что я буду где-то далеко…
Я прижимаю ладонь к губам, дышу часто. Меня наизнанку выворачивает, ломает внутри. Я будто собственной кровью давлюсь, настолько мне плохо.
Раздирает, рвёт, уничтожает. В груди жжение непрекращающееся. Сильное, болезненное. Горю с секунды как про Эмира услышала.
— Пожалуйста, — прошу я хрипло. Марат может меня выставить. Приказать охране, те силой увезут. Я ничего не смогу сделать. Только молить готова.
Мужчина смотрит на меня с неприкрытой неприязнью. Проводит ладонью по серому лицу. Ему тоже тяжело приходится.
— Его на операцию отвезут сейчас, — сообщает со вздохом. — Поедешь со своей мелкой. Потом тебя сюда привезут. Ненадолго. У меня нет времени за вами приглядывать.
— Спасибо. Я только на секунду к нему. Можно?
— Да бля, иди.
Я залетаю в палату, как раз врач выходит. Раздражённо наставляет, чтобы я не трогала ничего и не мешала. Кажется, врач серьёзно воспринял угрозу Марата. Аж руки дрожат, язык заплетается. Разве можно его на операцию пускать?
Но не мне решать. Я совершенно ничего не понимаю. Наверное, раз Буйного привезли сюда, то так нужно.
Я медленно подхожу к столу. Буйный под капельницами, без сознания. У меня сердце сжимает, когда смотрю на него. Мой Эмир… Такой… Боже, он же справится. Дай ему сил. Мой Эмир сильный, он обязательно выкарабкается. Ему просто время нужно. Я больше ни словечка против не скажу. Пусть занимается, чем хочет. Пусть ворчит и ведёт себя как подлец. Только живым останется.
Я присаживаюсь на корточки у кровати, аккуратно сжимаю ладонь мужчины. Она не сильно пострадала при взрыве, лишь царапины. Дальше смотреть страшно. Не выдержу. Но я должна… Должна быть сильной. Потому что Эмир сейчас за свою жизнь борется. Он не может поддержать. А я должна быть сильной для нас двоих. Выдержать это всё, а после станет хорошо. Мы со всем справимся.
— Ты ведь выживешь, правда? — Я проглатываю всхлипы, говорю сухо.
Тишина в ответ убивает. Вонзается играми в разум, рисуя худший исход.
— Выживешь, — произношу я уверенно. — Я ведь тебе запретила умирать. И ты согласился. Не нарушай обещания, пожалуйста. Клянусь, если выживешь, то ничего больше поджигать не буду. Совсем-совсем. И готовить научусь. И… Ты просто живи, Эмир. Я тебя очень жду. Мне без тебя никак.
Горло сдавливает спазмами. Я всё-таки начинаю всхлипывать. Только от слёз легче не становится. Ещё больше болит.
Я не помню, как Марат выводит меня из палаты. Какие-то документы мне вручает. Как в машине оказываюсь. Не слежу, куда нас везут. Всё теряет краски. На автомате отвечаю что-то Катюше. Только ради неё и держусь. Сестрёнка единственная меня удерживает, чтобы в апатию не удариться. Держусь.
Новый дом. Новые спальни. Я падаю на кровать, а Катюша рядом со мной. Растерянная и уставшая.
Сестра засыпает быстро, а я не могу. В голове только молитвы, какие вспомнить могу. Я борюсь с усталостью. Мне нельзя спать. Скоро за мной приедут. Отвезут обратно к Эмиру. Мне к нему нужно. Я должна продержаться.
Я кое-как выползаю из кровати. Даже двигаться больно. Кое-как нахожу кухню, пью холодную воду. Умываюсь, пытаясь справиться с тошнотой. Включаю тихо телевизор, чтобы не заснуть.
Расхаживаю по комнате, прижав ладонь к груди. Сердце ноет и рыдает вместе со мной. Не способно поверить, что Эмир в опасности.
— И к криминальной сводке… — басит диктор. — Сегодня была взорвана машина…
Я истерично ищу пульт. Переключаю каналы, лишь бы не слышать. Не хочу! Я и так знаю! Знаю я…
— Найден мёртвым в своей машине…
Да что за новости?! Разве ничего хорошего не происходит? Почему про смерти нужно рассказывать?!
Я пытаюсь переключить, но взгляд цепляется за изображение. Пульт выскальзывает из рук. Падает на пол. Следом падаю я. Оказываюсь на коленях, зажимаю рот ладонями. Немой крик раздирает.
Там фото врача. Того самого, который Эмира лечил. Жизнь которого на кону была. Либо оба живут, либо… И этот врач мёртв. Его в машине нашли. С пулевым отверстием во лбу. Убили. А значит…
Глава 40
Я стряхиваю грязь с ладоней. Снова и снова. Пытаюсь оттереть въевшиеся крупицы земли с рук. Там ничего нет, я знаю. Я мыла, я салфеткой вытирала, я… Но всё равно чувствую на коже остатки кладбищенской земли. Словно въелась, вросла в меня. Плохой энергетикой оплела. И мне никак от неё не избавиться. Как и от выжженной пустоты внутрь.
— Злата, — зовёт меня Иван. — Мы почти приехали. Тебе ничего не нужно? Мы можем…
— Нет. Я хочу скорее оказаться дома.