Джулия Галеф – Мышление разведчика. Почему одни люди видят все как есть и принимают правильные решения, а другие — заблуждаются (страница 18)

Да, разведчики тоже испытывают страх, тревогу, неуверенность, отчаяние и все остальные чувства, порождающие мотивированное рассуждение. Разведчики тоже, как все люди, прибегают к копинговым стратегиям. Они просто стараются выбирать такие стратегии, которые не мешают ясности рассуждений.

Я люблю представлять себе огромное ведро, в которое свалены всевозможные копинговые стратегии — приемы, помогающие отогнать негативные мысли. Некоторые приемы используют самообман, например отрицают существование проблемы или находят козла отпущения, чтобы свалить всю вину на него. Другие стратегии заключаются в том, чтобы припомнить истинный факт: «Мне уже приходилось успешно решать такие проблемы». Некоторые стратегии в ведре вообще не используют никаких утверждений (а следовательно, не заставляют прибегать к самообману), например некоторое время глубоко подышать и досчитать до десяти.

Когда нас настигает неприятное переживание, мы, метафорически выражаясь, срочно запускаем руку в ведро и выхватываем стратегию — все равно какую, любую, какая подвернется под руку, — чтобы почувствовать себя лучше. Мы не придаем большого значения тому, какая именно стратегия нам попалась и используется ли в ней самообман. Если она помогла и если она хоть сколько-нибудь похожа на правду, сойдет и так.

В этой главе я постараюсь показать, что копинг-стратегий существует множество и что необязательно использовать первую, которая попалась, когда вы шарили в ведре. Почти всегда можно найти утешительную мысль, не основанную на самообмане. Надо только поискать в ведре чуточку подольше. Вот несколько распространенных примеров.

Составляем план

В одном эпизоде телесериала «Офис» бестолковый руководитель отделения Майкл Скотт получает сверху приказ — до конца месяца сократить одного из сотрудников. Майкл терпеть не может совершать поступки, которые грозят неодобрением со стороны коллег, поэтому изо дня в день откладывает неприятную задачу. В последний день месяца, когда до конца дня остается всего лишь несколько часов, Майкл по-прежнему не может решить, кого именно уволить. Джим Халперт, агент по продажам, ехидно подытоживает склонность Майкла к самообману: «Кажется, он не оставляет надежду, что кто-нибудь вызовется добровольцем. Или попадет под автобус до истечения срока»[80].

Да, некоторые способы справляться с неприятными мыслями основаны на самообмане — например, когда человек убеждает себя, что эту работу вовсе и не нужно делать, или попросту отрицает существование проблемы в духе Майкла Скотта. Но существуют и честные копинговые стратегии, например разработка гипотетического плана.

Однажды я допустила оплошность по отношению к подруге и целую неделю мучилась чувством вины. Следует ли мне извиниться? «Нет, это излишне. Скорее всего, она даже не заметила», — неоднократно говорила я себе. Или: «Наверняка она меня давно уже простила». Понятно, что эти противоречащие друг другу утверждения меня не утешали, потому мне и приходилось повторять их снова и снова.

Наконец я сказала себе: «Ну хорошо, допустим, мне в самом деле надо было бы извиниться. Как я стала бы это делать?» Я быстро набросала вкратце извинение, которое для меня было не слишком мучительно произнести вслух. Потом я представила себе реакцию подруги и поняла, что она не будет сердиться, а, наоборот, обрадуется. Мысль об извинениях стала уже не такой страшной, и я вернулась к первоначальному вопросу: «Следует ли мне извиниться?» На этот раз ответ прозвучал гораздо ясней: «Да, следует».

Просто удивительно, насколько рвение, с которым мы отрицаем нечто, уменьшается, как только появляется конкретный план: что бы вы стали делать, если бы это нечто было правдой? Он не обязательно должен быть подробным. Даже самый простой план, например: «Вот как я стану объяснять нашу неудачу своим подчиненным» или «Вот с чего я начну поиски новой работы», — огромный шаг, сделав который вы понимаете: совершенно необязательно обманывать себя, чтобы справиться с трудностями в жизни.

Нет худа без добра

Иногда в разгар жаркого спора меня накрывает леденящее подозрение, что я в этом споре неправа. Оказаться в таком положении очень неприятно. И чрезвычайно соблазнительно вытеснить неудобную мысль из головы и сосредоточиться на том, чтобы сохранить лицо.

Но вместо этого я начинаю перебирать в уме плюсы ситуации. Признав свою неправоту, я заработаю кредит доверия на будущее. В следующий раз мое слово окажется более веским, ведь я показала, что не буду стоять на своем лишь ради того, чтобы оказаться правой. Я словно бы инвестирую в свою будущую способность убеждать людей.

Если вы потеряли работу, возможно, вас утешит мысль, что теперь вам не нужно терпеть неприятных коллег. Если вы сходили на свидание и оно оказалось неудачным, может быть, вы сделаете из этого забавную историю, которую сможете рассказывать друзьям. Положительная сторона любой ошибки — урок, который вы из нее извлекаете, чтобы не повторять эту ошибку в будущем.

Помните: вы не стремитесь убедить себя, что делать ошибки хорошо и полезно. Не нужно внушать себе, что этот лимон на самом деле сладкий. Вы хотите не уговорить себя, что вся ситуация состоит исключительно из светлых пятен, а понять, что у нее две стороны — темная и светлая. Но во многих случаях этого достаточно. Увидев плюсы своего положения, вы легче примиритесь с его минусами.

Переключаемся на другую цель

Один мой друг по имени Джон основал компанию по разработке программного обеспечения и много времени проводил, проводя собеседования с кандидатами на рабочие места. Но вскоре он заметил нечто неприятное. Джон должен был бы радоваться, обнаружив, что кандидат — хороший программист, заинтересовавшийся вакансией. Без хороших программистов новая компания по разработке программ погибнет. Однако Джон ощущал скорее разочарование или обиду. Он рассматривал работу соискателя в мельчайших деталях, выискивая предлог, чтобы ее отвергнуть.

Джон поразмыслил о своем поведении и понял: «Я всегда гордился тем, что, куда бы я ни пришел, я оказывался лучшим программистом среди всех присутствующих». Поэтому он подсознательно стремился опорочить «конкурентов». Такая у него была копинговая стратегия для поддержки самооценки.

Джон знал, что эта цель — быть лучшим программистом в любом коллективе — нереалистична, мало того, вредна для его новорожденной компании. И он решил переформулировать цель. Теперь он будет гордиться не тем, что он лучший программист, а тем, что отлично, проницательно оценивает способности других людей к программированию. Новая цель устраивала его как замена старой и к тому же помогала, а не мешала нанимать новых сотрудников.

Могло быть и хуже

Лето 1993 года называли «самым разочаровывающим моментом в истории лечения СПИДа»[81]. Уже несколько лет отчаявшиеся больные возлагали все надежды на новое лекарство — азидотимидин, или АЗТ, который, как предполагалось, замедляет наступление болезни. Ранние клинические испытания в США показали, что АЗТ подает надежды.

Однако еще одна группа ученых в Европе тоже вела исследования АЗТ. После трех лет работы, в 1993 году, она опубликовала свои выводы. Новость была сокрушительной: АЗТ ничуть не лучше плацебо. Из больных, принимавших АЗТ, к концу исследования осталось в живых 92 %, а из принимавших плацебо — 93 %.

Более того, никаких других лекарств на горизонте не было. Поскольку ранние испытания вроде бы доказали эффективность азидотимидина, правительство прекратило работу над альтернативными лекарствами. Многие активисты отчаялись. Многие пациенты погрузились в депрессию: до сих пор они держались только надеждой на АЗТ, которая оказалась миражом.

Но кое-кто решил не бросать оружие. В документальном фильме «Как пережить чуму», рисующем историю кризиса, связанного со СПИДом, режиссер Дэвид Френс отразил историю небольшой организации Treatment Action Group (TAG). Члены группы пристально следили за разработкой лекарств и знали, что шансы ученых сразу найти чудодейственное средство очень малы. Когда летом 1993 года разошлась плохая новость про азидотимидин, участники группы были разочарованы, но не сломлены.

Многие из участников TAG сами были ВИЧ-положительными. Как же они умудрялись не падать духом, если реалистично оценивали шансы на появление лекарства? Они, в частности, старались радоваться тому, что дела могли бы обстоять гораздо хуже. Френс показывает одну встречу группы в то трудное лето. Один из активистов, Питер Стейли, сказал: «Может быть, таково наше будущее, может быть, нам суждено наблюдать умирание друг друга. Если так, то это будет просто ужасно. Это уже ужасно, и мы мало что можем поделать… Я просто… ну, знаете, я просто, честно, рад, что рядом со мной есть другие люди. Не всем так везет»[82].

Способность группы TAG сохранять положительный настрой, не отрицая реальности своей ситуации, была ее ключевой сильной стороной, которой вскоре предстояло сыграть особо важную роль (как мы увидим, когда вернемся к этой истории в главе 14).

Наверняка вы читали какие-то из многочисленных книг и статей, вышедших за последние 30 лет, с названиями вроде: «Почему самообман может быть полезен»[83] или «Обманывая себя: скрытая сила самообмана»[84]. Или даже: «Люди, страдающие депрессией, видят мир объективнее — а счастливые, возможно, слегка заблуждаются»[85]. Эти книги и статьи описывают одно из направлений психологии, основной тезис которого — наше психическое здоровье зависит от «положительных иллюзий» в восприятии самих себя и своей жизни.