Джулия Ромуш – Единственная для Буйного (страница 16)

Эмир разжимает пальцы, даёт свободу. Встаю на дрожащие ноги. Пошатываюсь.

— Ты можешь сесть в кресло? — Голос продолжает хрипеть. От криков и слёз пропал окончательно.

— Нахера?

— Ну, пожалуйста…

Мне страшно, что Эмир сорвётся в любую секунду и продолжит то, что начал. Я же хочу отделаться малой кровью. Надеюсь, по крайней мере. Его нужно задобрить. Чтобы немного успокоился, иначе он меня порвёт.

Буйный отступает назад, к массивному креслу. Падает в него и смотрит на меня с вызовом. Мол, давай, показывай, что придумала.

Сглотнув, иду к мужчине. Ноги дрожат, внутренний голос вопит о тревоге, но я иду. Заглушаю все звуки и мольбы здравого рассудка.

Подойдя вплотную, медленно опускаюсь на колени между широко расставленных ног мужчины. Я делала ему минет всего раз. Ему вроде понравилось. Надеюсь, что сейчас не оплошаю.

— Отсосать решила?

Его грубые комментарии бьют под дых. Зачем он так? Почему? Да, я много что сделала. Но его слова… Грубые за других мужчин. За Дикого… Неужели он правда решил, что я так бы смогла? С ним не соглашалась, а с другими только так, да?

Я игнорирую его вопрос. Упираюсь взглядом в белоснежную рубашку, ткань которой натянулась на мощной груди. Взгляд не поднимаю, не смотрю ему в глаза. Страшно. Страшно снова с его обволакивающим холодом встречаться.

Расстёгивать молнию не приходится, Буйный всё сделал до меня. Смотрю на его член как кролик на удава. Страшно. Страшно, что будет дальше. Он ведь огромный, а Эмир хочет, чтобы он во мне оказался. Я ведь не потяну… Слишком большой.

— Заново знакомиться с ним собралась?

Новый комментарий, от которого начинает гореть всё. Уши, щёки, шея… Я вся вспыхиваю как спичка.

Облизав губы, подаюсь вперёд. Сжимаю пальцами член у самого основания. Пальчики его еле обхватывают. Сейчас всё, как и в прошлый раз. Ствол, обвитый венами, горящий и пульсирующий. На головке образовывается капелька смазки.

Всё, что я сейчас ощущаю, неправильно. Ужасно пошло. Между ног всё сводит приятной судорогой. Влаги становится настолько много, что она вот-вот начнёт скатываться ручейками по ногам.

Подаюсь вперёд и слизываю языком смазку. Головку члена приятная по ощущениям. Гладкая. Его личный запах бьёт в ноздри, кружит голову. Я уже и забыла, как же он пахнет…

Закрыв глаза, я насаживаюсь на член. Первый раз беру неглубоко. Так, чтобы челюсть сразу не свело. На ресничках выступают слезинки. Беру вроде неглубоко, но Эмир резко подаётся бёдрами, и головка упирается в стенку горла. Моментально вызывая рвотный рефлекс. Хочу отпрянуть назад, но мужчина не даёт. Его пальцы снова в моих волосах. Сжимают у основания.

Я вспоминаю, как он учил. Расслабиться. Дышать через нос.

Его член скользит по языку в горло. Судя по тому, как Буйный напрягается всем телом, как сжимает мои волосы, как шипит сквозь стиснутые зубы… Ему нравится. Нравится всё, что здесь происходит. Ему нравится, что я на коленях. Нравится власть надо мной.

— Вижу, натренировалась, кукла. Сосать научилась?! И на чьём члене практику проходила?! — Зло выплёвывает слова, при этом не переставая вбиваться в мой рот членом.

Я ведь даже не имею возможности ответить. Глаза слезятся, его слова ужасно жалят. Я ведь хотела его немного задобрить. Успокоить. А, кажется, получилось совсем иначе…

Чувствую, что его член увеличивается в размере, набухает. Ещё один толчок и вязкая сперма струёй ударяет в горло…

Я отшатываюсь. Вытираю губы, сквозь пелену слёз смотрю на Эмира. Во рту его пряный вкус ощущаю.

Я обнимаю себя за плечи. Меня трясет от той злости, которая исходит от мужчины. Он не подобрел. Кажется, что в его глазах тьма только сгустилась. Я хуже сделала? Почему?

Буйный резко подается ко мне. Хватает пальцами за подбородок, нависает грозной скалой. Ещё более злой, чем раньше.

— Ну? — Рявкает. — Хули молчишь, кукла? На ком рот тренировала? Дикому отсасывала? Или на всех его ребятах язык оттачивала, сука.

— Т-тебе же, — заикаюсь. Смаргиваю слёзы. А после резко отталкиваю руку мужчины. Эмир этого не ждет, поэтому и позволяет. А я подскакиваю на ноги. Обхватываю себя за плечи, взглядом поджигаю мужчину. Грубый, невыносимый. Совершенно чужой. И словами ранит так, что кровит внутри. — Я тебе! — бросаюсь обвинениями. — Тебе только… А ты… Нельзя так, Эмир. Ты не можешь со мной говорить так. Оскорблять. Я ничего плохого не сделала.

— Да ты что? — Холодно усмехается, поднимаясь с кресла. — Тебе перечислить? Ты зарвалась, Злата. Пора воспитывать.

— Я тебе приятно хотела сделать. Думала, что… Что тебе понравится. И ты… Ты оценишь. Поймешь, что я… А ты… — Захлёбываюсь словами.

Не замечаю, как мужчина оказывается рядом. Сжимает мои плечи. На секунду мне кажется, что сейчас всё будет хорошо. Эмир притянет к себе, утешит. И мы спокойно поговорим. Но надежды падают в бездну вместе со мной. Я лечу на диван от толчка мужчины, он накрывает своим телом. Напряженные мышцы врезаются в моё тело, придавливают.

— Кончай заливать! — Рычит в мое лицо. — Жигу Дикого нашли. Ты с ним терлась.

— Пожалуйста, — шепчу тихо. — Пожалуйста. Ты меня считаешь предательницей. Но… Пожалуйста, поверь мне, — подрагивающими пальцами прикасаюсь к плечам мужчины. — Сейчас поверь. А потом… Потом если я соврала, то накажешь. Заставишь пожалеть. Но я ни с кем до этого… Не надо делать больно. — Прошу, не сильно надеясь на успех.

Но Эмир замирает. Впивается в моё лицо внимательным взглядом. А после ведёт головой. Будто наваждение сбрасывает. Грубо тянет мои трусики, разрывая их. Отбрасывает в сторону. Проталкивает ладонь между моих сжатых ног. Ведёт по лону, а я задыхаюсь от этой ласки. Противоречиво своему страху чувствую прилив удовольствия. Даже в своей грубости Эмир умудряется сделать приятно. Врезается ребром ладони, трет по клитору. Огненные вспышки летят по телу. Влечение лишь нарастает.

— Потекла, кукла, — усмехается, надавливая пальцами. Растирает влагу. — Хули тогда морозишься?

— Я не хочу… Так.

— Твои проблемы.

Эмир раздвигает мои ноги в сторону, наваливается. Член упирается в моё лоно. Снова стоит, крепко, словно мужчина не кончал минуту назад. Горячий. Огромный. Раскаленная кочерга, которая сейчас упирается в мою пульсирующую дырочку.

Не входит. Толкается по влажным складкам, закручивая моё возбуждение сильнее. Перед глазами рябит от удовольствия. Мужчина злой. Взбешённый. Заведенный. И это каким-то особым эхом во мне отдается. Вибрацию вызывает.

Эмир ведет ладонью по моему телу. Сжимает грудь, а после прихватывает за шею. Удерживает. И резким толчком заполняет меня. Сжимаюсь, будто это поможет избавиться от неприятных ощущений. Возбуждение лопается, исчезает под потоком боли.

— Блядь, — Эмир тормозит. Приподнимается, опуская взгляд вниз. На мое лоно. Чуть выходит, и мне сразу легче становится. — Сука. Кукла, у тебя кровь.

— Я же говорила, — всхлипываю от обиды. — Говорила, а ты… Ты!

— Не вопи. Сейчас полегче станет.

У меня крутится на языке миллион язвительных комментариев. Его бы кочергой пронзить! И сказать "потерпи»". Но я ничего не могу сказать.

Судорожно дышу, пытаясь привыкнуть к новым ощущениям. Выгибаюсь, стоит прохладным пальцам Эмира коснуться моего лобка. Ползут ниже, надавливая на клитор. Возбуждения вспышками возвращается. Борется с болью. Выигрывает. Между ног разгорается новое полымя, совсем не связанное с потерей невинности.

Кусаю губу, заглушая прерывистый стон, когда Эмир снова начинает двигаться.

— На меня смотри, — приказывает рвано. — Смотри, кукла, кто именно тебя трахает. Кому ты принадлежишь.

Глава 15

Слова Эмира грубые. Дикие. Крючками проникают под кожу. Дергают, заставляя дрожать от его близости.

— Прекрати, — прошу сорвано. — Эмир…

Я кусаю губы, стараясь справиться с наплывом новых чувств. Незнакомых, терзающих. Мы занимались с мужчиной сексом без проникновения, я кончала от его пальцев. Так ярко, приятно… Но сейчас всё совершенно иначе. Намного сильнее, ощутимее. От близости всё взрывается во мне.

— Ненавижу, — выдыхаю на новом толчке. Царапаю плечи мужчине, оставляю алые полосы на загорелой коже. Вытягиваюсь стрункой. Ненавижу! Эмира за то, что не поверил. Что совсем не так. Что даже сейчас жесткости в нём больше, чем ласки. И себя ненавижу. Что всё равно его хочу. Тянусь. Ощущаю пульсацию между ног, которую мужчина вызывает. Потому что… Хочу. И чувства, которые появились раньше, никуда не делись. Множатся, пытаясь отыскать того мужчину, на которого я запала. Накладываются на чужую версию Буйного. Ищут в нём отголоски старых чувств.

— Ненавидь, — цедит, ни капли не задетый моими словами. — Ненавидь, Злата. Но кончать ты будешь от моего члена. Только от моего.

Эмир сильнее давит на мой клитор, заставляя забыться в судорогах удовольствия. Покусывает мою шею, добавляя остроты в каждое движение.

Я напрягаюсь. Мужчина быстрыми толчками заполняет меня. Я ерзаю, часто дышу. То ли пытаюсь отстраниться, то ли прижаться ближе.

Не больно, а скорее очень интенсивно. И непривычное чувство заполненности не дает окончательно погрузиться в порочное наслаждение. Я балансирую на грани. Возбуждение шипами царапает кожу, под стать щетине Эмира. Он прижимается щекой к моей, забрасывает мою ногу на себя. Открывает сильнее. Для более проникновенных толчков. Бьет внутри по центру возбуждения. Меня разрывает. Бросает из стороны в сторону. От ненависти до притяжения. От желания расцарапать лицо мужчины до необходимости поцеловать его. Последнее — выигрывает. А он не целует. Сволочь такая не целует. Игнорирует мою откровенную просьбу, упирается губами в моё плечо. Это почему-то кажется самым ужасным. Почему нельзя поцеловать меня? Сделать хоть капельку приятно. Я ведь свою невинность ему отдала. Или Эмир её нагло забрал. Неважно! А меня даже поцеловать нельзя. Обидно жутко.