Джулия Хилпатрик – Сын Ретта Батлера (страница 48)
Скарлетт взглянула на часы — было двенадцать часов. У нее еще было два с половиной часа в запасе. Но куда девать этот запас, куда девать себя, если сердце вдруг тягостно заныло от предчувствия какой-то страшной беды.
Скарлетт попыталась отвлечься, вышла на улицу и прошлась по магазинам, но это занятие ей никак не помогло. Более того, она вся извелась, потому что во всех магазинах смотрела не на платья, шляпки, зонтики или меха. Она везде искала настенные часы. Получалось, что именно за этим она и заходила в шикарные магазины. Хотя ее собственные часы шли отлично.
На ланч она не пошла, потому что понимала — кусок ей в горло сейчас не полезет.
Потом решила, что не будет дожидаться, а прямо сейчас отправится в редакцию. Но теперь оказалось, что уже два часа и автомобиль за ней придет очень скоро.
К парадному входу гостиницы она спустилась за пятнадцать минут до назначенного времени и только мешала входившим и выходившим из гостиницы людям.
Ровно в половине третьего подъехал автомобиль.
Скарлетт уже было бросилась к нему, но из автомобиля вышел тот самый джентльмен, который помог ей на вокзале.
— Добрый день, миссис…
— Скарлетт О’Хара, — представилась Скарлетт, заглядывая джентльмену за плечо.
— Миссис Скарлетт. Очень приятно. Разрешите в таком случае и мне представиться: Тимоти Билтмор. У вас какие-то сложности? Может быть, я чем-нибудь смогу вам помочь?
— Нет-нет, спасибо, мистер Билтмор.
Скарлетт увидела, что к гостинице подъехал другой автомобиль, и оттуда вышел водитель с листком бумаги в руках.
— Простите, сэр, вы не из редакции? — остановила его Скарлетт.
— Да. А вы не миссис Скарлетт О’Хара? Я за вами. Садитесь, пожалуйста.
— Всего доброго, мистер Билтмор, — попрощалась Скарлетт и не без опаски села в автомобиль.
Билтмор стоял на улице, провожая взглядом автомобиль, пока тот не скрылся за поворотом.
— Скарлетт… Скарлетт О’Хара… Что-то знакомое, — сказал он.
Редактор встретил ее настолько радушно, насколько это вообще возможно.
И от этого предчувствия Скарлетт еще больше утвердились.
— Как поживаете, что нового в Джорджии? — сыпал вопросами редактор, не очень, впрочем, дожидаясь ответов. — Слышал, у вас в этом году довольно холодная зима. А сколько времени поезд идет до Нью-Йорка? Впрочем, это все равно быстрее, чем лошадьми, правда? Хотя мне, миссис О’Хара, немного жаль, что лошади пропадают с наших улиц. Они придавали им какую-то романтичность и теплоту…
— Мистер Рескин, пожалуйста, скажите мне, что случилось с Джоном? — перебила его Скарлетт довольно грубо.
Редактор вздохнул.
— А когда вы получили нашу телеграмму? — спросил он.
— Телеграмму?! — сердце Скарлетт упало. — Но я не получала телеграммы.
— Странно, мы послали ее уже давно…
— Меня не было дома… Но что случилось, скажите же ради Бога? — вскричала Скарлетт. — Он?.. Он?..
— Нет-нет, что вы! Что вы! — замахал на нее руками редактор. — Нет-нет! И не смейте даже об этом думать! Что вы!
— Тогда зачем же вы вызвали меня? Зачем посылали телеграмму?! Ответьте же, наконец!
— Дело в том, миссис О’Хара, что ваш сын… От него очень давно нет никаких известий.
— Известий?! А… А он что, пропал? — спросила Скарлетт и поняла, как глупо прозвучал ее вопрос.
— Ну не совсем… Просто от него нет известий уже два месяца.
— Но можно было послать к нему домой… Он, может быть, работает в другом месте…
— Да-да, вы же ничего не знаете… Джон уехал на Аляску. Это было редакционное задание. Но…
— На Аляску? Зимой?
— Летом там невозможно передвигаться с места на место… Только зимой. Понимаете, там можно передвигаться только по снегу… А летом там все тает и передвигаться невозможно… А по снегу, зимой…
— К черту этот снег! К черту Аляску! — закричала Скарлетт. — Где мой сын?!
— Только не волнуйтесь так! Его ищут. Мы подняли на ноги полицию. Его ищут, его обязательно найдут.
В дверь постучали.
— Нельзя! — заревел редактор. — Я занят!
— Значит, уже два месяца… — сказала Скарлетт.
— Ну, не совсем два. Полмесяца надо отбросить на дорогу. Получается полтора, хотя тоже немало.
В дверь снова постучали.
— Убирайтесь! Я занят! — закричал редактор.
— Но, может быть…
— Вот-вот, я тоже думаю, что причин для беспокойства нет, — подхватил редактор. — Хотя они могли бы сообщить, что задерживаются. Слава Богу, у нас теперь есть телеграф… Да я же сказал, вон!!! — снова закричал он, потому что в дверь снова постучали. — Простите. Это редакция. У всех дела. Мы готовим вечерний выпуск…
— Он жив? — напрямик спросила Скарлетт и так взглянула в глаза собеседнику, что тот, готовый уже высыпать кучу утешительных слов, промолчал и только развел руками.
— Нам остается только ждать и надеяться, — сказал он. — Только ждать и надеяться.
— Нет, — сказала Скарлетт, помолчав. — Ждать я не умею. Я не могу ждать. И не буду.
— Вы хотите?..
— Да, я сама отправлюсь за ним. Узнайте, пожалуйста, когда ближайший рейс на Аляску.
— Но это… Это имеет мало… Мне, кажется, миссис Скарлетт, что это не очень хорошая мысль, — нашел самую мягкую форму редактор. — Чем вы сможете быть полезной в его поисках?
— Не знаю. Но здесь я сидеть тоже не могу…
— Хорошо. Я сейчас же узнаю расписание. Это быстро, уверяю вас. — Он поднял трубку телефона и попросил соединить его с пароходной компанией. — Вы остановились в гостинице? — спросил он, пока телефонистка соединяла.
— Да.
— Вам удобно там?
— Вполне.
— Алло! Алло! Добрый день, — заговорил он в трубку. — Вы не можете? Алло! Очень плохо вас слышу! Говорите, пожалуйста, громче! Алло! — закричал он. — Я хотел узнать у вас расписание рейсов на Аляску!!! На Аляску!
— Для этого не стоит так надрываться, можно просто открыть дверь.
Скарлетт обернулась на голос и увидела входящего в кабинет джентльмена в лисьей шубе, широко улыбающегося и раскинувшего руки для объятия.
— На-а-йт!!! — закричал редактор, вскакивая со своего кресла. — Найт!
Вошедший сгреб редактора в охапку, и тот потонул в пышном меху шубы.
— Негодяй! Негодный мальчишка! — чуть не плакал редактор. — Куда же ты пропал?! О!.. Да, Найт… Это… — вдруг замешкался редактор. — Это миссис Скарлетт О’Хара… — и такая мольба была в его глазах.
— Миссис Скарлетт?! — воскликнул Найт. — Вы здесь?
Редактор думал, что у него сейчас разорвется сердце.
— А Джон…