Джулия Куинн – Словно в раю (страница 21)
Онория была почти уверена, что этому не суждено произойти, но она промолчала, направляясь к двери, за ней по пятам следовали Сесилия и миссис Ройл.
– А также не забудьте напомнить ему, что мы не вернёмся в Кембридж ещё несколько недель, – продолжала миссис Ройл.
– Не вернёмся? – удивилась Сесилия.
– Нет. И так как ты совершенно свободна, то можешь навещать его ежедневно, – тут миссис Ройл запнулась. – Э-э, если лорд Чаттерис того пожелает.
– Разумеется, мама, – Сесилия выглядела сконфужено.
– Также обязательно передайте ему мои лучшие пожелания, – продолжила её мать.
Онория спешно спускалась по лестнице, ожидая карету.
– И скажите ему, что мы с мистером Ройлом молимся о его скорейшем выздоровлении.
– Мама, он, может быть, не болен, – заметила Сесилия.
Миссис Ройл сурово взглянула на неё:
– Но если болен…
– Я передам твои наилучшие пожелания, – закончила за ней дочь.
– А вот и карета, – воскликнула Онория, которая почти отчаялась.
– Запомните! – восклицала миссис Ройл, пока лакей помогал девушкам подняться в экипаж. – Если он нездоров, везите его сюда….
Но карета уже отъехала.
Маркус был ещё в постели, когда тихо дворецкий вошёл и доложил, что леди Онория Смайт-Смит и мисс Ройл прибыли и ожидают в жёлтой гостиной.
– Могу я сказать им, что вы не принимаете гостей? – спросил дворецкий.
У Маркуса было сильное искушение согласиться. Он ужасно себя чувствовал и выглядел, без сомнения, соответствующе. Когда Джимми нашёл его прошлым вечером, он дрожал от холода так сильно, что удивительно, как у него зубы остались целыми. Затем, когда он добрался до дома, им пришлось разрезать его сапог. Что само по себе было плохо, поскольку ему нравились эти сапоги, но к тому же его камердинер действовал с силой большей, чем требовалось, и на левой ноге у Маркуса теперь красовался порез длиной в четыре дюйма.
Однако окажись Онория в таком положении, то он стал бы настаивать на том, чтобы убедиться в её здоровье собственными глазами, поэтому ему, похоже, придётся позволить ей сделать то же самое. Что касается второй девушки – кажется, дворецкий сказал, что это мисс Ройл, – то остаётся надеяться, что она не из дамочек с повышенной чувствительностью.
Поскольку когда Маркус в последний раз смотрелся в зеркало, то мог бы поклясться, что его кожа имеет зеленоватый оттенок.
Одевшись и спустившись вниз с помощью камердинера, Маркус считал, что выглядит вполне пристойно, когда стал приветствовать двух дам.
– Боже милостивый, Маркус, – вскричала Онория, вскакивая на ноги. – Ты выглядишь как покойник.
Очевидно, он заблуждался относительно своего внешнего вида.
– Мне тоже приятно видеть тебя, Онория, – Маркус махнул в сторону дивана. – Не возражаете, если я сяду?
– Нет, пожалуйста, садись. У тебя глаза ужасно ввалились. – Она скорчила гримасу, глядя на то, как он пытается обойти стол. – Тебе помочь?
– Нет, всё хорошо. – Маркус дважды подскочил, чтобы достать до края подушек и практически свалился на диван. Кажется, достоинству нет места в комнате больного.
– Мисс Ройл, – произнёс он, кивая второй даме. Он совершенно точно встречал её несколько раз за эти годы.
– Лорд Чаттерис, – учтиво проговорила она. – Родители шлют вам наилучшие пожелания и желают скорейшего выздоровления.
– Благодарю, – свои слова граф подкрепил слабым кивком. Внезапно Маркусом овладела ужаснейшая слабость. Дорога от спальни по лестнице оказалась гораздо труднее, чем он ожидал. А ещё он плохо спал прошлой ночью. Кашель начался, едва его голова коснулась подушки, и с тех пор не прекращался.
– Прошу меня простить, – сказал он обеим леди, укладывая подушку на столик перед собой и размещая на ней ногу. – Мне сказали, я должен держать её поднятой.
– Маркус, – заговорила Онория, отвергая попытки вести светский разговор, – ты должен лежать в постели.
– Я там и находился, – сухо ответствовал он, – пока меня не известили о прибытии гостей.
Своими словами он заслужил взгляд столь неодобрительный, что ему вспомнилась мисс Пимм, его няня детских лет.
– Ты должен был сказать дворецкому, что ты не принимаешь гостей, – продолжила она.
– В самом деле? – пробормотал он. – Уверен, ты кротко приняла бы отказ и удалилась в полной уверенности, что со мной всё хорошо.
Маркус посмотрел на вторую девушку, иронически склонив голову набок:
– Как вы полагаете, мисс Ройл? Могла ли леди Онория молча уехать?
– Нет, милорд, – слегка улыбнувшись, ответила мисс Ройл. – Она была весьма настойчива в стремлении увидеть вас.
– Сесилия! – негодующе воскликнула Онория. Маркус решил не обращать на неё внимания и повернулся в сторону её кузины.
– Вот как, мисс Ройл? Её забота обо мне греет мое сердце.
– Маркус, – вмешалась Онория. – Прекрати прямо сейчас.
– А она чрезвычайно упрямое создание, – не унимался тот.
– Маркус Холройд, – сурово сказала Онория, – если ты сию минуту не перестанешь насмехаться надо мной, я сообщу миссис Ройл, что ты
Маркус замер, пытаясь сдержать смех. Он поглядел на мисс Ройл, которая тоже старалась не рассмеяться. Они оба проиграли в этой схватке.
– Миссис Ройл мечтает продемонстрировать свои навыки по уходу за больными, – добавила Онория с чертовски безмятежной улыбкой.
– Ты победила, – сказал Маркус, откидываясь на диванные подушки. Смех вызвал приступ кашля, и у него ушла минута на то, чтобы прийти в себя.
– Как долго ты вчера находился под дождём? – потребовала ответа Онория. Она встала и потрогала его лоб. Интимность этого жеста удивила мисс Ройл, которая широко раскрыла глаза.
– У меня жар? – спросил Маркус.
– Не думаю. – Но в голосе её звучало колебание. – Ты теплее обычного. Наверное, тебе нужно одеяло.
Маркус хотел сказать, что в этом нет необходимости, но вдруг подумал, что одеяло пригодилось бы на самом деле. Ему было странным образом приятно, что она предложила это. Поэтому он кивнул.
– Я принесу, – мисс Ройл вскочила на ноги. – Я видела горничную в холле.
Когда она вышла, Онория села на место, глядя на него с тревогой в глазах.
– Прости меня, – сказала она, едва они остались наедине. – Мне так жаль, что с тобой такое произошло.
Он отмахнулся от её извинений:
– Со мной всё будет в порядке.
– Ты так и не сказал мне, как долго пробыл под дождём, – напомнила она.
– Час? – предположил он. – Или два.
Онория испустила душераздирающий вздох.
– Прости меня, – повторила она.
Он ухмыльнулся:
– Ты это уже говорила.
– Да, я….
Маркус хотел снова улыбнуться, поскольку разговор получался смешной, но его прервал очередной приступ кашля.
Она тревожно всмотрелась в него:
– Может, тебе стоит переехать в Брикстэн?