Джулия Филлипс – Исчезающая земля (страница 20)

— Угадайте, кто к нам едет? — Пытаясь перекричать музыку, она проскользнула на свое место за праздничным столом. Лада отвлеклась, разглядывая мишуру, приставшую к Кристининым ступням. Серебристые блестки вспыхнули и пропали. — Маша!

— Кто? — переспросил парень на другом конце стола.

— Маша! — повторила Кристина. Довольная, живая, губы раскраснелись от водки. Лада не могла поверить своим ушам. — Маша Закотнова!

— Кто? — переспросил парень более язвительно. Раздался смешок.

Маша. Музыка играет слишком громко. Теперь Ладе так же сильно хотелось протрезветь, как совсем недавно хотелось праздновать. Она сфокусировала взгляд на еде перед собой: торт, мясная тарелка, копченый сыр и сыр «косичка», апельсиновые шкурки, коробки с соком в несколько рядов. Яблоко — то, что надо. Лада протянула руку над покрытым скатертью столом и взяла фрукт. В арендованном на праздники доме жарко: из сауны в конце коридора идет пар, но яблоко на удивление холодное. Лада положила его на колени.

— Давай, — сказал парень, зажатый рядом с ней, взял яблоко с ее коленей и начал снимать кожицу кухонным ножом.

Лада опять посмотрела на Кристину и спросила:

— Сегодня приедет?

— Сегодня. Не хочешь ее повидать?

— Что ты, — ответила Лада. — Наоборот, хочу!

— Хорошо, потому что она уже в пути. — Кто-то откупорил очередную бутылку, Кристина передала свою рюмку дальше, чтобы ей тоже налили. — Вызвала такси, приедет к нам от родителей. Я говорю, все кровати заняты, а она — мол, мне и на полу хорошо.

— Она симпатичная? — спросил двоюродный брат Кристины. — У меня в кровати хватит места для двоих.

— Ты не в ее вкусе, — ответила Кристина. Ей предали стопку. Она подняла ее и обратилась к гостям: — У кого есть тост?

Сосед протянул Ладе очищенное яблоко. Он порезал его на дольки и вырезал сердцевинку. Девушка положила один кусочек в рот и подняла свою стопку. Последнюю на сегодня, честное слово.

— За Новый год! — сказал сосед. — Пусть завтра мы проснемся здоровыми и счастливыми!

— И пусть сбудутся все наши желания! — подхватил Кристинин брат, обнажив хищные зубы. Соседка толкнула его, и все с их стороны стола подпрыгнули. Лада опрокинула рюмку, алкоголь обжег горло. Она закусила яблоком. За столом оживленно говорили. Она так захмелела, что с трудом различала слова.

Откуда Кристина знает, кто в Машином вкусе? Маша такая… Они не виделись лет семь, с тех пор как поступили в институт. По сути, то послевыпускное лето стало последним для их дружбы втроем. Маша поступила на бюджет в Санкт-Петербургский университет. Перед ее отъездом они неделями напролет валялись в кровати и смотрели комедии, обещали созваниваться как можно чаще, но как только Маша уехала, она пропала. Сначала писала, что учеба не оставляет свободного времени на звонки, а потом и вовсе перестала отвечать.

Когда экзамены на первом курсе закончились, Машины родители позвали Кристину с Ладой в аэропорт встречать дочь: она летела домой на летние каникулы. Из самолета вышла усталая исхудавшая девушка. Подруги обняли ее — кожа да кости. Маша приехала только на каникулы, задерживаться дома она не собиралась.

Вот и все. Целое лето она не отвечала на их сообщения. Когда начался осенний семестр, подруги поняли, что Маша улетела в Питер. Наступили новогодние праздники, потом снова лето, и так пять лет. Питер молчал. Кристина смогла сохранить связь с подругой, но общались они редко. Они с Машей переписывались в интернете, а потом Кристина рассказывала Ладе самое интересное: Маша окончила университет с красным дипломом, нашла работу в западной компании, получает зарплату в евро, съехалась с кем-то и живет теперь в самом центре города, чуть южнее Невского. Две подружки в Петропавловске окончили местный вуз и до сих пор жили с родителями. Кристина работала в магазине спортивных товаров на десятом километре, а Лада — на ресепшен в гостинице «Авача». Маше накладно летать домой, объяснила Кристина. Перелет слишком дорогой. Только за квартиру в Питере она платит двадцать восемь тысяч в месяц.

Как Лада могла прокомментировать эти скудные рассказы? «Ясно» — вот и весь ответ. Или «круто». Ей не хотелось, чтобы на другом конце страны над ней смеялись. Кристина обязательно скажет Маше, что Лада завидует; она собирала все сплетни, какие только слышала. Странно, что Маша продолжала общаться именно с ней; сколько на свете девчонок, которые никого не обсуждают и не пересказывают слухи! В детстве Кристину с Машей крепкая дружба не связывала. Зато Лада с Машей были очень близки, в их телах билось одно сердце.

Во всяком случае, Ладе так казалось. Она отдавала Маше всю себя. Они жили в соседних домах и сидели за одной партой. Если Маша находила интересную книжку, то читала ее Ладе вслух. Иногда они могли читать неделями напролет. Лада укладывалась на ковер в Машиной комнате, а Маша с выражением читала предложение за предложением, лежа на кровати. Так Лада прослушала всего Шерлока Холмса; вот детектив говорит голосом подруги: «Мой дорогой Ватсон, не в моих правилах вставать на пути у следствия». Когда Маша уехала в Питер, с собой она забрала и любовь Лады, но так ее и не вернула.

Ну и пусть. Лада положила в рот еще один кусок яблока. Маша едет. Сюда. Сейчас.

Лучше уж увидеться с подругой сегодня, лицом к лицу, чем однажды вдруг заметить ее на улице, где они росли. Так она сможет поздороваться, оставить их историю в уходящем году и начать новый год, исцелившись от этой раны.

Заиграла более ритмичная музыка. Сосед налил Ладе еще рюмку.

— Мне больше не надо, — попросила она.

— Расслабься. — Парень придвинул к ней стопку.

Сквозь запотевшее стекло позади него не было видно звезд, ночь казалась непроницаемо черной. Не видно огней фар. Лада вздохнула. Кожа у нее мягкая: приехав в дом, девушка попарилась в сауне. К бедру прижалось скользкое мускулистое бедро соседа. Лада склонилась к его уху и поблагодарила, стараясь четко артикулировать слоги. Спасибо.

— Не за что!

Она почувствовала запах свежего пота и табака.

— Как, говоришь, тебя зовут? — спросила Лада. — С кем ты приехал?

Парень улыбнулся. На широкой груди бурые пятна от акне.

— Я Егор, друг Толика.

Лада покачала головой, а Егор указал на темноволосого незнакомца за другим концом стола. Сосед продолжал:

— Толик — крестник моего дяди. Вообще-то меня дядя пригласил. Заставляет чаще выходить из дома.

— Прикольно. Мои родственники, наоборот, хотят, чтобы я чаще появлялась дома, — ответила Лада, опрокинула стопку и улыбнулась. — Ты живешь с дядей?

— Нет, один.

— В Петропавловске?

— На севере.

— Точно, вспомнила. — Лада успела забыть. Егор не был похож на коренного, но, когда его машина показалась перед домом, кто-то упомянул о северных селах. Наверное, Толик.

— Кого ты тут знаешь? — спросил он.

— Кристину.

Машу. Уже нет, а может, все еще да.

Она едет к ним. Как странно! Лада почти никого не знала на вечеринке. Только Кристину, ее парня и двоюродного брата. И несколько однокурсниц, одна из которых пришла со своим мужем следователем. Лада его узнала: видела по телевизору. Он сидел за другим концом стола и с набитым ртом с кем-то спорил о политике местных властей. Теперь Лада знала еще и Егора. Остальные гости — друзья друзей. Девять человек ели и пили, еще пятеро парились в сауне.

В детстве Маша не любила многолюдные праздники. На ее двенадцатый день рождения мама взяла их с Ладой в поход на Авачинский вулкан. Как давно это было! Лада прекрасно запомнила тот день. Ярко-желтые листья у подножия вулкана, земля ржавого цвета на вершине, минеральный привкус воды в бутылке, ровный звук шагов. Когда прошлым летом пропали сестры Голосовские, Лада смотрела на их фотографии, а видела свое детство. Часами напролет они с Машей гуляли по городу. Если закрыть глаза, можно представить, что ей снова двенадцать. Грудь еще не наметилась, тело легкое. А впереди Маша, маленькая и хрупкая.

Тогда все, чего ей хотелось, — проводить время только вдвоем. Однако в Питере Маша изменилась. Очень изменилась.

Гости перекрикивались, обсуждали фильмы, когда подъехало такси. В окнах кухни мелькнул свет фар. Кристина подскочила к двери. Лада осталась одна — навеселе, взволнованная, почти голая. Лучше бы она переоделась. Вот-вот появится подруга, которую Лада не видела столько лет, а она в купальнике — что за дичь! Челка подсохла, и волосы кудрявились, — Лада потрогала свой лоб. Деваться некуда. На нее никто не обращал внимания. Рядом сидел Егор, дружелюбный великан. Лада подложила ладони под бедра и стала смотреть в сторону прихожей.

— Народ! Маша приехала, — объявила Кристина, вернувшись на кухню. — Машенька, знакомься: Зоя, Коля, Толик, Володя, Ира, Андрюшка и Егор. Не бойся, если что, я напомню, кто есть кто. А вот и Лада. — Та попробовала встать, но оказалась зажата между столом и соседями. Пришлось чуть приподняться над лавкой. Если бы ее не зажимали, что бы она сделала? Неужели обняла бы подругу, которая забыла ее? Нет, едва ли. Лада снова села. Маша бросила рюкзак к стене и протиснулась на банкетку вслед за Кристиной.

Подруга детства похорошела. Волосы до плеч, светлая кожа цвета шампанского; она не надела лифчик. На лице то самое выражение: чуть прищуренные глаза, поджатые губы, за которое мама Лады называла Машу маленькой тетушкой, но теперь оно стало более расслабленным, пропала детская жеманность, появилась естественность. Все ее тело выглядело подтянутым.