Джулия Джонс – Измена (страница 32)

Человек, одетый в лохмотья, упал, изо рта у него выступила пена, тело забилось в судорогах, и кровь потекла из носа, глаз и ушей. Через минуту он умер — отраженная сила раздробила ему череп.

Никогда нельзя задерживаться надолго в живом существе. То, что нужно сделать, следует делать быстро. Баралис не дал времени Мейборову коню — он проник в него с грацией танцора и поразил его с быстротой молнии. Тот случай у мясного рынка научил его осторожности. Он не желал погибнуть бесславно, как колдун, вороживший против медведя.

Хват соскреб навоз с подошвы, прокляв всех животных, а в особенности лошадей. Когда следишь за кем-то, тут уж не до того, чтобы смотреть под ноги. Грязь — столь же неотъемлемая часть города, как рынки и торговцы, и обычно Хват ничего против нее не имел, но нынче утром его угораздило стянуть пару очень красивых и очень непрочных шелковых туфель. Скорый говорил, что обувь карманника — лучшая его защита, и всегда стоял за ткань, не за кожу. Да, когда ты обут в шелк, тебя не слышно — зато эти злосчастные башмаки мигом промокают от мочи и нечистот, стоит человеку выйти за дверь.

Таул сидел в таверне по ту сторону улицу. Как бы уговорить его встретиться с Блейзом? Деньгами его не соблазнишь — хотя кто знает? Рыцарь заявился в «Полное ведро» в компании женщины с соломенными волосами и хозяйки публичного дома, госпожи Тугосумки. Если и есть на свете женщины, которые любят деньги больше этих, то Хвату они не попадались.

Надо было что-то делать — и Хват в туфлях, хлюпающих на каждом шагу, пересек улицу и вошел в таверну. «Полное ведро» следовало бы скорее назвать «Худым ведром» — эль тут был повсюду, а не только в чашах и бочонках. Башмаки Хвата по щиколотку ушли в пенную лужу. Вокруг кричали, пели и ссорились. Две женщины боролись, кто кому прижмет руку, мужики обменивались оскорблениями, а кто-то заглядывал в чашу, стараясь рассмотреть, что там на дне.

Кайлок, Кайлок, Кайлок — слышалось со всех сторон. Даже бранящиеся мужики не обходились без него.

— Ты хитер, как Кайлок, а с виду смахиваешь на труп его отца, — заявил один, вознагражденный одобрительным ропотом толпы.

— О своем будущем короле надо говорить уважительнее, — отозвался другой.

— Никогда Кайлок не будет здесь королем!

— Герцог ему не позволит.

— Герцог тоже не вечен.

— Бреном будет править Катерина, а не Кайлок.

— Она выйдет за него, воспользуется его армией, ограбит его страну, а его отошлет обратно к матушке!

— Верно! — радостно вскричали все в один голос.

Хвата вопросы политики мало интересовали. Ему было все равно, кто будет править в Брене. Главное — монета, а не короли. Он расталкивал толпу, лягаясь и наступая на ноги тем, кто не хотел убраться с дороги. Скоро ему стал слышен пронзительный голос госпожи Тугосумки.

— Моя сестра приезжает в будущем месяце, — говорила она. — Она ни минуты больше не желает оставаться в Королевствах. Такое захолустье! — Тут достойная дама заметила Хвата. — Это ведь ты приходил ко мне третьего дня, мальчик? — Она взбила свои густо напудренные волосы и улыбнулась. — Я лиц никогда не забываю.

— Хорошая память — лишь самое малое из ваших достоинств, госпожа Тугосумка, — с поклоном ответствовал Хват. Дамам никогда нелишне польстить — даже таким уродинам.

— Какой милый юноша! — сощурила глазки она. — Снова с поручением?

— Вы столь же прозорливы, сколь и прекрасны. — В голове у Хвата зародилась некая мысль, — Не скажете ли, рыцарь здесь?

— Он вон там, с моей дочерью Корселлой.

Вот, значит, как звать эту крашеную воровку.

— Не могу поверить, — сказал он.

— Поверить во что? — растерялась Тугосумка.

— Что вы ее мать, — ослепительно улыбнулся Хват. — Скажите правду — вы, наверное, сестры?

Хихикая, Тугосумка сказала:

— Ты не первый меня об этом спрашиваешь. А все благодаря крысиному маслу.

— Крысиному маслу?

— Да, только оно очень дорогое. Надо выжать множество крыс, чтобы набрать каких-нибудь полчашки.

Хват опешил. Он знать не знал, что это за крысиное масло такое.

— Но оно стоит своих денег, — рискнул заметить он.

— Я мажу им лицо два раза в день. — Этим многое объяснялось. — Позвать тебе рыцаря? — спросила она. Хват, потупившись, потряс головой. — В чем дело, юноша? Я что-то не вижу в тебе особого рвения.

— Вы очень проницательны. Мне и в самом деле неохота встречаться с ним.

Тугосумка ответила так, как Хват и надеялся:

— Могу ли я чем-нибудь помочь?

— Госпожа Тугосумка, мне совестно обременять вас. А между тем дело у меня очень... — Хват сделал вид, что ищет нужное слово, — очень важное.

— Важное?

— И прибыльное.

При этом слове госпожа Тугосумка вздрогнула всем телом и властно опустила руку Хвату на плечо.

— Расскажи мне все, милый мой мальчик.

— Вы ведь знаете Блейза, герцогского бойца? — Тугосумка жадно кивнула. — Так вот, он хочет встретиться с нашим рыцарем.

— Он хочет сразиться с ним? — вскричала Тугосумка.

— Ш-ш. Зачем же всей таверне знать об этом?

Тугосумка опомнилась.

— Ну-ну, продолжай.

— Нет нужды говорить вам, какие огромные ставки будут делаться во время подобного боя.

— Это верно, — прошептала она.

— Сейчас я скажу вам большой секрет. — Пальцы Тугосумки впились Хвату в плечо. — Если рыцарь погибнет — а надо сознаться, что это вполне возможно, — кому-то придется его хоронить.

Жадность, пылавшая на лице достойной дамы, несколько померкла.

— Хоронить?

— Поскольку у рыцаря в городе нет родных, тот, кто возьмет на себя заботу о его теле, получит его долю.

— Да он мне как сын родной! — воскликнула Тугосумка. — Я долгом почту похоронить его как подобает.

— Вы замечательная женщина. Однако к делу. Рыцарь должен встретиться с Блейзом нынче на закате у трех золотых фонтанов. Можете вы устроить так, чтобы он туда пошел?

— Быть спокоен.

— Хорошо. До скорой встречи, сударыня. — Хват глянул на Таула — тот опорожнял очередной мех с элем, не видя ничего вокруг. — Пусть пьет сколько влезет. Это сделает его сговорчивее.

Госпожа Тугосумка согласно кивнула и протянула Хвату руку для поцелуя. Хват исполнил это неохотно, не в силах отделаться от мыслей о крысином масле, выбрался из таверны и зашагал к трем золотым фонтанам. Чтобы его план удался, ему нужно переговорить с герцогским бойцом раньше Таула.

Ровас ворвался в дом как ветер.

— Слухи подтвердились: Лескет умер, а Кайлок намерен выиграть войну.

Магра и Тарисса переглянулись. С лица Магры исчезли все краски. Тарисса встала, уронив шитье, опустилась на колени рядом с матерью и поцеловала ей руку. Магра отстранилась.

— Когда это случилось? — спросила она высоким, звенящим голосом — гневно, как показалось Джеку.

— Он умер во сне около месяца тому назад, — не глядя на нее, ответил Ровас.

Настала тишина. Никто не двигался. Огонь бросал вокруг пляшущие тени. Тарисса закрыла лицо руками. Магра сидела очень прямо, устремив взор в пространство. Ровас и Тарисса, как видно, ждали, чтобы она заговорила первая.

Наконец она встала и подошла к огню — по-прежнему прямая как струна.

— Кайлок выиграет эту войну, — сказала она.

Несмотря на значительность этих слов, все как будто вздохнули с облегчением. У Джека осталось ощущение, что Магра перевела разговор на другое.

— Как это отразится на его браке с Катериной Бренской? — поспешно спросила Тарисса. Вопрос ее был обращен к Ровасу, но смотрела она на Джека, желая понять, какое впечатление произвела на него эта странная сцена. Джек сидел с бесстрастным лицом. Тарисса ласково улыбнулась ему, и он, хотя и подозревал, что это не просто улыбка, невольно улыбнулся ей в ответ. Тарисса — самая соблазнительная женщина из всех, кого он встречал. Джеку вдруг расхотелось задавать вопросы.