Джулия Кэмерон – Писать, чтобы жить. Творческие инструменты для любого пишущего. «Путь художника» за шесть недель (страница 8)

Во дворе, где гуляет Лили, растет можжевельник и колорадская сосна. Обычно они серебрятся, омываемые лунным светом. Сегодня двор наполнен тенями. Лили не решается выйти на улицу. Вместо этого она устраивается на подлокотнике моего рабочего кресла. Ей хочется поиграть в «поймай ручку».

Это книга о писательстве, и она должна служить примером того, чему учит. Поэтому я начала с рассказа о скрывшейся за тучами луне. Слишком часто, принимаясь за работу, мы отметаем первую идею. Ломаем голову в поисках чего-то более стоящего. Но многолетний опыт убедил меня, что первая мысль зачастую оказывается самой лучшей. В конце концов, писательство не должно быть пыткой. Иногда полезно воспринимать его как нечто более непринужденное. Всему свое время, идеи следует выманивать из себя лаской, а не выбивать молотком. Итак, начнем с начала: первая мысль потянет за собой вторую, вторая – третью и так далее.

Полезно чувствовать, что вас направляют. Садясь за утренние страницы, мы пишем то, о чем думаем. Мы не пытаемся ничего додумать. Мы «слышим» идею и излагаем ее на бумаге. Такая «диктовка» не требует усилий. В конце концов, страницы не предназначены для чужих глаз – поэтому нам не приходится напрягаться, чтобы выглядеть умнее или организованнее, чем на самом деле. Мы пишем о чем нам только заблагорассудится. Стоит освободиться от стремления к совершенству, и зачастую поражаешься, как близок к нему получившийся текст.

«Есть какое-то очарование в рождении первых слов книги. Никогда не знаешь, куда они тебя заведут».

Работая над книгой «Путь художника», я писала одно эссе за другим, отталкиваясь от самой первой мысли. Она тянула за собой вторую, а та – следующую. Можно сказать, что «Путь художника» – книга, полностью основанная на том, что первым приходило мне в голову. Первые мысли вели меня за собой.

Писательство повышает самооценку. Я ставлю себе невысокую, достижимую планку и стремлюсь к ней. Две страницы в день – вот та писательская норма, с которой я без проблем справляюсь, работая над нехудожественной книгой. Стабильный, ровный темп – то, что нужно.

«Джулия, ты работаешь так продуктивно», – порой слышу я. В этом комплименте я слышу вопрос: «Как тебе это удается?» Мне это удается, потому что я это делаю. Не обращаю внимания на свое настроение и просто сажусь работать.

Мне говорят: «Джулия, ты так много написала». В этом комплименте я слышу: «Должно быть, для тебя это легко». Мне нелегко писать, но я это делаю.

В данном случае речь идет о вере. Чтобы довериться самой первой идее, требуется вера. Мы садимся писать и вопрошаем: «С чего мне начать?» Этот вопрос рождает ответ. И ответ может показаться нам высосанным из пальца, но я на собственном опыте убедилась, что именно он и является правильным.

Недавно я взялась писать пьесу. «С чего мне начать?» – спросила я и услышала: «Начни с певчих птиц». Такой ответ показался мне сомнительным: уж слишком лирично для моих жестких персонажей. И все же, умудренная многолетним опытом, я послушалась. Я начала свою пьесу со следующих слов: «Послушай. Разве они не чудесны?» У моего персонажа была одна слабость: любовь к пению птиц. Доверившись своей первой мысли, я нашла в своем герое человечность. Эта первая идея стала необходимой поправкой к моему изначальному рациональному замыслу. Доверившись ей, я увидела героя с добрым сердцем, а вовсе не того язвительного, привязанного к инвалидному креслу человека, что себе представляла.

«Я все ждал обиды, ожесточенности, ненависти, – заметил один читатель. – А вместо этого увидел мужество».

Занимаясь писательством и преподаванием, я научилась повиноваться начальному порыву. Мудрость, содержащаяся в первых мыслях, зачастую проявляется позднее. Певчие птицы стали основой сложной системы образов в моей пьесе. Фраза «Послушай. Разве они не чудесны?» открыла некую потайную дверь.

О чем писать

Сегодня тихий день: бледно-голубое небо, перистые белые облака. Я пишу на рабочем месте номер три, глядя в большое окно с видом на горы. Продвигаюсь медленно, но верно. Я прервалась, поиграла на своем крошечном синтезаторе, сочинила песню. Перерыв пошел мне на пользу, и теперь я снова готова писать. Но о чем? Я уже закончила с утренними страницами и теперь заглядываю в них в поисках темы. Оказывается, я перескакивала с одного вопроса на другой. Ищу среди них самый насущный и нахожу то, что нужно. Его и буду раскрывать. Это самая «сочная» тема из всех. Просматривая свои утренние страницы, я чувствую их заряд. Он запускает механизм, и я понимаю: пора за дело.

Я люблю писать, поэтому охотно приступаю к работе. Когда пишу, я исследую свой разум. Берясь за перо, я узнаю, о чем думаю. Письмо дарует ясность, а она приносит удовлетворение. Я обожаю узнавать больше о собственном уме.

Переходя от одной темы к другой, подстегиваемая любопытством, я излагаю на бумаге свои мысли. Если ничего на ум не приходит, я зашнуровываю туфли и выхожу из дома. Я обнаружила, что во время прогулки темы приходят сами собой. Шаг за шагом, я их обдумываю, а вернувшись домой, сажусь за работу. Редко случается, что на ум ничего не приходит.

В те дни, когда мне не удается найти подходящую тему, я стараюсь не паниковать, уставившись на чистый лист. Я понимаю, что попросту настала пора сходить на творческое свидание и пополнить внутренний источник. Я стараюсь выбрать что-нибудь поистине приятное. Мне хочется ощутить восторг, даже ликование. Больше всего мне нравятся походы в зоомагазин, где живет огромный кролик по имени Джордж. Мне позволено его гладить, что я и делаю – к нашей общей радости. По возвращении домой я чувствую, что готова писать. В моей голове крутится сразу несколько тем, и я выбираю одну из них, словно вынимая цветок из букета. Чем больше пишешь, тем лучше пишется. Одна тема тянет за собой другую. Тема того, о чем вы пишете, важна, но сам факт того, что вы это делаете, еще важнее.

Рабочее расписание

Каждый мой день начинается с утренних страниц. Взяв в руки бумагу и ручку, я описываю свое настроение и погоду – они зачастую взаимосвязаны. Взять хотя бы сегодняшнее утро: я проснулась внезапно. Было еще темно. Со склонов гор спускались грозовые облака. Мне стало тревожно, надвигалось ненастье. Утренние страницы – задача, которую я перед собой поставила, первый пункт моего рабочего расписания, – дались мне нелегко. Я описала свое беспокойство, свое настроение – такое же мрачное, как и погода. Может, завтра будет солнечно, тогда и на душе у меня станет светлее, и это скажется на моем письме. Утренние страницы отражают события моей жизни. Я молюсь, изливая на бумагу свои намерения. Прошу наставлений и записываю то, что слышу в ответ. Со страницами покончено, настало время завтрака – приема пищи, который заряжает энергией на весь день – обычно по утрам я ем овсянку. Писательство отнимает много сил. Если я работаю над каким-то произведением, то следом принимаюсь за него – это второй пункт в моем расписании. Удобно устроившись на диване в гостиной, я берусь за перо. Час или два я проведу за работой. В редкие не занятые работой дни я становлюсь ворчливой – беспокойной, раздражительной и недовольной: все это говорит о том, как сильно мне необходимо писать. Я не расписываю свой рабочий день по часам, а, скорее, подстраиваю его под свое настроение.

В солнечные дни, я сразу сажусь писать, но когда облачно – тяну время, пробуя перо на стихотворении, прежде чем взяться за основную работу. Трудясь над этой книгой, я в среднем осиливаю по три страницы в день – объем короткого эссе. Бывает, что у меня возникает желание поработать подольше, и тогда в моем расписании появляется третий пункт, но к нему я перехожу ближе к вечеру. Сначала надо прогуляться, пройти пару километров. Потом вздремнуть. Взяв за обыкновение выходить на прогулку во второй половине дня, я приучила своего внутреннего писателя ждать, когда откроется второе дыхание. Я иду в библиотеку, устраиваюсь в своем рабочем кресле и спрашиваю себя: «Что теперь?» Это самое «что» воплощается в очередном эссе. Я пишу быстро, зная, что на другом конце города моя подруга Натали Голдберг сейчас занята тем же самым. Как и я, она может писать в любое время, так что садится работать, как только у нее возникает такое желание.

«Не забудьте упомянуть в своей чертовой книге о погоде: погода очень важна».

Опустились сумерки. Мой друг, романист Джон Николс, готовится начать свой рабочий «день». Он всегда начинает писать на закате и часто засиживается до поздней ночи. Он более организован, чем я, и расписывает свой рабочий день по часам. В то время, когда принято ужинать, он сидит за письменным столом. А днем, пока я пишу, – взбирается на невысокую гору. Это помогает ему восполнить внутренние ресурсы, и после прогулки он готов творить.

Ник Капуцинский, поэт, актер и писатель, каждое утро первым делом берется за утренние страницы. Но потом он с головой окунается в дела, и у него не остается времени писать. Вместо этого в течение дня он набрасывает заметки в телефоне. «Это показалось мне интересным… а это было нелегко…» Вечерами он выделяет время для писательства: эти часы он посвящает просмотру сделанных за день заметок в поисках темы. Как и Николс, он любит гулять по горам. Когда ему удается втиснуть в свое и без того плотное расписание прогулку на природе, он берет с собой блокнот. «Никогда не знаешь, в какой момент нахлынет вдохновение», – говорит он. С блокнотом в руке он всегда наготове. Его прогулки требуют хорошей физической подготовки, и стихи у него такие же крепкие, стройные и жилистые, как и он сам. Он пишет каждый вечер, пока впечатления еще свежи.