Джулия Ромуш – Две полоски. Залетела от незнакомца (страница 26)

Давид из кармана телефон достает.

И вот здесь случается то, что отрезвляет меня за секунду. Как будто ведро холодной воды на голову выливают.

— Давид…

Слышу женский голос. Взволнованный. Требовательный. И Мужчина тут же динамик прикручивает на телефоне. Дальше я ничего не слышу.

Но мне и этого хватает.

Тут же щеки краснеют. Я сама с его колен перебираюсь на сидение. А Давиду и не до меня вовсе. Он полностью в разговоре.

— Блядь, как же не вовремя. Понял. Понял, говорю.

А я только нижнюю губу закусываю. Волшебство нашей атмосферы развеивается.

Я интуитивно понимаю, что что-то случилось. По тому как Давид напрягся. Как хмурится. Он мыслями даже не здесь.

— Случилось что-то?

Вопрос задаю, чтобы эту звенящую тишину разбавить. Иначе мои нервы просто не выдержат. Я вообще много вопросов задать хочу. Только не знаю, как это со стороны смотреться будет. Да и не решусь я, вот так допрос с пристрастием устраивать.

— Василиса, мне срочно на работу нужно. Дело важное.

Давид ко мне оборачивается. Смотрит в глаза. Его тон очень серьезный.

На работу, значит, это женщина с работы звонила? А поздно, потому что дело важное, да?

Я сама и оправдание ему нахожу.

— Конечно, — только и киваю в ответ. Свою растерянность скрываю тем, что волосы на лицо падают, я отворачиваюсь к окну.

Давид мотор заводит и машина с места срывается.

Атмосфера в салоне уже совсем другая. Я чувствую, насколько Давид напряжен.

Уговариваю себя, что дело и правда в работе. А женщина… секретарши у всех есть. И, возможно, секретарь Давида трудится не по восемь часов в день, а намного больше!

Когда автомобиль у моего подъезда притормаживает, я себя настолько накрутить готова, что глаза щипать начинает. Я не буду плакать!

— Василиса, — стоит мне только за ручку дверцы схватиться пальцами, как Давид меня тут же к себе притягивает.

Мое имя в волосы шепчет. Горячее дыхание кожу обжигает. Табун мурашек в разные стороны разбегается.

— Давид, сейчас бабульки увидят, а после будут слухи ходить…

Произношу шепотом, а у самой глаза закатываются, потому что он губами к шее моей прикасается.

— Пускай говорят, чем им еще заниматься? Такая ты у меня сладкая девочка.

Хрипит, а у меня внизу живота все приятной судорогой сводит. Совсем горячо там становится.

И у меня как будто узел из множества сомнений развязывается. Больше не затягивается. Хорошо все. А ему и правда просто ехать нужно. Иначе он бы не стал так говорить, да? Прижимать к себе.

Мы снова в поцелуе сливаемся. Горячем. Языки сплетаются. Давид много приятных слов в губы хрипит.

— Беги, Василиса, иначе я не сдержусь. И так уже из последних сил себя в руках держу.

У меня смешок вырывается. Улыбка до ушей растягивается.

— Ты мне сегодня напишешь? Пожелаешь спокойной ночи?

Тихонько спрашиваю. Мне понравилось, что он вчера писал. Сегодня тоже хочется.

— Напишу, но со спокойной ночью ты, конечно, погорячилась. Я теперь точно не засну.

Из машины Давида я выбегаю самая счастливая на свете.

Даже бабуля замечает мою глупую улыбку.

— Васька, влюбилась, что ли?

— Бабуль!

— В этого рукожопого?

— Он не рукожопый! Он современный! Сейчас не главное — самому все уметь. Главное — знать, к кому за помощью обратиться!

— Ну я и говорю — рукожопый! Сам не умеет, другим звонит.

— Ну, бабуль!

— Ладно, но смазливый. Но ты смотри, Васька, передай ему, что если обидит, то я ему разводной ключ в одно место засуну!

Кто бы знал, что спустя два дня я буду близка попросить бабушку воплотить ее угрозы в жизнь. Потому что Давид пропал. С того вечера ни одного сообщения. И его телефон… он вне зоны доступа. Как будто он специально сим-карту достал и выкинул.

Глава 17

Давид

— Саня, ты охуел? Какая кома?

Смотрю на счастливо улыбающуюся физиономию своего безопасника и не понимаю, отчего его так прет. Что смешного в том, что его босс должен будет изображать овощ?

— Фальшивая, Давид Данилович. Самая симулянтская.

— Саня, посмотри на меня внимательно, — становлюсь посреди комнаты, развожу руки в стороны, — видишь?

— Нет, — честно отвечает Саня, — а что я должен увидеть, Давид Данилович?

— Признаки разложения, — рявкаю ему в лицо, — трупный запах. Каки положено почти покойнику.

— Скажете тоже, — хмыкает в кулак мой начбез, — кома не является обязательной причиной летального исхода. Зато киллер почти стопроцентной. Так что поверьте моему опыту, Давид Данилович, лучший босс — это живой босс.

— Сам пошутил, сам поржал, — бубню я недовольно, но в глубине души соглашаюсь с безопасником.

Все оказалось не так просто. Мой зам, тот самый, на которого готовили подставу мои эсбэшники, не просто сливал информацию конкурентам. Он готовил на меня покушение.

Меня собирались грохнуть, а затем отжать компанию.

Киллера решено было брать на живца, то есть на меня. Для этого была запущена информация, что я на отдыхе попал в ДТП и теперь лежу в коме.

Родителей предупредили. Мать согласилась подыграть, отец тоже. Деду я попросил ничего не говорить.

— Он старый у меня, дед, переживать будет, хоть и виду не покажет, — говорю Александру, тот понимающе кивает.

— Да, дед это святое.

— А девушке можно? Хотя бы намекнуть? Она будет молчать, я в ней как в себе уверен!

Говорю, а сам осознаю, что это половина правды. Я доверяю Василисе как самому себе не доверился бы.

Саня смотрит так, что не будь я его боссом, обложил бы трехэтажным с головы до ног.

— Давид Данилович, — шумно выдыхает, — ну сами подумайте. Девчонка ничего не знает, с нее и спроса никакого. А вы ее во все это втянете, только вызовете нездоровый интерес. Или еще хуже, подставите. И всех остальных вместе с ней. Вы представляете, сколько людей во всем этом участвует? И взять вот так спустить в унитаз все усилия…

— Ладно тебе проповедовать, понял я, — буркаю ворчливо, в душе соглашаясь с каждый словом.

Только телу не объяснишь, тело мое к Василисе рвется.