Джулия Джонс – Ученик пекаря (страница 60)

— Ну а меня кличут Хватом.

— Ну, Хват, раз уж ты все знаешь о Рорне, чем тебя угостить на обед?

— Самое вкусное блюдо у нас в Рорне — пирог с угрями. Я съел бы кусок такого пирога, жареные рыбьи хвосты и луковый суп, только без морковки.

— Конечно, без морковки, — рассеянно согласился Таул, оставаясь мыслями по-прежнему далеко на западе, в Вальдисе.

Мейбор примерял свои новые туалеты, когда вошел слуга.

— Чего тебе, Крандл?

— Только что прибыло письмо для вас, ваша милость. Голубятник ждет вашего ответа. Он сам не свой от волнения — говорит, что письмо принес орел.

— От кого же оно? — рассеянно спросил Мейбор. Он примерял сейчас великолепный камзол и любовался собой в новом зеркале.

— Не могу знать, ваша милость.

— Скажи-ка, Крандл, этот камзол мне не тесноват? Портной уверяет, что он сидит превосходно.

— По-моему, он очень идет вам, ваша милость.

— Ты, пожалуй, прав, Крандл, я в нем выгляжу... как бы это сказать?

— Величественно, — подсказал Крандл.

— Вот-вот. Так что там с письмом? Ты можешь идти, — сказал Мейбор портному. — Помни: побольше вышивки и драгоценных камней — то, что ты принес, чересчур просто. — Портной, пятясь, вышел из комнаты, прихватив свою работу. — Дурак набитый — никакого понятия о блеске. Что-то приличное можно заказать только в Брене — а на это уйдет почти два месяца. Окажись здесь Баралис, я охотно выдавил бы из него его подлую жизнь вот этими голыми руками. О чем это мы говорили?

— О письме, господин.

— Ах да, дай-ка мне взглянуть на него. Должно быть, нечто срочное, раз его прислали с орлом. — Мейбор взял письмо. — Хорошо, теперь ступай!

Мейбора охватило легкое волнение. Письмо, очевидно, пришло издалека, и почерк, которым оно было надписано, ни о чем ему не говорил. Мейбор взломал печать и развернул письмо. Он не слишком хорошо читал по-писаному, а уж этот замысловатый почерк и вовсе трудно было разобрать. Наконец Мейбор уяснил мысль написанного и присел на кровать, задумчиво потирая подбородок.

Так он просидел довольно долго. В дверь постучали. Мейбор, думая, что это слуга, хотел прогнать его прочь, но вошел его старший сын, Кедрак.

— Как вы бледны, отец! Что случилось?

— Ничего, мой мальчик. Все хорошо. — Мейбор посмотрел на сына и решился. — Я только что получил весьма интересное предложение.

— От кого? — с напускным безразличием спросил сын.

— Сам не знаю... Могу, конечно, догадаться, но не стану. Довольно и того, что прислал его некто влиятельный и облеченный властью.

Кедрак утратил долю своего безразличия.

— И что же предлагает вам эта влиятельная особа, отец?

— Нечто вроде союза. — Мейбор тщательно подбирал слова. — Он намекает, что у нас общие интересы и мы могли бы многого достичь, объединив наши усилия.

— Вы говорите загадками, отец.

— Речь о Баралисе! — сердито воскликнул Мейбор. — Автор письма хочет поставить этого гнусного выскочку на место.

— Полагаю, нам незачем заключать такой союз, отец. Неужели мы не сможем разделаться с Баралисом своими силами? Скажите лишь слово — и я сам перережу его мерзкую глотку.

— Нет уж, — поспешно сказал Мейбор, памятуя о судьбе наемного убийцы. — Я приказываю тебе держаться от него подальше.

Тон отца не допускал возражений, и сын отвел глаза.

— Что же вы предпримете, отец?

— Отвечу, что заинтересован в союзе. Но излишней прыти проявлять не стану и настою на том, чтобы автор назвал себя.

Кедрак кивнул в знак одобрения.

— Но как вы узнаете, куда послать ответ?

— Голубятник его отправит. Я сегодня же напишу письмо.

— Должно быть, тот человек спешит, если прислал письмо с голубем.

— С орлом, — поправил Мейбор, и оба помолчали. Как известно, только с помощью чар можно заставить орла служить письмоносцем. Мейбор счел за благо переменить разговор: — Слышно что-нибудь о твоей злосчастной сестре?

— За этим я к вам и пришел. Поиски не принесли успеха. Уже двадцать четыре дня, как она ушла, и след уже остыл. Королевская гвардия прочесала весь лес и близлежащие селения — но она как в воду канула.

— Не могла же Меллиандра раствориться в воздухе. Где-то она должна быть.

— Ходят, правда, слухи...

— Какие слухи?

— Что девушку, похожую по описанию на нее, подвергли бичеванию в Дувитте.

— Дувитт! Но этот подлый городишко в пяти днях быстрой езды от нас. Не могла же она так скоро дойти туда!

— Вы забываете, что она купила в Харвелле лошадь, как только ушла из замка.

— И все же, Кедрак, никто не посмел бы сечь дочь лорда. Это просто досужие вымыслы. — Мейбор подумал немного. — Однако разберись с этим делом. Не поручай гвардейцам — пошли в Дувитт своего доверенного человека, и пусть выяснит, есть ли правда в этих сплетнях. Время не терпит — ее нужно найти.

— Хорошо, отец, я тотчас же займусь этим.

Когда за сыном закрылась дверь, Мейбор перечитал письмо еще раз. Тень улыбки мелькнула у него на губах: события принимали интересный оборот. Он уселся за письменный стол и принялся за нелегкое дело написания ответа.

Баралис шел от королевы. Он только что вручил ей лекарство для короля — порядком разбавленное — и был весьма доволен развитием событий. Королева неохотно призналась, что розыски Меллиандры пока не принесли плодов, след ее потерян. Этого и следовало ожидать. Королевская гвардия способна лишь на то, чтобы красоваться в своих мундирах!

Прошло уже много дней с тех пор, как они с королевой заключили пари; требуется только подержать у себя девушку еще пару недель — и он выиграет спор. И какая награда его ждет! Наконец-то его планы начинают осуществляться. Он вынудит королеву женить Кайлока на Катерине Бренской, единственном дитяти герцога Брена. Это будет самый значительный брак в истории Обитаемых Земель. Кайлок станет правителем двух крупнейших держав севера. Объединив военную мощь Брена и Четырех Королевств, он сможет покорить другие северные государства. Силы Халькуса уже подорваны — он, Баралис, позаботился об этом. Аннис, Высокий Град, Несс на дальнем востоке — все они падут. Кайлок будет править империей, не знавшей себе подобных. А он, Баралис, крестьянский сын, станет создателем этой империи.

Кайлок — его творение. Он вылепил его с изяществом, достойным придворного. Немного соблазна, немного слов о грядущем величии, немного чар — и мальчик стал его единомышленником. Кайлок, как и Баралис, жаждет познать силы, которые нельзя ни увидеть, ни потрогать. Все предопределено заранее: мальчик одинок от рождения, он не способен завести себе друзей и обречен на мучительное погружение в себя. Сейчас он на грани безумия. Его будет легко направить в нужную сторону — ведь он рожден для этого!

Баралис вышел во двор и, убедившись, что за ним никто не следит, нырнул в тайный ход, ведущий к убежищу. Думать о будущем — одно дело, воплощать его в жизнь — другое. Он никому не позволит, сколь мелким и незначительным ни был бы этот кто-то, стать на своем пути. Пришло время допросить мальчишку.

Джек сидел на скамье, подтянув колени к груди, чтобы согреться. Свой плащ он изорвал на бинты для Мелли. В последние дни у него было много времени для раздумий — никто не нарушал его одиночества, кроме часового, изредка приходившего его поддразнить.

Сколько всего случилось с того рокового утра сгоревших хлебов! Что проку оправдываться: он, и только он, повинен в том, что произошло в то утро. Разные люди отнеслись бы к нему по-разному. Одни, следуя обычаю, назвали бы его демоном. Фальк же считает его человеком, способным выбирать между добром и злом.

Слишком много раз он ощущал в себе неведомую силу, чтобы отрицать ее. Это отделяет его от других — но значит ли это, что он призван? Или жребий коснулся его случайно, как летящий по ветру осенний лист? Что-то в нем всегда знало, что он не такой, как все. Долгое время Джек приписывал это полному незнанию своего происхождения. Мать унесла свою тайну в могилу, отец неизвестен — что ему еще оставалось, если не воображать себя каким-то особенным? В мечтах Джек делал отца то шпионом, то рыцарем, то королем. А мать была цыганской принцессой, убежавшей от своих сородичей. Подобные вымыслы очень утешали его в детстве.

А на самом деле кто-то из родителей передал ему свой дар. Связано ли это с какими-то обязательствами? Как ему быть — использовать этот дар или укрывать его?

Джек пять лет проработал писцом у Баралиса и знал кое-что о вещах, на которые тот способен. Неужели и ему суждено стать таким, как Баралис? Человеком, который скрывает больше, чем показывает, кого боятся малые дети и за чьей спиной люди делают знаки, охраняющие от сглаза?

Дверь заскрипела, и на пороге возник он, Баралис. Джек не удивился ему — даже почувствовал облегчение от того, что тот пришел. Ожидание хуже всего. Джек хотел встать, но Баралис остановил его.

— Сиди, Джек, — спокойно и властно произнес он. — Тебе известно, зачем я пришел?

— Чтобы допросить меня. — Джек встал вопреки приказу, не глядя на Баралиса. Это вызвало легкое раздражение лорда, однако он промолчал.

— Я пришел, чтобы выяснить правду. — Баралис ступил вперед, и тень его упала на Джека. — Кто ты, Джек? Кому ты подчиняешься? — Баралис говорил тихо, почти шепотом. — И что случилось в то утро на кухне?

Джек пожал плечами. Он боялся, но ни за что на свете не показал бы этого Баралису.

— Ты отказываешься отвечать мне, мальчик?