Джулия Куинн – Герцог и я (страница 69)
А если слова станут взаправду застревать в горле?.. Нет, он не перенесет этого. И ее жалости тоже…
О, как он ненавидел себя за свой изъян, свою немощь!..
Потому и удрал сюда, в Уилтшир, подальше от Клайвдона. И от Лондона тоже…
Но все-таки, если захотеть, он сможет добраться до столицы за полтора дня. А он хочет этого! Очень хочет!..
Однако ее письмо… Он не забыл о нем – просто откладывал чтение, потому что опасался… Чего? Сам толком не знает…
Глубоко вздохнув, Саймон взял со стола разрезной нож, вскрыл конверт. Там был всего один листок, а в нем – всего несколько строчек:
«Саймон, мои преднамеренные усилия оказались успешными. Я переехала в Лондон, чтобы находиться ближе к своей семье, и ожидаю здесь известий от вас.
Как сухо и официально! Хуже, чем в первые дни знакомства.
Он не помнил, как долго сидел с письмом в руке, не знал, что вывело его из оцепенения: легкое дуновение ветра из окна, колебания света в комнате, шум и скрип в доме… Так или иначе, он вдруг вскочил с кресла, выбежал в холл и велел дворецкому немедленно заложить экипаж.
Глава 20
Поездка в Лондон заняла два дня – ровно вдвое больше, чем хотелось Саймону оставаться наедине со своими мыслями. Он взял в дорогу несколько книг, но не продвинулся в чтении дальше двух страниц.
А мысли были заняты одним – Дафной. Это были тяжелые думы. Но еще труднее было вообразить себя отцом.
По прибытии в Лондон он отправился прямо в дом Бриджертонов, несмотря на раннее утро. Уставший, в дорожном платье, он был полон решимости немедленно встретиться с Дафной и высказать ей все, что накопилось в его душе.
Однако в доме Бриджертонов Дафны не оказалось.
– Что вы имеете в виду, – обрушил он свой гнев на невинного дворецкого, – когда говорите, что моей жены здесь нет?
Слуга с достоинством ответил, что имеет в виду всего-навсего то, что сказал: ее светлости нет в этом доме.
– Но в письме она сообщила, что перебралась в Лондон. – Саймон сунул руку в карман, намереваясь предъявить бумагу, однако тут же раздумал и проворчал: – Где же, черт возьми, прикажете ее искать?
Все тем же бесстрастным тоном дворецкий ответствовал:
– Насколько мне известно, милорд, вы можете найти ее в доме герцога Гастингса.
– Вы уверены? – спросил Саймон, совершенно не ожидавший от Дафны такого решения.
– Абсолютно уверен, ваша светлость. Ведь мисс Дафна вышла замуж за вас, не правда ли?
С дворецким трудно было поспорить. Да Саймон и не собирался дискутировать со слугой, в тоне которого сквозила явная ирония. Уж не у него ли научилась Дафна своей излюбленной манере общения?
Коротко кивнув, Саймон рывком развернулся на каблуках и вышел из дома. Какой глупец! Почему он не сообразил сразу: Дафна остановилась в городском доме своего законного супруга и, значит, вовсе не бежала от него. А повидать собственную семью – ее полное право. Потому она и оставила Клайвдон.
Он сел в карету и, когда она тронулась, пожалел, что не пошел пешком: его дом находился по другую сторону той же Гросвенор-сквер и он добрался бы туда гораздо быстрее, срезав путь.
Но и этого не потребовалось бы. Супруги не оказалось и в этом доме. Дворецкий Джеффриз доложил, что герцогиня отправилась на верховую прогулку, и Саймон почувствовал острое желание задушить обоих дворецких, словно сговорившихся спрятать от него Дафну.
– Верхом? – насторожился Саймон.
– Да, ваша светлость, – подтвердил слуга, несколько обескураженный острой реакцией хозяина на такую невинную прихоть супруги. – На лошади, – добавил он, чтобы окончательно расставить точки.
– Куда? – с той же тревогой спросил Саймон.
– Полагаю, в Гайд-парк, ваша светлость. Как обычно.
Саймон не мог успокоиться: какое легкомыслие, беззаботность! Ведь беременность не допускает верховых прогулок.
– Распорядитесь оседлать для меня лошадь, Джеффриз!
– Любую, сэр?
– Самую быструю! Только не мешкайте… А, ладно, Джеффриз, я сам займусь этим, – сказал он и выскочил из дома.
На полпути к конюшне его охватило еще большее беспокойство, и он сменил быстрый шаг на бег.
Дафна прогуливалась по утреннему парку, стараясь забыть хоть на короткое время обо всех невзгодах.
Конечно, сидеть в дамском седле совсем не то, что в настоящем, мужском, для которого она еще недавно одалживала бриджи у Колина, и отчаянная кавалькада Бриджентонов носилась по лесным и полевым дорогам близ Лондона. Благовоспитанную родительницу повергал в шок вид старшей дочери после этих прогулок – запыленная, забрызганная дорожной грязью, порой с исцарапанным ветвями лицом. Но Дафна была неисправима. Она любила быструю езду и часто рисковала. Особенно в сопровождении верных телохранителей – трех братьев.
Однако в городе, да еще в статусе замужней дамы, она не могла себе позволить такой вольности. Впрочем, порой, если всадница выезжала на прогулку рано, когда аристократы еще нежились в постели, она устраивалась в седле, как ей удобно, пришпоривала лошадь и отводила душу в стремительном галопе. Так было и сейчас, в дальнем краю Гайд-парка, где ветер трепал ей волосы и вызывал слезы на глазах… А главное, помогал, пускай ненадолго, освободиться от тяжелых раздумий.
Дафна давно оторвалась от сопровождавшего ее конюха, пропустив мимо ушей его тщетный призыв остановиться. Ладно, потом извинится перед ним.
А сейчас ей необходимо побыть одной. И скакать, обгоняя ветер. И останавливаться где и когда захочет, и чтобы никто не наблюдал за ней, не читал мысли на ее лице.
Дафна замедлила бег лошади, въехав в заросли деревьев и кустарников. Затем вовсе остановилась, глубоко вдохнула запахи ранней осени и закрыла глаза, прислушиваясь к щебету птиц, к шелесту листвы…
Но вот в эти звуки вмешались другие, посторонние. Она открыла глаза, нахмурилась. Какой-то всадник показался вдали. Он приближался.
Ей совсем не хотелось его общества, она ни с кем не намерена была делить свои мысли и сердечную боль, а также мимолетную радость от соприкосновения с природой. Однако всадник, как видно, заметил ее и решил непременно приблизиться. Какие у него намерения?
Дафна снова тронула лошадь, пустила легкой рысью, потом резко свернула влево и, оглянувшись, убедилась, что незнакомец как приклеенный следует за ней. Ей сделалось немного не по себе. Вокруг – ни души. А вдруг это преступник? Грабитель? Маньяк? Пускай даже просто пьяный гуляка…
Да ведь это ее конюх! Слава богу. Она вспомнила, что в доме Гастингса они все носят красные ливреи… Кажется, у этого всадника красная… Или нет?.. Все равно нужно поскорее к нему подъехать. Теперь она уже всерьез опасалась нежелательной встречи в столь ранний час.
Дафна что есть силы пришпорила лошадь, направив ее сквозь заросли прямо к тому человеку…
Удар!..
Она налетела на большую ветку и сначала почувствовала, что ей не хватает воздуха, словно кто-то сдавил горло, а потом поняла, что падает…
Еще один удар – и она лежит на плотном ковре из осенних листьев, смягчивших падение. Но боль, сильная боль пронзает все тело. И трудно дышать. Ох как трудно дышать!
– Дафна!
Что это? Чей это голос?
Она слышит: кто-то соскакивает с коня, направляется к ней. Шорох опавших листьев становится все громче.
– Дафна!
– Саймон? – прошептала она, не веря своим ушам и глазам.
Почему он здесь? Как сюда попал?.. Но какое это имеет значение, если он рядом, если наклоняется к ней, и ей уже легче дышать, и воздух почти свободно наполняет легкие.
Она ощущает его руки на своем теле.
– Больно? – спрашивает он. – Скажи, где болит?
– Везде, – отвечает она и с облегчением закрывает глаза.
Он легко касается ее век.
– Открой глаза, – тихо говорит он. – Открой и посмотри на меня. Ты четко видишь мое лицо? Оно не в тумане?
Она качает головой.
– Я не могу. Все плывет.
– Ты можешь, – настойчиво сказал он. – Сейчас успокоишься, и все станет на свои места. У тебя легкий шок от неожиданного удара. Расслабься и медленно раскрой глаза. Смотри прямо на меня…