Джулия Ромуш – Единственная для Буйного (страница 39)

Я медленно веду по литым мышцам. Поглаживаю бицепсы, отмечая, что дышать Буйный начинает чаще. Толкается, намекая, где мне ещё погладить надо.

Я медленно опускаю ладонь всё ниже. Веду по жёстким волоскам, задеваю ремень. Я обожаю такие моменты. Когда Эмир не спешит, а позволяет мне самой действовать. Чувствовать призрачный контроль в своих руках. Но долго это не длится, конечно.

— Удивительно, да, — хмыкает мужчина. — Давай, кукла, к рычагу переходи. Иначе контроль потеряешь.

— Ты такой нетерпеливый. И почему ты усмехнулся? Ты… — Я останавливаюсь, максимально от Эмира отстраняюсь. Облокачиваюсь на дверь, рассматриваю его насмешливое выражение лица. Мужчина ничего не говорит, но у меня в голове медленно пазлы складываются. Улавливаю намёк, в который не особо верю. Он же… — Погоди, — я сглатываю. — Ты хочешь сказать, что нашёл меня раньше?!

Я честно не понимаю. Ресницами хлопаю. На мужчину смотрю, который глаза закатывает и в кресло устраивается. Чувствует, что пока никаких передач не будет? Пока что наш паровоз на ручник становится.

— Ты знал? — Даже в горле немного пересыхает.

Эмир лишь уголками губ усмехается.

— А ты думала, что так просто сможешь исчезнуть? — Мужчина в хорошем настроении. Даже не злится. Вот, например, раньше, когда я вопросы наивные задавала, он бесился. А сейчас… такое ощущение, что наслаждается моим осенением.

— Ну… там же всё случайно получилось. Я тогда из бусика выпала…

Эмир смехом взрывается.

— Кукла, бля, не начинай. — Заходится в смехе. А я к кровати подлетаю и, схватив подушку, ею в него пуляю. Ну что он опять?!

— Это не смешно, Эмир! — Серьёзно заявляю. Мне тогда больно было и страшно. А ему все шутки шутить.

— Я даже представить эту картину в полных красках не могу. Меня больше рожа Дикого веселит, как вспомню…

Когда мужчина о Диком говорить начинает, внутри всё сжимается. Бедная моя Алиса. Но по обрывочным фразам Эмира я успела понять, что у Алисы получилось внимание Дикого завоевать. Мужчина делает всё, чтобы её не отдавать. Вопрос только в том… А сама Алиса хочет там оставаться? Думаю, что нет. Дикий же ужасный. Плохой. Эмиру он не нравится, а значит ничего хорошего в этом мужчине нет.

Но спросить снова у Эмира об этом не решаюсь. Помню, как он реагирует. И каждый раз говорит, что занимается вопросом. Он Катюшу мою спас, уверена, что и Алису в беде не оставит. Нужно просто время. Мы в бункере сидим. У моего мужчины проблемы. Нас всех чуть не убили. Это дело рук Дикого или ещё кого? Эмир говорит, что не Дикий. А я уже не знаю, что думать.

— Вы разговаривали о том, что я сбежала?

— Скорее он пришёл торговаться, а в момент переговоров выяснилось, что ты съебалась. — Эмир снова смеётся, а я хмурюсь. Обычно его такое злит, а тут прямо в хохоте заходится. Может, у него с его делами просветление какое-то настало? Эмир не такой напряжённый. Веселится.

Подхожу ближе к мужчине. Аккуратненько на колени сажусь. Вся обида тут же испаряется. Не только Эмир меняется, но и я в этих отношениях. Начинаю понимать, что каждый раз обидой реагировать глупо. Эмир часто обидеть не хочет, а я воспринимаю очень резко его слова и реакцию.

Эмир пальцами по моей ноге ведёт. Глаза тут же темнеют и поблёскивать знакомым блеском начинают. Я уже взгляды его различать научилась. Иногда без слов понимать могу.

Закусываю нижнюю губу, чувствую, как кожа мурашками от его прикосновений покрывается.

Эмир скользит пальцами выше, а у меня внизу живота спазмом всё скручивает. Приятным таким, аж пальчики на ногах поджимаются. И в одну секунду нашу идиллию звонок прерывает. Я ненавижу этот телефон. Именно тот, что Эмир из кармана кожаной куртки достаёт. Он экстренный. Только на чрезвычайные случаи.

Лицо мужчины тут же напрягается.

— Да, — рявкает так, что я вздрагиваю.

Внутри всё натягивается как пружина. Я ещё ничего не слышу, но предчувствие плохое.

— Уверен? Отследил? Сука!

Впиваюсь сильнее зубами в нижнюю губу. До крови. Только чтобы не взвизгнуть. Потому что Эмир пальцами моё колено сжимает. И, кажется, сам не чувствует, насколько сильно. Не контролирует. А я за взглядом его наблюдаю. Он заостряется. Становится злым. Мужчина яростью сочится. Это не значит ничего хорошего. Божечки.

— Всех собери. Да. Отправь на разные направления. Я еду. Еду, бля!

— Эмир… — Хриплю, как его разговор закончился. Но вижу, что его не нужно трогать. Сама с него спрыгиваю, чтобы мужчина встать мог.

— Мне идти нужно, завтра постараюсь вернуться.

Я лишь молча киваю.

Эмир вплотную подходит. Пальцами мой подбородок сжимает.

— Сюда придёт мой хороший друг. Марат. Ты его слушаешь и не задаёшь вопросы. Всё, что говорит, делаешь. Я ему как себе доверяю. Поняла?!

Я снова киваю в ответ.

Эмир к себе притягивает и в губы целует. А после резко отрывается и несётся на выход.

Я на автомате выхожу из комнаты, иду следом. Просто наблюдаю. Волнуюсь. Господи, что уже произошло? А я так надеялась, что всё началось налаживаться.

— Злат, а дядя Эмир уже ушёл? — Голос Катюши из размышлений выдёргивает.

— Ушёл… — Тихонько отвечаю, а сама на огромную дверь бункера смотрю.

— Злат, порисуй со мной? Дядя Эмир столько всего принёс, там на нас двоих хватит. Пошли? — Катюша упрямо за руку меня тянет, в комнату ведёт.

Я лишь согласно киваю. Порисуем, да. Порисуем…

Снова оборачиваюсь. Сердце в груди, как ненормальное колотится. Хочется броситься следом. Чтобы как-то помочь. Убедиться, что с ним всё хорошо. Понимаю, что это бред. Меня никто не пустит, да и я там только мешать буду. Но сердце с каждой секундой всё сильнее грудную клетку таранит. И уговоры, что всё будет хорошо, не работают.

Глава 35

— Злата, ты неправильно рисуешь. Нужно по-другому.

— Рисовать можно, как угодно. Только на бумаге! — Я добавляю поспешно, боясь, что Катюша что-то разрисует. Взрослая уже, но шило в одном месте осталось.

Поправляю лист бумаги, с тоской смотрю на дверь. Я понимаю, что Эмир не вернётся так быстро. Скорее всего, я вообще его несколько дней не увижу. Но отвернуться не могу. Не получается. Каждая мышца на моём теле напряжена. Замерла в одной позиции. Если я просижу так долго, то с Эмиром всё будет хорошо. И если моргать реже, то он вернётся ко мне целым и невредимым.

Я отвлекаюсь лишь из-за Кати. Для сестрёнки я должна быть сильной и внимательной. Заставляю себя двигаться, сооружать что-то на ужин. Развлекать её, хоть мысли далеко. Каждая секунда тянется вечностью, отбивает вибрацией в моей голове.

Кое-как получается отвлечься. Всё тем же рисованием. Вывожу ничего не значащее линии. Превращаю их в сплошную кляксу. Когда-то я любила рисовать, ещё в школе. Даже ходила на кружок по рисованию. В основном из-за того, что он был бесплатен. А в моей семье денег особо не было. У меня получалось. Я даже хотела поступать в университет на творческую специальность. Но конкурс там был слишком высок, чтобы попасть на бюджет. В принципе, как и в других местах. Может через год… Я убеждаю, что это "через год" обязательно будет. И для меня, и для Эмира. Для нас. Мы будем вместе. Будем же? Заглядывать так далеко опасно. Особенно из-за того, что происходит сейчас. И Эмир ничего не обещал. Мы даже не обсудили официальный статус наших отношений. Я просто верю! И это помогает мне держаться.

Я вылетаю из спальни, стоит услышать щелчок двери. Тихий писк, с которым открывается система замков. Я в прихожей, жду, когда стальная дверь окончательно отворится. Понимаю, что это не Эмир. Помню, что он говорил о друге. А всё равно жду. Я теперь сплошная вера и ожидание.

Я немного отшатываюсь, стоить широкоплечему мужчине появится в дверном проёме. Внимательно его изучаю. На подсознании ищу опасность. Он крупный. Не такой, как мой Эмир, но всё равно опасностью веет. Внушительно выглядит. Взгляд острый и тяжёлый. Смотрит на меня так, словно я во всех бедах виновата. Сжимаюсь под его пристальным вниманием. Ощущение, будто кожу вспарывает. Понять даёт, что от меня не в восторге. Ну, я тоже не его фанатка.

— Вы кто? — Я нарушаю молчание первая.

— Эмир меня послал. Не предупредил?

— Предупредил. И всё равно. — Я настаиваю, сжимая телефон за спиной. Мне выдали старенький мобильник для связи с охраной. Если что-то понадобится. На быстром наборе все, вдруг почувствую опасность. И сейчас я напряжена вся до кончиков ногтей. Я обязана быть предосудительна.

— Марат, — бросает он скупо.

Проходит внутрь, захлопывая за собой дверь. Осматривается быстро, по-деловому. Эмир так же каждый раз помещение окидывает. Будто прикидывает, где опасность может быть. Марат это делает дольше и внимательнее. Видимо, первый раз попал в этот бункер. Или свежим взглядом подмечает слабые места.

— Душно тут, — хмыкает он, стягивая пиджак.

— Немного, — я дёргаю плечом. Уж какая вентиляция есть под землёй, тому и рады. Мне кажется, я скоро с ума сойду от заточения.

Но сейчас больше волнует оружие Марата, которое тот не скрывает. Поправляет кобуру на боку, бросает пиджак на стул. Чувствует тут себя как хозяин. Я напоминаю себе, что это друг Буйного. И Эмир не стал бы посылать сюда кого-то, кому не доверяет. Просто я настолько на взводе, что опасность вижу в каждой мелочи. — Эмир просил передать.

Я только сейчас замечаю в руке Марата папку. Бросает её на стол, а я принимаюсь пролистывать. Там документы. Копии полицейских отчётов, показаний свидетелей. По делу моего отца.