Джулия Каминито – Синдром (страница 5)

В его сумке через плечо лежит пакетик окитаска и таблетка аспирина, он принимает оба лекарства, не запивая водой, кажется, они так и остались во рту, камень в горле не дает проглотить ничего, даже слюну.

У Беды прекрасное светящееся лицо миссионера, вознамерившегося обратить его в свою веру, она кладет голову Лорису на плечо и смотрит на экран телефона.

“Лекарств всегда мало, лучше знать наверняка”, – шепчет она ему и управляет его пальцами, чтобы он и дальше кликал по страницам в поисках определенности, наконец ему попадается номер дежурного врача, и он бы закрылся в туалете и позвонил, дождался ответа, но не может, нужно сосредоточиться, публично покаяться за опечатку.

Он выключает телефон и снова упирается взглядом в экран ноутбука. Хрустит пальцами и печатает: “Нам очень жаль”, клавиша “о” западает – получается “ооооооооооооо”; резкая боль пронизывает лицо от подбородка до лба, и из носа стекает капля крови.

Лорис наблюдает, как она стремится вниз, падает на стол, оставляет на нем пятно, очертаниями похожее на печень.

Не бойся, я с тобой

Лорис сидит на жестком пластиковом стуле, левой рукой держится за живот, а в правом кулаке все еще сжимает испачканный кровью платок – его амулет, материальное доказательство.

Клара стоит за автоматическими дверями, ведущими в приемный покой, и говорит по телефону с Сандро, рассказывает ему, что поехала за Лорисом в издательство, тому стало плохо, он упал в обморок, но вот уже три часа ждет в коридоре, и пока что в общем-то больше ничего не произошло. Сандро высказывается по существу, отвечает ей, что сына не нужно было никуда везти, все у него хорошо, он просто нервничает из-за работы и не умеет справляться со стрессом: мы его избаловали, вечно на всем готовом, вечно все за него делали, и теперь на свете одним неумехой больше.

Лорис вспоминает, как в прошлом году во время поездки в Неаполь они с Джо сняли комнату на “Эйр-би-эн-би” у семейной пары, жившей в одном из переулков, отходящих от Виа дей Трибунали, жена недавно родила, квартира была оформлена в стиле картин Фриды Кало, другим обитателям дома не следовало говорить, что они снимают жилье, муж был музыкантом, работы в последнее время не хватало, и хозяевам понадобились деньги. Они с Джо прогуливались к морю, видели дроны, при помощи которых делали свадебные фото, видели гостей в укороченных брюках, ели пиццу, отстояв длинную очередь, а потом рыбу и лимонную граниту. Перебирали книги на развале рядом с Порт’Альба, комментируя названия, Лорис смешил Джо. Он пытался не думать о проблемах с работой, с жильем, с отцом, сосредоточиться на Джо в черном комбинезоне с открытой спиной, спортивных сандалиях и с небольшим походным рюкзаком, о том, как она ловко сновала по переулкам, здороваясь с матронами, сидевшими у входа в квартирки на первом этаже. Это для нее обычное дело, она любознательная, всегда перенимает местный акцент и тем же вечером произносила закрытое “э” и проглатывала конечные гласные, быстро освоившись с неаполитанским произношением. Они оба посмеялись над этим, а потом легли спать в прогретой комнате с открытым окном, выходившим во внутренний двор и впускавшим ропот города. Среди ночи Лорису стало плохо, он вскочил с кровати в холодном поту, а на следующий день в поезде постоянно бегал в туалет, совсем не мог есть и смотрел на Джо перепуганными глазами, казалось, его полностью поглотило недомогание, требовавшее безоговорочного подчинения. Все равно что сменить кожу или тело, стать кем-то иным, превратиться в другое, побежденное болезнью существо. Через несколько часов его взгляд изменился, теперь в нем отражались страх опозориться на людях, тревога из-за боли, упрямо заселявшей внутренности, осознание, что в нем что-то постепенно ломалось и портилось.

Джо сразу же стала преуменьшать масштаб произошедшего, повторяла, что это пройдет, не нужно волноваться, в Риме они купят имодиум, и порядок. Для Лориса все не было так просто: слишком длинные ноги, мешавшиеся во время походов в туалет, грязные трусы, туалетная бумага, которой он застилал сиденье унитаза, – так учила его Клара в детстве, – необходимость держаться за дверную ручку, бурление в кишечнике и чувство, что он больше никогда не сможет быть для Джо партнером, приемлемым и достойным возлюбленным.

Это было последнее совместное путешествие с Джо, недомогания случались чаще, накладывались одно на другое, смешивались между собой, и в каждой поездке требовался целый ворох лекарств для всех заранее предусмотренных происшествий.

Он пишет Джо несколько сообщений, упоминает о приемном покое, он бы обрадовался, если бы хоть раз заставил ее разволноваться, вызвал бы реакцию в виде пары восклицательных знаков, услышал бы, что она обеспокоена, увидел бы, как она бежит в больницу, чтобы утешить его и побыть рядом, ему хватило бы и ее молчания, как раньше, когда им было по семнадцать лет: не требовалось много слов, каждое попадало точно в цель, убедительное, надежное. Чем сильнее она старается свести все к временным и разрешимым трудностям, тем явственнее он ощущает, что боль никуда не уйдет, и хочет, чтобы она это заметила, чтобы в ней проснулось желание заботиться о нем, быть как можно ближе. Вот бы она со всех ног бросилась к нему, сидела бы здесь, говорила с медсестрами, отвешивала язвительные замечания по поводу задержек и ожидания.

Джо спрашивает, как он чувствует себя, что удалось выяснить врачам, с ним ли сейчас Клара, Лорис отвечает, что пока не видел ни одного врача, он в зоне ожидания, посматривает на экран, проверяя, не подошла ли его очередь, мама стоит на улице.

Джо пишет: “Хорошо, напиши мне потом”.

И больше ничего. Приходить она не собирается.

Лорис мысленно переносится в прошлое, вспоминая время, когда поступал в университет, а Джо, так как была на год младше, оканчивала лицей. Казалось, она с куда большим воодушевлением восприняла эту новую жизненную главу, а Лорис тревожился из-за необходимости переезжать из своего квартала, отдаляться от семьи и от нее, от привычных вещей вроде совместных обедов после школы, встреч на детской площадке – она курила, сидя верхом на какой-нибудь лошадке-качалке или морской звезде, он наблюдал за ней, – от того, чтобы отвозить ее в спортзал на мопеде или пить пиво у железнодорожных путей, закусывая сэндвичем со свининой и солеными огурцами.

Университет был далеко, почти сорок минут на пригородном поезде, и когда он впервые оказался на филологическом факультете, перед ним, выглянув из-за угла, предстали первые опасения. Занятий было много, они шли одно за другим, нередко приходилось задерживаться на учебе до восьми вечера, и, возвращаясь к себе, он спал в поезде, прислонившись лицом к стеклу, – рубашка скомкалась, свитер помялся.

Едва переступив через порог дома, он звонил Джо и поверял ей все свои переживания: на факультете слишком много людей, и он не сумел подойти ни к кому, приходится обедать в одиночестве, спрятавшись за серым зданием и положив кусок пиццы на стопку книг, он заляпал ежедневник, который она подарила ему после сдачи выпускных экзаменов. Лекции увлекали его, часто хотелось поднять руку и высказаться, но он сдерживался: все равно что кричать наугад в темноту. Он всегда был тревожным мальчиком, с годами научился подавлять импульсивные действия, но именно эти изменения в привычках сделали его нервным и растерянным.

Тогда Джо пришла на факультет – высокий хвост, пакет с едой из “Макдональдса”, – каждый день составляла ему компанию после уроков, они ели картошку фри и чизбургеры с любимым соусом барбекю, Лорис рассказывал ей о лекциях по истории литературы и романской филологии.

Она не особенно хорошо училась в школе, не лезла из кожи вон и половину времени работала официанткой.

Во время кризиса ее семье пришлось непросто: сантехническая компания ее отца едва не обанкротилась, они почти продали дом, старшие сестры Джо вышли замуж или забросили университет ради работы. Она решила поступить в техническое училище на окраине и с нетерпением ждала окончания лицея, чтобы уже научиться чему-то действительно стоящему, чему-то, что помогло бы ей заработать. Она совсем не хотела перебиваться случайными заработками и чаевыми, лучше работать в фирме, иметь стабильную зарплату и купоны на обед.

Ее забавляло то, с каким восторгом Лорис отзывался о лекциях про Тассо или Данте.

– Эту твою учебу на хлеб не намажешь, – говорила она.

Лорис откидывается на спинку стула, боль тянется вниз по ногам, как будто к ним привязали трехкилограммовый якорь и бросили его на пол. На экране рядом с его номером отображается зеленый кружок, своего рода код, низкая вероятность того, что его примут, недостаточная болезненность, так себе самочувствие, давление в пределах нормы, самая обычная температура, кровь из носа, конечно же, всему виной стресс, так сказала медсестра в регистратуре, должно быть, он сильно переволновался.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.