Джулия Джонс – Ученик пекаря (страница 69)

— Мальчик все еще следует за ним?

— Видимо, да, ваше преосвященство.

Тавалиск осмотрел фрукты, прикидывая, что взять на этот раз.

— Можешь идти, Гамил, только сперва окажи мне небольшую услугу.

— Охотно, ваше преосвященство.

Тавалиск расстегнул свое одеяние.

— Попробуй вывести вот это жирное пятно. А если не сумеешь, вычти, пожалуйста, стоимость платья из своего жалованья.

Таул вошел в городок, где имелось несколько лавок, конюшня, кузница и таверна. За последние дни он хорошо продвинулся вперед и был доволен собой. Рорн остался далеко позади, и окрестности изменились: селения попадались все реже и были все меньше, дорога превратилась в две узкие колеи, и на ней почти не встречалось путников. Вдалеке вставали бледные пики гор.

Таул решил посетить местную таверну. Время перевалило за полдень, и настала пора подкрепиться. Таул полагал, что немного эля вместо воды значительно поднимет его дух.

Войдя внутрь, он тут же пожалел об этом. Вместо тепла и веселья, обычных для придорожной харчевни, его встретило запустение — только двое сидели в углу, занятые какой-то игрой. В очаге не горел огонь, солома, устилающая пол, была грязна, и пахло тухлым мясом. Таул хотел было уйти, но тут из-за стойки вышла женщина и загородила ему дорогу.

Пришлось заказать выпивку. Женщина, лукаво подмигнув ему, отправилась за элем и вскоре поставила перед ним пенную кружку, не спеша уходить.

— Куда путь держишь, золотой мальчик? — Она была пухленькая и курносенькая, и Таул не мог отказать ей в привлекательности. Но улыбалась она только ртом, не глазами.

— На север.

— В Тулей, что ли? У меня там двоюродная сестра — она говорит, что в Тулее ничего хорошего нет, кроме еды. Крабы и омары там будто бы с ее голову величиной. А голова у нее и правда большая. — Женщина рассмеялась над собственной остротой — пронзительно и немелодично.

— Нет, в Тулей я не собираюсь. — Таул не желал открывать кому-либо цель своего пути.

— Может, подать тебе перекусить — кусок пирога или миску жаркого? — Женщина подалась вперед, показывая ложбинку между грудями.

— Нет.

— Что, монеты негусто? — выпрямилась подавальщица.

— Нет, просто я уже поел.

— Один путешествуешь?

— Да.

От Таула не укрылся ее оценивающий взгляд.

— Ты не слишком хорошо снаряжен для того, чтобы идти дальше Тулея.

Таул, видя, что она пытается побольше у него выведать, промолчал, и женщина удалилась обратно за стойку. Таул, попивая свой эль, заметил, как из задней двери вышел человек и заговорил с ней. Таул их не слышал, но женщина все время посматривала в его сторону. Он решил, что пора уходить, допил эль и встал. Идя к выходу, он нарочно извлек свой длинный нож и осмотрел его — на всякий случай.

Выйдя наружу, он порадовался ласковому солнцу и свежему воздуху. Немощеная дорога, ведущая на север, лежала перед ним, и он вышел из города, насвистывая песенку, которой научился у Карвера на «Чудаках-рыбаках». В ней повествовалось о силе, храбрости, красоте и мужских достоинствах мореходов. Таул не причислял себя к певцам и потому довольствовался свистом.

Не успел он уйти далеко от города, как на него напали. Таул ожидал этого и тут же выхватил нож. Нападающих было трое — те самые, кого он видел в таверне. Один из них попытался свалить Таула. Рыцарь, обернувшись, полоснул его по животу, но промахнулся и порезал себе руку. В гневе он ударил врага кулаком, попав в бок, — тот пошатнулся, но не упал. Второй подбирался к Таулу с ножом. Таул, увернувшись от удара, вонзил свой нож в незащищенную грудь противника — лезвие вошло между ребрами, и грабитель рухнул.

В тот же миг Таул получил сильный удар под колени и пролетел несколько шагов вперед, едва удержавшись на ногах. Этот удар нанес третий, вооруженный огромной дубиной. Первый между тем уже подходил с ножом наготове, и Таул вынужден был обороняться сразу против двоих. Человек с дубиной огрел его по плечу и свалил наземь.

И вдруг на спину первому кто-то прыгнул. Человек с дубиной на миг замешкался — Таулу хватило этого, чтобы вскочить на ноги и пырнуть его в живот. Покончив с ним, Таул обернулся к последнему разбойнику, который силился сбросить с себя неожиданного противника. Таул распорол ему бок и добил ударом в сердце.

Мальчик с ликующим воплем запрыгал на месте. Таул, с трудом отдышавшись, воскликнул:

— Во имя Борка, что ты здесь делаешь? — Плечо болело, но, кажется, не было сломано.

— Как что? Спасаю тебе жизнь, ясное дело. — Хват торжествующе ухмылялся. Таул отошел от места боя, все еще отдуваясь. — Один ушел — я видел, как он уполз в кусты. — Таул не ответил, и Хват спросил: — Ты не собираешься прикончить его?

Таул покачал головой и присел передохнуть на обочину.

— Ты, помнится, собирался вернуться в Рорн.

— Счастье твое, что я этого не сделал.

Таул не мог отрицать, что вмешательство Хвата, быть может, действительно спасло ему жизнь.

— Взбредет же, однако, в голову прыгать на спину вооруженному человеку! Он ведь убить тебя мог. — Таул принялся вытирать нож пучком травы.

— Я об этом не думал. Увидел, что ты в беде, ну и бросился в драку. Я не трус и в Рорне попадал еще и не в такие передряги.

Таул посмотрел на пустую дорогу — пора было уходить, чтобы не оказаться застигнутым рядом с двумя мертвецами. Он взглянул на мальчика, думая, как быть с ним, принял решение и встал.

— Пойдем-ка отсюда, — сказал он Хвату.

— Ступай вперед, — крикнул тот. — Я тебя догоню. Скоро он в самом деле догнал Таула — бегом, запыхавшись.

— Зачем ты отстал?

— Да так, было одно дельце.

— Что за дельце?

— Поудил маленько.

— Что значит «поудил»? — теряя терпение, рявкнул Таул.

— Ну, обшарил мертвецов — нет ли на них чего. — Увидев неодобрительный взгляд Таула, мальчик поторопился оправдаться: — Я знаю, ты рыцарь и тебе честь не дозволяет это делать. Ну вот я и взял эту работу на себя.

— Дай сюда.

— Но это моя находка!

— Дай сюда!

Хват вынул из-за пазухи кошелек и отдал Таулу.

— Шесть серебряных монет и одна золотая, — похвастался он.

— Что еще ты нашел?

— Да так, и говорить не о чем, — уклончиво молвил Хват.

— Впредь не смей грабить мертвецов — особенно тех, которых убил не ты.

— А что ты сделаешь с этими деньгами?

— Оставлю у себя. Мне они пригодятся, раз ты увязался за мной.

Мальчик просиял и мигом обрел свою прежнюю беззаботность.

— Я ж тебе говорил — ты не будешь знать забот с деньгами, покуда я рядом.

— Вот что, Хват, — помрачнел Таул, — не думай, что тебя ждут веселые приключения. Нам предстоит долгий путь, плохие дороги и скверная погода, а где и вовсе никаких дорог. Ты сам сегодня видел, что может случиться с путниками. Я и за свою-то жизнь не могу отвечать, не говоря уж о жизни такого упрямого мальчишки. Да, я у тебя в долгу и отчасти потому беру тебя с собой — но как бы ты не пожалел, когда я начну возвращать тебе долг.

Становилось поздно. Небо на западе окрасилось алым, и бриз дохнул первой вечерней прохладой. Таул решил идти и в сумерках, желая не только наверстать упущенное, но и испытать выносливость мальчика.

Тетушка Грил, собираясь отобедать, густо намазалась свинцовыми белилами и, раздавив несколько клюквин, натерла щеки их соком. Пусть она уже не так молода, подумалось ей, фигура у нее еще хоть куда. Она обозрела своей гардероб, решая, что надеть, и остановилась на самом простом голубом платье — предстоящий вечер не сулил ничего особенного. Ее сестра, живущая теперь в Брене, не раз корила ее за то, что она рядится без нужды.

— Тетушка Грил, тетушка Грил! — ворвалась в комнату служанка.

— Чего тебе, несчастная?

— Ох, что я вам скажу! — вскричала взволнованная Кедди.

— Говори толком, не то я велю тебя высечь. Уймись и расскажи все по порядку.