Джулия Куинн – Словно в раю (страница 66)

– Ничего. – Онория посмотрела на него и скрестила руки на груди. – Тебе не следует здесь находиться.

Маркус махнул рукой, словно говоря «Ах, можно подумать!» (с большим сарказмом).

Онория перевела взгляд с его руки на лицо:

– Что это должно означать?

– Ты недавно провела около недели в моей спальне.

– Ты был еле живым!

Совершенно верно, но Маркус был не готов признать её правоту.

– А теперь, – проговорил он, переходя к более важной теме, – я поясню, что оказал тебе добрую услугу, спровадив Бриджертона.

У Онории от ярости приоткрылся рот:

– Ты…

– Он не принадлежит к числу людей, с которыми тебе стоит водить знакомство, – отрезал Маркус.

– Что??

– Ты не могла бы говорить тише? – зашипел он.

– Я не шумела, пока ты не появился, – прошипела в ответ она.

Маркус сделал шаг вперёд, не контролируя себя:

– Бриджертон тебе не подходит.

– А я не утверждала, что подходит! Леди Данбери подозвала его к нам.

– Она сущая ведьма.

– Ты это уже говорил.

– И снова скажу.

Она, наконец, соскочила с кровати:

– Что собственно такого «злокозненного» в том, что мне представили Колина Бриджертона?

– Она пыталась заставить меня ревновать! – Маркус почти кричал.

Они оба замолкли. Оглянувшись на отворённую дверь, Маркус поспешно подошёл и закрыл её.

Когда он снова повернулся к Онории, девушка стояла так неподвижно, что можно было видеть, как она дышит. Глаза казались огромными на лице – то самое «совиное» выражение, которое так его нервировало. В зыбком свете свечей глаза Онории светились серебром, словно гипнотизируя.

Она прекрасна. Маркусу это было известно, но её красота снова ошеломила его до дрожи в коленях.

– Зачем леди Данбери это делать? – тихо спросила она.

Маркус стиснул зубы, чтобы удержать ответ, но наконец выговорил:

– Не знаю.

– Почему она думала, что ей удастся вызвать в тебе ревность? – не отступала Онория.

– Потому что она считает, что ей подвластно всё, – в отчаянии ответил Маркус. Всё, что угодно, только не правду. Он хотел сказать Онории о своей любви, но сейчас неподходящий момент. Он не так хотел это сделать.

Она снова сглотнула, что было особенно заметно на фоне полной её неподвижности:

– А почему ты считаешь своим делом выбирать мужчин, с которыми мне следует или не следует знакомиться?

Маркус ничего не ответил.

– Маркус!

– Меня попросил Дэниел, – сдавленным голосом выговорил он. Ему нечего стыдиться. Он также не испытывал стыда и за то, что раньше не рассказал ей об этом. Но ему не нравилось быть загнанным в угол.

Онория испустила долгий дрожащий вздох и закрыла рот рукой, словно удерживая оставшийся воздух, затем крепко зажмурила глаза. Маркусу показалось, что она вот-вот расплачется, но потом понял, что так она пытается сдержать эмоции. Печаль? Злость? Он не знал, и по какой-то причине это причиняло ему боль.

Он хотел знать её. До конца.

– Ну, что же, – заговорила Онория. – Мой брат уже возвращается, так что ты свободен от обязательств.

– Нет, – это слово прозвучала как клятва, вырвавшись из глубины его существа.

Она посмотрела на него в нетерпеливом недоумении:

– Что ты имеешь в виду?

Маркус подошёл ближе. Он сам не знал, что он делает. Но остановиться не мог.

– Я имею в виду, нет. Я не хочу освобождаться.

Онория приоткрыла рот.

Он сделал ещё шаг. Сердце тяжело билось, нечто жаркое и требовательное разгоралось внутри. И если в мире существовало что-то, кроме них двоих, то Маркус ничего не знал об этом.

– Я хочу тебя, – сказал он с грубой прямотой, но абсолютно честно.

– Я хочу тебя, – снова повторил он, беря её за руку. – Хочу.

– Маркус, я…

– Хочу целовать тебя, – и он притронулся пальцем к её губам. – Обнимать. Я весь горю, Онория.

Маркус обхватил её лицо ладонями и поцеловал. Он целовал её со всем накопившимся жаром, с голодным желанием. С того момента как он понял, что влюблён, эта страсть разрасталась в нём. Наверное, она всегда находилась в нём, ожидая, пока он осознает.

Он любит эту женщину.

Он её хочет.

Она ему нужна.

Прямо сейчас.

Маркус всю свою жизнь вёл себя как идеальный джентльмен. Он никогда не флиртовал. Не повесничал. Он ненавидел, когда на него обращали внимание, но сейчас он хотел находиться в центре её внимания. Ему захотелось поступить неправильно, поступить плохо. Поднять Онорию на руки и отнести в постель. Снять с неё всё до последней нитки и поклоняться её телу. Он хотел показать ей всё то, что не знал, как выразить словами.

– Онория, – произнёс он, поскольку мог сказать только это. И, возможно, по голосу она поймёт, что он чувствует.

– Я… Я… – Она коснулась его щеки, не сводя с него глаз. Губы её раскрылись, и он увидел, как розовый кончик языка скользит по ним, увлажняя их.

Маркус не мог вынести этого. Он должен поцеловать её снова. Ему необходимо обнимать её, чувствовать, как её тело прижимается к нему. Если Онория скажет «нет», покачает головой или сделает любой другой знак, что не хочет этого, он просто развернётся и уйдёт.

Но ничего подобного она не сделала. Девушка просто глядела на него большими удивлёнными глазами, и Маркус обнял её и ещё раз поцеловал, отбросив последние сомнения.

Он прижал Онорию к себе, изучая изгибы её тела. Она застонала – от удовольствия? От желания? От этого звука внутри него вспыхнуло пламя.

– Онория, – простонал он, проводя руками по её спине к восхитительной линии ягодиц. Маркус прижал её к себе так, что нежный и мягкий живот девушки коснулся его паха. Она изумлённо выдохнула от прикосновения, но у него не хватало сил, чтобы отстраниться и всё объяснить. Маркус знал, что Онория невинна, и скорее всего, не представляет, что означает реакция его тела.

Ему следовало бы действовать медленнее, но он был не в силах. У мужского терпения есть границы, и он их пересёк в тот миг, когда Онория положила руку на его щёку.

Онория была мягкой и податливой в его объятиях, она неумело отвечала на его поцелуи, и он подхватил её на руки, неся в кровать. Маркус положил её со всей осторожностью, на какую был способен, и полностью одетым опустился на неё, едва не взорвавшись от ощущения её тела под собой.

У платья Онории были маленькие рукава-фонарики, которые так нравятся дамам, и Маркус вскоре обнаружил, что они прекрасно скользят по коже, когда Онория лежит. Он нащупал край рукава и потянул, обнажая молочно-белое плечо.