Джулия Филлипс – Исчезающая земля (страница 31)

— Может, он жив?

В раковине темнели волоски Артемовой щетины. Он побрился, когда жена ушла на работу. Этот мир создан, чтобы люди страдали.

— Артем погиб, — ответила Ревмира, и сестра заплакала еще горше.

Инна ждала на кухне. Повесив трубку, Ревмира пошла в спальню и закрыла дверь. На одеяле лежит его подушка. Ревмира потрогала ее. Мягкая. На прикроватном столике его книга. Стакан с водой — она допила ее.

Пустой стакан поставила на его сторону одеяла, книгу положила туда же. На одеяле проступили складки. Ревмира открыла ящик столика. Там нашла перочинный нож, запасные солнечные очки, пузырек витамина Д. Все предметы разместила на кровати. Приятно посмотреть на его вещи в одном месте. Почему бы не разложить их все? Больше ничего не остается. Ревмира подошла к комоду и достала его свитера, брюки, белые нательные майки, ношеные трусы. Когда она видела мужа в последний раз, на нем была домашняя одежда. Синие спортивные штаны и старая майка. Их она достала из корзины для грязного белья. Ревмира не знала, в чем он пошел на работу, но скоро она это выяснит.

Ей нужно было увидеть его тело.

Горка вещей на кровати выглядела жалко. Из шкафа Ревмира достала другую одежду.

Нужно все собрать. Разложить воспоминания по полочкам. Они познакомились за год до ее тридцатилетия. Бывшие одноклассницы успели родить, а у нее, такой молодой, не было ничего, кроме работы и погребенной истории. Ее сторонились. Только Артем не испугался. Он был другом ее друга, их познакомили на вечеринке. Он профессиональный биатлонист, тренировался на подмосковной базе, много лет спустя вернулся на Камчатку. Соревнования не приносили побед, Артем похудел, научился быть сильным и беспристрастным.

Прошло меньше месяца со дня знакомства, и они переспали. У Артема в комнате темно, родители ушли, за стеной сестра, Ревмира сняла с него одежду. У него мускулистые плечи и ноги. Она пробежала пальцами по рельефу его мышц. Погладила грудь и почувствовала, как бьется его сердце атлета. Артем быстро дышал. Тело выдавало его.

Крепко обхватив пальцами штангу внутри шкафа, она расплакалась. В последний раз они занимались любовью в среду. Сегодня суббота.

Неужели он хотел ее и поныне? Как ему удалось так надолго сохранить желание? Несколько месяцев после свадьбы Ревмира просто наслаждалась им, его фигурой, его заботой, а потом вдруг без ума влюбилась. Они ехали в автобусе. Был сильный снегопад, каких, кажется, не будет больше никогда. С неба падали такие крупные хлопья, что водитель вел автобус по наитию, не разбирая дороги. Отъехав на три квартала от остановки, Артем повернулся к Ревмире, поднял воротник ее пальто и застегнул молнию до подбородка. Он пониже надвинул ей шапку и пощупал запястья: плотно ли застегнуты перчатки? Потом взял ее за руку и стал смотреть вперед. Ревмира, закутанная от ушей до пяток, почувствовала себя живой. Наконец-то она ожила. По телу побежала кипучая кровь.

Она сидела в автобусе, взволнованная и напуганная. Поверила, что впереди еще много чудес. Только глаза глядели над шарфом, а за окном чистый новый мир. Сколько надежд! После смерти Глеба Ревмира осталась совсем одна, и вдруг, сидя на этом мягком сиденье в полном автобусе, она почувствовала, что одиночество закончилось. Она облегченно вздохнула, уткнувшись в ворот пальто. Артем.

Ее муж. Ее спасатель. Он выполнил свой долг. Дальше Ревмира будет жить без него. Она утерла слезы и вернулась на кухню. Увидев ее, Инна встала с телефоном в руках и сказала, что отряд возвращается.

— Хорошо, — ответила Ревмира. Она взяла тарелку и кружку мужа из сушилки.

Из ванной забрала зубную щетку, бритву, одеколон, лосьон после бритья — все вещи положила в общую кучу.

Почти все последние двадцать шесть лет ее мысли занимала доброта Артема, их карьеры, разговоры за обедом и ужином, помощь другим людям. Ревмира наблюдала, как рушится страна, и надеялась, что они с мужем выстоят. Она ошиблась. Двенадцатичасовые смены, работа в больнице, призывы к властям — все это удел молодых. Все напрасно: ни она, ни муж никого не защитили.

Ревмира опять подошла к шкафу, достала чемодан Глеба и ухнула его на кровать. Под его весом вещи Артема примялись. Она открыла чемодан, замки больно врезались в пальцы. Внутри увидела кое-какие памятные вещи и безделицы, о которых успела забыть. Ей хотелось побыть с вещами мужа — это все, что у нее осталось. Вот его письма. Потускневшие чехлы от виниловых пластинок. Зимняя шапка, паспорт. Она достала из чемодана все вещи, оставила его на кровати и свернулась калачиком на одеяле.

Ботинки, пряжки от ремней, документы, шарфы. Ревмира думала, что сама умрет после того, как не стало Глеба. Она решила, что и правда умерла. Тот день отнял у нее мужа и придавил к земле. Ее удерживала на ногах не сила гравитации, а горе. Но теперь Ревмира будет жить. Ей придется. Такова ее судьба: жить, пока остальные уходят. Не ища радости.

МАРТ

Спустя три дня бойкота после того, как кухню затопило, Надя с Милой вылетели с вертодрома Эссо в Палану. В вертолете они сидели одни на целом ряду. Весь полет пятилетняя Мила уплетала огурцы и рисовала принцесс с огромными грудями. В блокноте она обводила два больших круга и хихикала, потом вокруг этих кругов рисовала еще два, гораздо больше, и снова смеялась, потом сосредоточенно поджимала губы и рисовала другие два, больше прежних. Надя заглянула ей через плечо:

— А мужчин не будет?

Мила сразу же нарисовала человечка, крупнее остальных, на груди поставила две крохотные точки вместо сосков.

— Я не просила тебя рисовать его, — заметила Надя.

Мила опять взяла ручку и обвела точки кружками.

— Красота! — похвалила Надя и посмотрела в иллюминатор на белую землю.

Они уже пролетели над горным хребтом, который начинался в Эссо. Последние несколько дней перед полетом Надя предлагала пилоту то одно, то другое в обмен на место в небольшом вертолете, который застрял в Эссо из-за бурана. В селе остался Чега. И его арендованный дом-помойка, где они жили последние три года. На днях прорвало трубу, вода стояла по щиколотку, плиточный пол казался желтым. «Позвони хозяину» — такими были последние слова, которые Надя сказала парню во вторник. Сегодня она оставила ему записку на кухонном столе, прижав ее стеклянной банкой с медом.

Они с Милой начнут новую жизнь. Надя обняла дочь.

— Котенок, давай не будем рассказывать дедуле с бабулей о том, что случилось на этой неделе.

Мила нарисовала еще один кружок.

— Хорошо.

— Представь, что я дедушка. Расскажи-ка, Мила, какие у тебя новости?

— Никаких! На этой неделе прорвало трубу, и у нас дома был настоящий каток.

Надя помолчала.

— Этого рассказывать мы не будем.

— Я подумала, не надо говорить, что вы с папой поругались.

— Да, об этом тоже не надо говорить. Лучше вообще ни о чем не рассказывать. — Надя сжала дочкино плечо, убрала руку и поглубже уселась в кресло, уперев колени в спинку впередистоящего сиденья.

Какая разница, что Мила расскажет дедушке с бабушкой? Через пару месяцев их жизнь наладится, и не придется ничего объяснять родителям. Чтобы больше не думать о том, из какой ледяной дыры они уехали, она разблокировала телефон, нашла альбом Рианны и вставила в ухо наушник. Другой осторожно вложила в нежное ушко дочери и включила ритмичную музыку.

К Палане подлетели с востока. С высоты поселок выглядел неухоженным, даром что административный центр: серые грязные улицы, нагромождения домов, ряды деревянных построек тянутся к морю. Надя не была дома с тех пор, как вместе с Милой они переехали на юг, в Эссо. С воздуха она не заметила новых построек.

Родители встретили их в аэропорту. Ни отец, ни мать не спросили у Милы, какие новости. Надина мать сказала:

— Я даже не буду спрашивать, почему Чега не приехал.

— Работы много, — ответила Надя. — Он теперь не только для газеты снимает, но и на свадьбах фотографирует, и на других мероприятиях.

И хотя парень не приехал по другой причине, упомянуть о его успехах было приятно.

— Пусть отдохнет от тебя. С тобой непросто.

— А кто меня такой воспитал? — буркнула Надя. Мать плохо слышала, она щурилась, глядя на других пассажиров, будто искала знакомые лица. Отец наклонился к Миле и потрепал ее за щечки.

На девочке была блестящая фиолетовая куртка — Надин подарок на Новый год. Как Наде повезло, что она работает в Сбербанке! Если бы не работа, они с дочерью едва ли приехали бы. Семь недель оплачиваемого отпуска! Они с Чегой хотели использовать эти дни, чтобы съездить летом в Сочи, но потом лопнула труба, они поссорились, Надя серьезно поговорила с начальством, объяснила необходимость отпуска «семейными обстоятельствами», и вот планы изменились.

Впереди семь недель. Отпуск закончится в мае. Времени предостаточно: Надя найдет хорошую квартиру. Конечно, не в Палане и не в Петропавловске, где учится сестра Чеги. Может, в Казани или даже в Европе. Что, если в Стамбуле или Лондоне? Чега больше их не держит, они с Милой смогут объехать весь мир. У Сбербанка есть офисы в разных странах.

В машине Надя села на пассажирское сиденье, а отец с Милой назад. Мать придвинулась поближе к рулю и продолжала щуриться, хотя вокруг стояли только покрытые снегом и льдом машины.

— Мама, ты хорошо видишь? — спросила Надя. Мать не ответила. Надя развернулась к отцу. — Она плохо видит?