Джулия Куинн – Словно в раю (страница 24)
– Он был таким славным мальчиком, но я не думаю….
Онория подбоченилась:
– Если ты не поедешь со мной, я поеду одна.
– Онория! – Леди Уинстед в потрясении отступила назад, и впервые за время разговора в её бледных глазах блеснул огонь. – Ты не сделаешь ничего подобного. Твоя репутация погибнет.
– Маркус может умереть.
– Я уверена, что всё не так серьёзно.
Онория стиснула внезапно задрожавшие руки. Пальцы у неё заледенели.
– Думаю, его экономка вряд ли написала бы мне, если бы дела обстояли иначе.
– Ох, ладно уж, – проговорила леди Уинстед с лёгким вздохом. – Мы выедем завтра.
Онория покачала головою:
– Сегодня же.
– Сегодня? Онория, ты же знаешь, такие поездки нужно планировать. Я вряд ли смогу….
– Сегодня, мама. Нельзя терять времени. – Онория поспешила наверх, оглядываясь назад. – Я позабочусь, чтобы приготовили карету. Будь готова через час!
Однако леди Уинстед проявила энергию, которой она обладала до того, как её единственный сын был изгнан за пределы страны, и справилась даже быстрее. Через сорок пять минут, с упакованными дорожными сундуками, в сопровождении горничной, она уже ждала Онорию в гостиной.
Пять минут спустя они отправились в путь.
Путешествие в Северный Кембриджшир занимает один, но долгий день, поэтому было уже около полуночи, когда карета Уинстедов подъехала к Фенсмуру. Леди Уинстед заснула где-то севернее Саффрон Уолдена, а к Онории сон не шёл. С той минуты, как они отправились в долгий путь к Фенсмуру, она сидела в напряжении и тревоге, и только это удерживало её от того, чтобы не распахнуть дверцы кареты. Поэтому когда экипаж остановился, девушка не стала дожидаться ничьей помощи. В одну секунду она открыла дверь, спрыгнула вниз и побежала по ступеням к парадному входу.
В доме было тихо, и Онория провела почти пять минут, колотя дверным молотком, пока в окне не показался отблеск света и не раздались торопливые шаги.
Дворецкий открыл двери. Его имени Онория не помнила. Прежде чем он смог вымолвить слово, она сказала:
– Миссис Уэзерби написала мне о состоянии здоровья графа. Я должна увидеть его прямо сейчас.
Дворецкий немного отступил назад, его манеры были полны гордости и аристократизма в той же мере, как и у его хозяина:
– Боюсь, что это невозможно.
Онории пришлось ухватиться за косяк в поисках поддержки.
– Что вы имеете в виду? – прошептала она. Не мог же Маркус скончаться от лихорадки за такое короткое время.
– Граф спит, – с раздражением возвестил дворецкий. – Я не стану будить его в такое время ночи.
Облегчение охватило Онории, словно кровь прилила к затёкшей конечности.
– О, благодарю, – с жаром произнесла она, хватая старика за руку – Теперь, пожалуйста, я должна увидеть графа. Обещаю его не тревожить.
Дворецкий встревожено посмотрел на её ладонь, лежащую на его руке:
– Я не могу позволить вам увидеть его в такой час. Могу я напомнить, что вы даже не соизволили назвать своего имени.
Онория моргнула. Неужели Фенсмур так часто посещают гости, что дворецкий не запомнил, что она была здесь меньше недели назад? Тут она сообразила, что он вглядывается в темноту. Боже милостивый, он просто не видит её.
– Приношу свои извинения, – проговорила девушка самым умиротворяющим тоном. – Я леди Онория Смайт-Смит, здесь также моя мать, графиня Уинстед, она ожидает в карете со своей горничной. Вероятно, кто-то сможет им помочь.
Сморщенное лицо дворецкого тут же изменило выражение.
– Леди Онория! – воскликнул он. – Прошу прощения. Я не узнал вас в темноте. Прошу, пожалуйста, входите.
Он взял её под руку и проводил внутрь. Онория позволила ему направить себя, едва помедлив, чтобы оглянуться на карету:
– Моя мать….
– Я незамедлительно пошлю к ним лакея, – заверил её дворецкий. – Но мы должны найти для вас комнаты. Есть несколько комнат, которые можно быстро приготовить.
Он остановился в проёме двери, потянулся и несколько раз дёрнул за шнур звонка.
– Горничные встанут и примутся за работу прямо сейчас.
– Пожалуйста, не поднимайте их из-за меня, – сказала Онория, однако, судя по силе, с которой он звонил, было уже поздно. – Могу я поговорить с миссис Уэзерби? Мне не хотелось бы её будить, но дело слишком важное.
– Разумеется, разумеется, – согласился дворецкий, увлекая её всё дальше вглубь дома.
– А моя мать…. – говорила Онория, нервно озираясь. После своих первоначальных протестов леди Уинстед проявила удивительную стойкость духа в течение дня. Онория не хотела покидать её спящей в экипаже. Кучер и лакеи не оставят хозяйку без присмотра, и есть, конечно, горничная, сидящая на противоположном сидении, которая тоже быстро заснула, однако казалось неправильным уйти вот так.
– Я сам приму её, как только препровожу вас к миссис Уэзерби, – сказал дворецкий.
– Спасибо, э-э… – Так неудобно, что она не знает его имени.
– Спрингпис, миледи, – дворецкий взял её ладонь в свои руки и сжал. Руки у него были влажные, а пожатие дрожащим, но в нём чувствовалась настойчивость. И признательность. Мистер Спрингпис посмотрел на неё тёмными глазами:
– Миледи, осмелюсь сказать, что я очень рад тому, что вы здесь.
Через десять минут миссис Уэзерби стояла рядом с Онорией возле дверей спальни Маркуса.
– Не уверена, понравится ли графу то, что вы видели его в таком состоянии, – говорила экономка. – Но принимая во внимание, что вы ехали в такую даль, чтобы повидать его….
– Я не стану его тревожить, – уверяла её Онория. – Я только хочу убедиться в том, что с ним всё в порядке.
Миссис Уэзерби сглотнула и посмотрела ей прямо в глаза:
– Он
– Я не имела в виду, что он совсем здоров, – поспешно сказала Онория. – Я…. Ох, не знаю, что я хотела сказать, просто….
Экономка опустила руку ей на плечо:
– Я понимаю. Ему сегодня легче, чем вчера, когда я вам написала.
Онория кивнула, но жест этот получился напряжённым и неловким. Она понимала, что экономка хочет ей сказать – Маркус не при смерти, но её это мало успокоило, поскольку означало, что Маркус уже находился на волосок от гибели. И если так, нет причины надеяться, что он не окажется там снова.
Миссис Уэзерби приложила указательный палец к губам, давая знак Онории не шуметь, когда они войдут в комнату. Экономка тихо повернула дверную ручку, и дверь бесшумно отворилась.
– Он спит, – шепнула миссис Уэзерби.
Онория кивнула и сделала шаг вперёд, мигая в неярком свете. Внутри было очень тепло, воздух был густой и тяжёлый.
– Ему не жарко? – шёпотом спросила девушка у миссис Уэзерби. Она сама еле могла дышать в этой духоте, а Маркуса было едва видно под горой одеял и покрывал.
– Так приказал доктор, – ответила миссис Уэзерби. – Мы не должны позволить ему замёрзнуть.
Онория потянула за воротник своего дневного платья, жалея, что его нельзя расстегнуть. Силы небесные, если ей здесь делается плохо, Маркус должен быть просто в агонии. Она себе не могла даже представить, какую пользу может принести лежание под одеялом при такой жаре.
Даже если Маркус перегрелся, сейчас он спокойно спал. Дыхание его казалось обычным, по крайней мере, по мнению Онории. Она понятия не имела, к чему прислушиваться у постели больного. Вероятно, к чему-то необычному. Она подошла ближе и наклонилась. Он выглядел совершенно мокрым от пота. Ей было видно только половину его лица, но кожа блестела неестественным образом, и в воздухе стоял тяжёлый запах.
– Думаю, что ему не нужно столько одеял, – прошептала Онория.
Миссис Уэзерби лишь беспомощно пожала плечами:
– Доктор выразился весьма определённо.
Онория подошла ещё ближе, её колени коснулись края кровати:
– Ему, кажется, жарко.