Джулия Куинн – Словно в раю (страница 62)

– Что тут смешного?

– Ничего, – выдавила Онория. – Просто… О, Боже мой… Весь этот день, а теперь мама присылает к нам графа подать лимонад.

– Мне совершенно не смешно, – заявила Дейзи. – Я нахожу это в высшей степени непристойным.

– Не обращайте на неё внимания, – посоветовала Айрис. – Она начисто лишена чувства юмора.

– Неправда!

Маркус стоял неподвижно, одним только взглядом взывая Онорию о помощи и подсказке. Онория едва заметно кивнула, подтверждая слова Айрис.

– Скажите нам, милорд, – с чрезмерным энтузиазмом заговорила Айрис. – Что вы думаете о нашей игре?

Маркус не стал бы отвечать на этот вопрос ни при каких обстоятельствах.

– Я здесь только для того, чтобы налить вам лимонад, – сказал он.

– Молодец! – шепнула Онория, подходя к нему.

– Надеюсь, у вас есть стаканы, – продолжил он, – поскольку я не принёс с собою ни одного.

– Есть, – подтвердила Онория. – Будь добр, налей, пожалуйста, вначале лимонад для мисс Уинтер. Ей пришлось потрудиться больше всех, поскольку она присоединилась к нашему квартету только сегодня.

Маркус согласился и подошёл к фортепиано.

– Вот, прошу вас, – несколько натянуто произнёс он, но ведь ему впервые пришлось разносить напитки.

– Благодарю, милорд, – сказала девушка, протягивая стакан.

Он налил и вежливо кивнул.

– Мы с вами встречались прежде? – спросил Маркус. Девушка выглядела чертовски знакомой.

– Я так не думаю, – ответила мисс Уинтер и поспешно взяла свой стакан с лимонадом.

Он мысленно пожал плечами и подошёл к Дейзи. Можно было бы предположить, что у гувернантки просто такой тип лица, который всегда кажется знакомым, но дело не в этом. Она обладала ошеломляющей красотой, тихой и невозмутимой. Таких женщин матери редко хотят нанимать в гувернантки. Маркус предположил, что леди Плейнсуорт, очевидно, чувствует себя в безопасности – сыновей у неё нет, а муж никогда не выезжает из Дорсета. Маркусу не доводилось с ним встречаться.

– Благодарю вас, милорд, – проговорила Дейзи, когда он наливал ей лимонад. – С вашей стороны весьма демократично взяться за такое занятие.

Маркус не знал, что ответить на это, поэтому ограничился неловким кивком и повернулся к Айрис, которая как раз закатила глаза, передразнивая сестру. Она улыбкой поблагодарила его за напиток, и он наконец смог возвратиться к Онории.

– Спасибо, – сказала она, отпивая глоток.

– Что вы собираетесь делать?

Она вопросительно взглянула на него:

– Делать с чем?

– По поводу концерта, – пояснил Маркус, которому это казалось очевидным.

– Что ты имеешь в виду? Я буду выступать. Что еще мне делать?

Он указал на гувернантку незаметным кивком:

– У вас есть безупречная причина для отмены концерта.

– Я не могу так поступить, – ответила Онория с лёгкой горечью в голосе.

– Ты не должна приносить себя в жертву ради семьи, – тихо сказал Маркус.

– Это не жертва. Это… – Она улыбнулась беспомощно и немного тоскливо. – Не знаю, что это, но не жертва.

И она подняла на него большие, лучащиеся теплом глаза:

– Это то, что я сделаю.

– Я…

– Что такое? – спросила она, подождав немного.

Маркус хотел сказать, что она, возможно, самая храбрая и наименее эгоистичная личность из всех, кого он знает. Он хотел сказать, что готов посетить тысячи концертов Смайт-Смитов, если это позволит ему быть с ней.

Он хотел сказать, что любит её. Но сказать этого здесь он не мог.

– Ничего, – проговорил Маркус. – Просто я восхищаюсь тобой.

Онория издала смешок:

– Ты можешь отказаться от своих слов к концу сегодняшнего вечера.

– Я бы не смог делать это так, как делаешь ты, – тихо произнёс он.

Она обернулась, удивлённая серьёзностью его тона:

– Что ты имеешь в виду?

Маркус не знал, как объяснить иначе, поэтому продолжил, запинаясь:

– Я не люблю находиться в центре внимания.

Она склонила голову набок, внимательно посмотрела на него, прежде чем заговорила:

– Да. Ты никогда этого не любил. Ты всегда играл дерево.

– Прошу прощения?

В её взгляде появилась нежность.

– Когда мы устраивали те ужасные пантомимы в детстве. Ты изображал дерево.

– В роли дерева мне не нужно было ничего говорить.

– И ты вечно стоял позади.

Маркус расплылся в кривоватой улыбке:

– Мне нравилось быть деревом.

– Ты был прекрасным деревом, – ответная улыбка Онории была просто ослепительной. – Миру нужно больше деревьев.

К концу концерта лицо Онории сводило от бесконечных улыбок. Она усмехалась в первом части концерта, лучезарно улыбалась во время второй, а когда они добрались до третьей части, то она скалила зубы так, словно находилась на осмотре у дантиста.

Выступление прошло ужасно, как она и боялась. На самом деле, это был, скорее всего, самый худший концерт Смайт-Смитов, а это не так уж просто. Анна неплохо играла, и будь у неё больше шести часов на подготовку, она бы хорошо справилась, но как бы там ни было, она постоянно отставала на полтора такта от остальных участниц квартета.

Это обстоятельство осложнялось тем фактом, что Дейзи постоянно опережала всех на полтора такта.

Айрис играла блестяще. Точнее, она могла бы играть блестяще. Онория слышала, как она репетирует одна, и была настолько потрясена её талантом, что ничуть бы не удивилась, если бы Айрис встала и объявила, что она приёмыш.

Однако Айрис была так несчастна из-за того, что её заставили выступать кое-как, что она водила смычком безо всякого энтузиазма. Бедняжка сидела, опустив плечи и с выражением боли на лице. Каждый раз, когда Онория оглядывалась на неё, у неё был такой вид, словно она вот-вот бросится грудью на гриф своей несчастной виолончели.

Что касается самой Онории… Ну, она играла отвратительно. Но она знала, что так будет. Она даже предполагала, что будет играть хуже обычного. Она так сосредоточилась на том, чтобы удержать на губах восхищённую улыбку, что постоянно теряла свою партию в нотах.

Однако оно того стоило. Почти весь первый ряд занимала её семья. Мама и тётушки. Несколько сестёр, дюжины кузин. Они все радостно улыбались ей, лучась гордостью и счастьем быть частью этой традиции.

А вот остальные слушатели выглядели довольно бледными и несчастными. Ну, им было известно, что их ожидает. После восемнадцати лет концертов Смайт-Смитов никто не приходил на них без хотя бы отдалённого представления о предстоящих ужасах.

Конец выступления был встречен довольно бурными аплодисментами, после чего Онория продолжила улыбаться и благодарить гостей, отважившихся приблизиться к сцене.