Джулия Джеймс – Практика — это все (страница 24)

Джей Ди наблюдал, как Пейтон просмотрела документы на столе и быстро нашла протокол, который искала. Схватила листок…

– Вот, мисс Кемпль, позвольте прочитать вам часть вашего….

…И прежде чем Джей Ди понял, что происходит, Пейтон проделала что-то вроде скачка со стола к кафедре свидетельницы. Как только ее ноги коснулись пола, послышался громкий треск, отозвавшийся по всему залу, и, черт возьми, внезапно Пейтон потеряла равновесие, ее руки взметнулись, и она…

…нырнула головой вперед прямо в ложу коллегии присяжных.

Весь зал суда ошеломленно замер, а Джей Ди в ужасе сорвался с места.

О боже мой!

В следующий момент зрители вскочили на ноги, наблюдая, как Пейтон барахтается, пытаясь встать, цепляясь за сидящих в ложе с открытыми ртами присяжных. Наконец она, немного взволнованная, но приходящая в себя, смогла подняться на ноги, расправила юбку и…

– Прошу прощения, – Пейтон спокойно улыбнулась присяжным, снова в полной мере обретя хладнокровие. – Так на чем я остановилась…

Разыскивая протокол, который обронила в крутом пике, она обернулась, и…

Аудитория потрясенно ахнула.

Пейтон и не подозревала, что при падении ее юбка – эти чертовы облегающие юбки, которые ему так нравились! – разорвалась по шву и распахнулась, явив всему свету – сладчайший Иисусе! – маленькие трусики танга и две аккуратные белые выпуклые ягодицы…

У Джей Ди чуть не отвалилась челюсть.

О боже, это ужасно, ужасно – ну вообще-то, с его точки зрения, ничего ужасного: у малышки первоклассная задница, – но для Пейтон это как крушение поезда, торнадо, землетрясение…

Она услышала гвалт за спиной, обернулась…

…и упругие ягодицы теперь предстали перед глазами судьи и присяжных. Те еще шире разинули рты, кое-кто даже издал нечленораздельное восклицание. Все в ступоре наблюдали, как Пейтон в сломанных туфлях захромала по залу, смущенная тем, что стала причиной суматохи.

За столом защиты Брэндон-Брендан что-то робко прошептал ей; Джей Ди его услышать не мог, как, наверное, не смогла и сама Пейтон, потому что она наклонилась, чтобы лучше слышать, выставляя белые гладкие «булочки» на обозрение всем присутствующим. Зал суда взметнулся в едином порыве и загудел. Джей Ди начал протискиваться мимо людей в своем ряду: этому столпотворению нужно как-то положить конец…

Но тут Пейтон разобрала слова Брэндона-Брендана.

Она выпрямилась, тонкая рука метнулась к юбке и нащупала разошедшийся шов. Она среагировала мгновенно: расстегнула пиджак и быстро обвязала его вокруг талии – ягодицы пропали со всеобщего обозрения – и Джей Ди услышал серию разочарованных вздохов, пока, наконец, судья не взял ситуацию под контроль, стуча молотком по столу и призывая публику к порядку.

Хаос улегся так же быстро, как и возник. Люди вернулись на свои места, ропот стих, и Джей Ди тоже присел, затаившись и думая о том, что сейчас самое неподходящее время попадаться на глаза Пейтон.

В зале суда воцарилась тишина, все взгляды были устремлены на Пейтон. Каждый ждал, что же она сделает, как отреагирует.

Мгновение женщина молчала. Затем повернулась к присяжным.

– Поднимите руки те, кто не ожидал, что увидит столько обнажёнки за одну неделю выполнения гражданского долга.

В воздух взметнулось двенадцать рук.

И – невероятно – Пейтон рассмеялась.

Присяжные присоединились к ней. Затем руку поднял и судья. Глядя на это, вся аудитория взорвалась смехом и зааплодировала.

Пейтон в жесте признательности подняла сцепленные руки:

– Спасибо, спасибо. Я с вами всю неделю.

И именно в этот момент, когда Джей Ди прятался на галерке, а люди вокруг него смеялись и хлопали, и он видел, как Пейтон улыбается, смущенная, но не поверженная, произошло нечто.

Что-то изменилось.

Ни один его знакомый не смог бы справиться с подобной глупейшей ситуацией хотя бы наполовину столь же хорошо. Может, он этого раньше не замечал, но Пейтон и вправду была… находчивой. А может, он уже давно знал это, просто не был уверен. Но непреложный факт заключался в том, что Джей Ди отделался чертовым кофейным пятном на костюме, в то время как Пейтон спикировала на колени двенадцати присяжным, а сразу после устроила всем бесплатное пип-шоу и, несмотря ни на что, сумела остаться спокойной и собранной.

Неожиданно Джей Ди обнаружил, что пялится на Пейтон с завистью и восхищением.

Он широко улыбнулся и присоединился к остальным, приветствующим и аплодирующим, мгновенно забыв о неприглядной роли, которую сыграл в этом несостоявшемся фиаско. До тех пор пока героиня не бросила взгляд вниз, на свои туфли.

Ай-ай-ай.

На глазах у Джей Ди она подняла туфлю и, вероятно, сразу заметила ровный срез с остатками нанесенного клея. Изучающе провела пальцем по сломанному каблуку, и в этот момент он понял, что она уже знает.

Тут ему в голову стрельнула шальная мысль: говорят, преступники всегда возвращаются на место преступления – разве не так взяли Банди или Берковица, или кого-то другого из серийных маньяков… Кстати, забавно, что он подумал об убийствах, потому что, когда Пейтон подняла голову, оглядела зал суда и выхватила взглядом среди присутствующих Джей Ди, именно жажда убийства загорелась в ее глазах.

Ощутив на себе ее взгляд, Джей Ди отметил, что никогда еще его не обдавало таким холодом. И кое-что понял со всей определенностью.

Он – труп.

          * * * * *

Пейтон вылетела из дверей здания суда. Пиджак все еще был повязан на талии, по пятам следовал Джей Ди.

– Да ладно, Пейтон, я же не думал, что так получится! – кричал он ей вдогонку. – Честное слово, кто бы мог такое спланировать?

Часть ее желала никогда не возвращаться в суд. А лучше, чтобы земля разверзлась и поглотила ее – ей хотелось немедленно умереть, не сходя с места.

Судья объявил часовой перерыв, чтобы, как он деликатно выразился, «все, кому нужно привести себя в надлежащий вид, смогли это сделать». Теперь Пейтон мчалась обратно в офис, чтобы переодеться в запасной костюм, а затем купить в ближайшем магазине новую пару туфель. Самое отвратительное, что эта  сволочь – много чести называть его человеческим именем, – ранее известный как Джей Ди Джеймисон, здесь и далее именуемый  мерзавцем, придурком или выродком, испортил ее лучшие туфли. Но главная проблема заключалась не в этом.

Ее задница сверкала на открытом заседании суда.

На открытом заседании суда сверкала ее задница.

Хромая по тротуару на сломанном каблуке, топая мимо ни в чем не повинных пешеходов, наслаждающихся прекрасным обычным днем, мимо людей, которые наверняка не обнажали свою задницу на заседании суда, Пейтон вслух пожаловалась на самую ужасную деталь происшедшего.

– Угораздило же меня сегодня надеть стринги! – сердито прошипела она. Впору самой себя поколотить за выбор белья.

Неожиданно сволочь поравнялся с ней. Расплылся в ухмылке.

– Честно говоря, я считаю, что женщины должны носить стринги постоянно… – Встретив ее взгляд, он попятился. – Но я так понимаю, ты сейчас не в настроении это обсуждать.

Пейтон не могла больше терпеть ни минуты. Она надвинулась на Джей Ди:

– О, ты, наверное, думаешь, что это смешно? Позволь избавить тебя от этого заблуждения.

– Пейтон…

– Хватит. Больше никаких «Пейтон», и не утруждай себя извинениями или объяснениями. Мне на них плевать. – Она воткнулась взглядом в его глаза: – Если уж ты хочешь играть по таким правилам, Джеймисон, я готова. Перчатка брошена. И теперь я стану именно той стервой, которой ты всегда меня считал.

Пейтон увидела, что ее слова неприятно поразили Джей Ди, начисто стерев улыбку – которую она воспринимала как ухмылку – с симпатичного лица. А потом она заметила, как что-то на мгновение вспыхнуло в его глазах: может, злость, может, что иное – сейчас ей на все было наплевать. В этот момент, стоя на тротуаре лицом к противнику, в порванной юбке, со сломанной шпилькой и голой задницей, едва прикрытой обвязанным вокруг талии жакетом, она желала только одного – с достоинством оставить за собой последнее слово.

Поэтому, заставив сволочь заткнуться, Пейтон не стала терять времени, развернулась и ушла.

ГЛАВА 13

– Не могло все пройти  настолько плохо.

Свернувшись калачиком на диване, Пейтон посмотрела на Чейза поверх коробки с пад-тай, рисовой лапшой с морепродуктами, которую держала в руках. Она проглотила то, что было во рту, и клацнула палочками для пущей убедительности.

– О нет, поверь мне, все было именно настолько плохо, и даже еще хуже.

Чейз позвонил Пейтон, когда она еще была на работе. Хотя остаток дня в суде, к счастью, обошелся без происшествий – после перерыва Пейтон даже умудрилась вернуться к перекрестному допросу истицы, – она все равно чувствовала себя настолько сконфуженной, что пробормотала Чейзу лишь неопределенное «день в суде прошел не очень хорошо». И этой формулировке, несомненно, суждено стать преуменьшением года.

Час спустя Чейз неожиданно возник на ее пороге с пакетом азиатской еды на вынос. Сказал, что захотел подбодрить ее. Не зная, что Пейтон любит больше, утешитель принес и пад-тай с тофу, и жареный рис с овощами. Тронутая заботой, она решила, что сможет хотя бы в кратком изложении поведать об утреннем инциденте. Деликатный Чейз вежливо скрыл смешок за покашливанием, в котором обвинил чрезмерно острую приправу.

– Но ты с честью вышла из положения, и присяжные это запомнят, – констатировал Чейз.  Удобно вытянувшись на диване напротив нее, он поставил свою коробку на кофейный столик и наклонился вперед. – На самом деле даже немного жалею, что меня там не было. Думаю, мне бы понравился открывшийся вид, – по-мальчишески улыбнулся он, а затем потянулся к Пейтон и поцеловал.