Джулия Джонс – Корона с шипами (страница 112)

Последнее на этой улице здание было двухэтажным и — единственное из всех — покрашено в белый цвет. Ставни и оконные рамы тоже сверкали свежей побелкой, а крыша была покрыта свинцом. Из западной стены торчала толстая труба, а с восточной стороны дома громоздилась куча свеженакопанной земли. Через примерно одинаковые интервалы в ней попадались какие-то белые предметы. Все вместе напоминало огромную, подготовленную к посеву грядку.

— Ты не сказала мне, что Молдеркей — владелец покойницкой. — Райвис положил ладонь на лоб Тессы. Видимо, что-то его не устроило. Он достал из мешочка с лекарствами маленькую ампулу. — Прими-ка.

Тесса повиновалась. Под сладкой оболочкой оказалась какая-то микстура, скорее всего изготовленная из трав — окопника и тимьяна.

— Тетушка Викс говорила, что Молдеркей «хранит кости».

Райвис постучал в дверь.

— Это одно и то же.

Райвис помог Тессе слезть с лошади. Минуты две они вместе стояли и смотрели на аккуратную, выкрашенную белой краской дверь. Прошло еще несколько секунд, и деревянная часть двери распахнулись. Пара чрезвычайно светлых серых глаз уставилась на них через изящную металлическую решетку.

— Скоропостижная кончина? Или после тяжелой и продолжительной?

Тесса предоставила отвечать Райвису. Она не поняла, о чем их спрашивают.

— Ни то ни другое, — ответил он. — Мы пришли повидать Молдеркея. Эта дама — знакомая его двоюродной сестры миссис Викс.

Владелец светло-серых глаз с минуту обдумывал слова Райвиса. Потом он кивнул, подумал еще немного, а затем отодвинул засов и впустил их.

Тесса вступила в небольшую, ярко освещенную переднюю. Запах, который они почувствовали еще на улице, усилился. Воздух был сырым и холодным; влага оседала на стенах. Проследив за взглядом Тессы, сероглазый незнакомец — поверх синей рабочей одежды у него был повязан белый фартук — пояснил:

— У нас сегодня варка.

— Варка?

— Да, мисс. Раз в неделю мы вывариваем и очищаем кости.

— Краст! — Крик раздался из глубины здания. — Кто беспокоит нас в такое время?

— Пришли повидать тебя, Молдеркей, — не без торжественности объявил Краст. — Знакомые миссис Викс.

— Веди их сюда! Веди их сюда! Я не могу оставить кости без присмотра.

Тесса и Райвис переглянулись. Краст вытер руки о фартук и через лабиринт чистеньких коридорчиков с белыми стенами повел их туда, откуда раздавался голос. Наконец они очутились в просторной кухне с выложенными кафелем стенами.

Спиной к ним стоял какой-то человек. Он присматривал за железным котлом размером со средних размеров ванну. Котел стоял в очаге, на решетке. Под ним был разведен огонь. Стоило Тессе войти в кухню, как глаза у нее начали слезиться. Райвис молча подошел к противоположной двери и настежь распахнул ее, чтобы проветрить помещение. Свежий воздух ворвался в кухню.

Молдеркей мигом обернулся:

— Что это? Да что же это такое?! Краст, ты разрешил гостям открыть дверь?

— Нет, — ответил за Краста Райвис. — Он тут ни при чем. Просто я совершенно не переношу пара. От него у меня все тело покрывается фурункулами. Надеюсь, вы не хотите довести своего гостя до такого состояния?

— Конечно, нет. Спасибо, что предупредили. Краст, открой ставни и поставь нам стулья около двери.

Райвис усадил Тессу. От свежего воздуха ей сразу полегчало.

Молдеркей — угловатый, совершенно лысый человечек маленького роста — снова вернулся к своему котлу. Оба — и Молдеркей, и Краст — одинаково сутулились, спины у них были почти круглые.

— Вы не возражаете, если я не буду отрываться от работы? Это последняя партия. Кости почти готовы. Еще немного поварятся, потом я протру их спиртом и положу сушиться. Краст, принеси даме и господину что-нибудь закусить. Я думаю, настойка шалфея с медом и капелькой сливового джина как раз подойдет. И захвати каких-нибудь пирожков, например, тех, со смородиновым вареньем. А может дама хочет цукатов?

Цукаты... нет. Она покачала головой:

— Лучше пирожки.

— Замечательно! Краст! Не забудь подогреть их.

Молдеркей с удвоенным усердием принялся помешивать в котле. Вода кипела и булькала, выплевывая густые облака пара в трубу над очагом.

— Вы варите человеческие тела? — Тесса больше не могла сдерживаться. Она желала знать, что здесь происходит.

Молдеркей прижал руку к сердцу.

— Бог с вами, мисс. Я варю не тела, а кости. Конечно, кости честных людей, а не каких-нибудь там еретиков и убийц. — Он оглянулся через плечо и заметил изумленное выражение на лице Тессы. Не знаю, откуда вы родом, мисс, но здесь, в Мэйрибейне, ни один еретик или убийца не может быть поднят из земли. Его закапывают и дело с концом. Таков обычай.

— Таков обычай, — вторил ему Краст с другого конца кухни.

— Вы выкапываете трупы? — Тесса видела, что Райвис подает ей предостерегающие знаки. По-видимому, она спрашивала о вещах, известных даже детям. Но она не могла удержаться.

— Моя спутница выросла в монастыре, — снисходительно пояснил Райвис. — Мир за стенами обители ей почти неизвестен.

Молдеркей понимающе кивнул:

— В самом деле? Чего только не бывает на свете! Так вот, мисс, мы с Крастом забираем покойников у скорбящих родственников...

— Грузим на телегу, — вмешался Краст.

— Именно, на телегу, привозим сюда, обмываем и обряжаем должным образом, а потом хороним останки в нашем саду упокоения.

— И подсыпаем негашеной извести, — добавил Краст, — чтобы быстрей разлагались.

Тесса старалась слушать спокойно, но не могла унять дрожь. Значит, в куче земли с восточной стороны здания Молдеркей с Крастом зарывали тела.

— Но праведникам негашеную известь не подсыпают. Нет, ни в коем случае, — продолжал Молдеркей. — Божьи люди имеют право находиться в земле, сколько им заблагорассудится, то есть пока тела их не сгниют сами собой. Если зимой похороним, бывает, до полугода лежат. А если с известкой — месяц, и готово. Краст выбирает из земли косточки, а потом мы очищаем и вывариваем их в этом вот котле. Обычным людям добавляем щелок. А праведникам — пепел и телячью мочу.

Тесса кивнула. О похожей процедуре говорил Эмит на одном из уроков: так очищают шкуры от мяса.

— А потом что вы делаете с костями? Возвращаете родственникам?

— Иногда, милая дама. Но обычно они остаются здесь, у нас. Мы храним кости в катакомбах под домом. Краст о них все знает — где чьи лежат, давно ли погребены и так далее. Мне-то всего не упомнить. Стар становлюсь. Только вызубрю что-нибудь, пуф! — и вылетело из башки. — Молдеркей подозвал Краста, и вместе они сняли котел с решетки и поставили на выложенный плиткой пол. Вода была мутной и студенистой. Содержимого Тесса, к счастью, разглядеть не могла.

— Вы забываете только последние события, Молдеркей? А далекое прошлое помните? — спросил Райвис. — Помните Остров Посвященных?

— Вылей воду, Краст. — Молдеркей указал на котел. — Чуть позже я выйду и займусь протиркой. — Он подождал, пока Краст вытащит котел за дверь, вытер руки влажным полотенцем. — Не люблю говорить об Острове Посвященных при Красте: это может расстроить его. Он родился и вырос в Бэллхейвене, а здесь верят, что если уж святые отцы наложили лапу на человека, больше они его не отпустят. Краст думает, что однажды меня, брыкающегося и вопящего, перетащат через дамбу и заключат в высоченной башне. Или же бросят в подземную темницу. И больше он никогда обо мне не услышит.

— Брата Аввакуса они держали в пещере, — сказала Тесса. — Двадцать один год он провел в пещере, в полной темноте и одиночестве.

Молдеркей кивнул:

— Именно так. Святые отцы боятся его. Он чересчур умен, слишком многое умел вытворять своими кистями и перьями. Господи, как он рисовал! И красиво получалось. Жутковато, правда. Еще как жутковато! Он все, что угодно, мог узнать с помощью своих узоров. Теперь он, наверное, черт знает каких высот достиг бы. Мудрый человек этот Аввакус.

У Тессы вдруг опять заболела спина. Молдеркей не знает, что Аввакус умер. Она закрыла глаза. Почему она не сумела спасти его? Неужели не могла быть чуть-чуть расторопней? Сильней? Кто-то тронул ее за руку. Она открыла глаза. Это был Райвис. Не подавая виду, он все время наблюдал за ней.

— Вы были писцом, не так ли, Молдеркей? — спросил он. — Хранителем архива?

Молдеркей кончил вытирать руки и взял с кухонного стола поднос с чашками и тарелками.

— Я никогда не был иллюстратором рукописей, как Аввакус. Конечно, нет. Я был простым переписчиком. Меня назначили на эту должность за быструю руку и аккуратность. — Он пододвинул третий стул и поставил на него поднос с пирожками и напитками. — Я снимал копии древних свитков — переписывал их на новом пергаменте. Столетиями они хранились в подземельях, ниже уровня моря, и здорово попортились. Некоторые разваливались в руках, стоило развернуть их. Ужас в каком они были состоянии, прямо жалость брала — такие важные документы, столько знаний в них заключено, а все заросли плесенью, разрушены солью и сыростью.

Райвис протянул Тессе чашку с настойкой из шалфея и тарелку с пирожками. Тессе не хотелось ни есть, ни пить, но от предложенных блюд исходил такой аромат, что она не выдержала и откусила кусочек. И вскоре с удивлением заметила, что с аппетитом кушает пирожок, запивая его душистым напитком, сладким от меда и горьковатым от джина. Вскоре ей уже казалось в порядке вещей, что она сидит в склепе, пьет чай и закусывает.