Джулия Ромуш – Две полоски. Залетела от незнакомца (страница 7)
— Пациент, повернитесь.
— Окей, родная, как скажешь, — отворачиваюсь и с шипением пропускаю воздух через сжатые зубы.
Потому что в правую ягодицу впивается игла, самая настоящая.
— А на заднице ямочки, — бормочет моя медсестричка, пока я громко матерюсь, потому что мышцу пронзает болезненная горячая струйка.
— Эй, родная, ты мне что — то ввела? По — настоящему? — пытаюсь спросить, но с языком происходит непонятная беда. Он вдруг заплетается и перестает меня слушаться.
Девчонка шуршит в темноте, я слышу как она возится, но обнаруживаю, что не могу подняться. Тут как бы речь даже не о втором раунде, на меня наваливается непреодолимое желание накрыть голову подушкой и отключиться. И забить на все.
— До свидания, Давид Данилович, — воинственно пищит девчонка, и ее стройный силуэт исчезает в дверном проеме.
«Подожди, эй, какой до свидания?» — хочется крикнуть вслед. Пойти следом, если надо побежать. Догнать. В конце концов, я ей не заплатил.
Но конечности будто свинцом наливаются. Веки тяжелеют, дыхание выравнивается. Подминаю под себя подушку, прикрываю глаза.
Я буквально пару секунд полежу, она не успеет уйти. Может она и не ушла, а в душ сходить решила. Или в туалет. Сейчас она вернется, а я тут в желе…
Надо передохнуть, собраться и в бой. Мне понравился ее make love*, и я даже не могу сказать, что именно понравилось. Она особо ничего и не делала, просто принимала.
Но блядь, как же охуенно она меня в себя принимала.
И я определенно знаю, что захочу ее еще.
Мысли замедляются, меня покачивает как на волнах. Не оргазм, конечно, но тоже прикольно.
Может, мне ее в столицу с собой забрать? Понимаю, что она шлюха, но как представлю, что ее кто — то другой ебет, хочется этого кого — то убить.
Сейчас она вернется, и я предложу. Сниму ей квартиру, пусть она только меня обслуживает. Будет круто, не надо заморачиваться и никого заказывать. Захотелось — приехал, отлюбил и отвалил.
И может даже можно будет остаться у нее на ночь. Я никогда не оставляю шлюх на ночь, а эту вдруг захотелось. И начнем мы с сегодняшней ночи.
Глава 4
Голова гудит так, что, кажется, меня кто-то ней чем-то огрел. Причем тяжелым. И несколько раз.
— У-у-у-у…
Тяну и натягиваю одеяло на голову, потому что солнечный свет глаза режет так, что терпеть просто нет сил.
— Сколько раз тебе говорила, Васька: не умеешь — не берись!
Ну, конечно, как же без этого. Когда слышу бурчание бабули, то хочется еще чем-то уши заткнуть. Она так точно не упустит возможности меня подколоть.
— Бабуль… не добивай. И так плохо.
Скулю. Голова и правда как будто взорвется с секунды на секунду.
Никогда. Больше никогда и ни за что не стану пить, не проверяя, что в бутылке.
— Конечно, плохо! Пить не умеешь, а берешься! Васька, ну вот на кой оно тебе сдалось?!
Бабуля точно не пытается сделать мое утро не таким ужасным. Но буквально в следующую секунду я меняю свое мнение. Край одеяла поднимается, пропуская солнечный свет, и вместе с ним я вижу руку бабули. Она протягивает мне стакан с шипучкой. Как будто знает, за что я сейчас все что угодно отдать готова.
— Спасибо, — хриплю и, обхватив стакан пальцами, жадно выпиваю все до последней капли.
Никогда. Я больше никогда не стану пить.
Даю себе обещание, и уверена, что сдержу, потому что плохо так, что выть хочется. А еще… у меня, кажется, провалы в памяти. Я помню мало. Урывками. И вообще, не уверена, что это все мне не приснилось.
Когда голова перестает так гудеть, я стягиваю с головы одеяло.
— С добрым утром, — бабуля сидит на моей кровати, и внимательно за мной наблюдает. Как будто мне и так мучений мало.
— Не с добрым, — бурчу в ответ и предпринимаю попытку сползти с кровати.
Может холодный душ мне поможет?
Радует только одно, что сегодня у меня ночная смена в больнице и я успею хоть немного прийти в себя.
— И куда это ты намылилась? Я подробностей жду!
Бабушка голос поднимает, а я тут же кривлюсь от вибраций, которые от него исходят.
— Бабуль, какие подробности?
— Ну как какие! Ты приехала посреди ночи. Сначала мне здесь песни пела. После устроила танцы. У Антона Сергеевича люстра ходуном ходила.
С каждым новым словом бабули мои щеки вспыхивают все сильнее и сильнее. Кошмар! Я правда все это делала?
— Стыдно-то, как, — охаю.
— Стыдно, когда видно! А тебя только я видела, — фыркает бабуля, — так что за праздник был, мне же интересно? Впервые ты так….
— Бабуль! Я просто случайно спирт вместо воды выпила, вот и…
В эту секунду виски вибрировать начинают. А я… Я вспоминать начинаю.
Вот я выхожу из машины скорой помощи. Парни предлагают мне помочь дойти или вообще домой отвезти. А я упрямо говорю, что Машке пообещала помочь. И бедному дедуле укол сделать.
Мамочки! Я и правда к пациенту пошла?!
— Васька, ты чего побледнела вся? Тазик нести?
Бабушка по-своему мое состояние понимает. Встает с кровати, что-то бухтя себе под нос, идет на кухню. У нее там тазики хранятся. А я рот ладошкой прикрываю.
Вот я на звонок жму. Мне дверь открывают.
Тут к своей сумке бросаюсь. Остается последняя надежда, что я просто с дедушкой поболтала и домой поехала. Надеюсь я ему хоть там песни не пела и не танцевала?
Открываю сучку, пересматриваю содержимое. Вот же черт! Шприца и ампулы не хватает. Значит, я все-таки ему укол сделала.
Виски снова сжимает. Кривлюсь и зажмуриваюсь.
— Вась, тазик!
Бабуля заботливо уже таз притянула. А у меня перед глазами новые картинки появляться начинают. Нет-нет-нет. Хочу обратно все забыть.
Не могло же такое случиться на самом деле?
— Я пока балкон открою, может тебе лучше станет.
Бабушка ставит таз возле меня, окно распахивает.
— О, Поликарпович пса своего гулять вывел.
Произносит бабуля, а в следующую секунду я слышу, как пес Поликарповича громко завывает. И вот здесь мои картинки со вчерашней ночи становятся намного ярче. Красочнее.
Голый мужчина. Вой волков. И рыгающий кот. Кошмар! Я что… Я переспала с пациентом???
Звонок вламывается в сознание, безжалостно вырывая из кокона сна. Бросаю взгляд на часы — и шести нет. Кому это с утра неймется? Даже мои собаки еще спят. Кому не спится?