Джулия Джеймс – Похоже, это любовь (страница 31)
– Просто продержись еще двадцать минут и до конца дня можешь быть свободна от своих секретно-агентных обязанностей. – Ник указал на дверь. – «Старбакс». Я плачý.
– Ты уверен, что мне не нужно кодовое слово или еще что-нибудь? – спросила Джордан. – Может, заготовим одно на всякий пожарный?
– Все будет нормально, Родс. Верь мне.
По пути в «Старбакс» Джордан заметила, как зорко Ник смотрел по сторонам, пока они преодолевали пару кварталов от ее дома – по-видимому, проверял, следят за ними или нет. Какой сюрреалистичной теперь казалась ее жизнь, думала Джордан. Завела фальшивого бойфренда, врет лучшей подруге и высматривает сомнительного частного сыщика, нанятого отмывателем денег.
Ах, вот бы вернуться в те времена попроще, когда она была всего лишь сестрой скандально-известного террориста мирового масштаба и дочкой миллиардера.
Когда они добрались до «Старбакса», Ник придержал для нее дверь. Она прошмыгнула в кофейню, наслаждаясь внутренним теплом и предвкушением получить столь необходимую дозу кофеина. Окинула взглядом остальных покупателей, разыскивая того, кто мог бы быть тем самым контактным лицом. Ее зазнобило, комбинация нервозности и волнения, и Джордан решила, что нынче становится прямо таки крутой. У нее был контакт с самим ФБР.
Ник ничего ей не рассказал о том, как пройдет это подбрасывание, поэтому она следовала стандартному протоколу и вела себя обыкновенно. Заказала себе напиток у стойки.
– Мне средний стакан латте на соевом молоке, чуть-чуть ванильного сиропа на сахарозаменителе, пожалуйста.
Видимо, Нику ее заказ показался любопытным. Ну, конечно, а как же иначе.
– Мне только большой стакан кофе, – заказал он.
Джордан шагнула в сторону, чтобы подождать, когда ее позовут забрать напиток, и тут сзади в нее кто-то врезался.
Твердая рука придержала Джордан за плечо.
– Простите. Виноват, – прозвучал мужской голос.
– Ничего страшного. – Она подняла глаза на покидавшего кофейню и бросившего извиняющуюся улыбку брюнета.
Джордан вытащила сотовый из кармана пальто. Ничего неожиданного, ей пришло сообщение от Мелинды:
Утонченность всегда была одной из сильных сторон Мелинды.
Джордан сунула телефон обратно, как только объявили ее напиток. Подошел Ник со своим кофе.
– Готова? – спросил он.
Она в замешательстве склонила голову набок.
– А разве нам не нужна та штука, о которой тебе надо позаботиться?
– Уже сделано. – Ник взял ее затянутую в перчатку руку и неспешно вывел Джордан из магазина. Для тех, кто бы там за ними не наблюдал, они были обычной, ничем не примечательной парой, воскресным утром заглянувшей за чашечкой кофе.
Джордан изучающее смотрела на него, пока они остановились на углу у «Старбакса».
Наконец до нее дошло.
– Парень, который в меня врезался.
– Ага. Ключи в левом кармане твоего пальто.
– Сукин сын, здóрово.
Ник ухмыльнулся:
– Я же говорил тебе, Родс. Вот так мы работаем.
Ник проводил Джордан до дома и пообещал, что позвонит позже.
Не видя черного седана, преследовавшего их прошлым вечером, и никого, кто выглядел бы подозрительным, он решил, что они могут обойтись без разве-мы-не-влюбленная-парочка прощального поцелуя. Шагая вниз по ступенькам, он поймал себя на мысли, что на секундочку пожалел об отсутствие слежки.
Его интроспективная сторона – к счастью несуществующая – упивалась бы этим моментом.
Пройдя полквартала, он заметил свою машину, по-прежнему припаркованную на улице, где она всю ночь и простояла. Ник продолжил идти прямо – нельзя рисковать, чтобы кто-нибудь заметил его за рулем этой тачки и пробил номерные знаки. Он направился к ближайшему перекрестку, чтобы поймать такси, делая мысленную пометку позаботиться о том, чтобы кто-нибудь из офиса забрал его машину и отогнал к его кондо. Его настоящему кондо.
Он легко поймал такси и назвал водителю адрес, который будет его родным домом всю следующую неделю, или две.
Маккол проверил телефон и прослушал два сообщения от Хаксли, без конца извинявшегося за то, что по его вине на Ника повесили это задание, чем испортили планы полететь в Нью-Йорк.
И пусть Ник сообщения оценил, они были необязательны. Никто его ни к чему не принуждал, и у него не было сомнений, что любой другой агент из чикагского отделения принял бы аналогичное решение. Это часть работы, на которую все они подписались. Если бы он ожидал, чтобы во время секретных заданий его баловали и нянчили, пошел бы работать в ЦРУ.
Зазвонил телефон, как только Ник затолкал его обратно в пальто. Он проверил номер – звонил его брат Мэтт – и ответил.
– Как чувствовал, что ты позвонишь.
– Кто-нибудь говорил тебе, какой ты баклан?
Ник усмехнулся этой шутке для «своих». Когда он и его братья были моложе, как-то раз они увлеклись и «нечаянно» зафутболили три мяча в окна второго этажа дома Томми Анголини. После того, как тот во время большой перемены заявил, что шотландские бакланы ни фига не умеют обращаться с мячом. Томми ошибся по двум пунктам: во-первых, он не знал, что они полушотландские бакланы, и, во-вторых, поставил под сомнение спортивную доблесть братьев Маккол.
Не удивительно, что капелька беззлобного веселья не только положила конец трепу Томми Анголини, но и знатно раздраконила их отца. В то время он служил сержантом в отделении полиции Нью-Йорка. Отец повязал Ника с братьями, доставил их в шестьдесят третий участок и закрыл в пустой камере.
На шесть часов.
Излишне говорить, что после этого случая у всех братьев Маккол развилось здоровое понимание преимуществ быть законопослушным десяти-, девяти- и семилеткой. Единственным человеком, которого больше всех травмировало пребывание детишек в карцере, оказалась их мать. Все шесть часов она плакала, отказывалась разговаривать с их отцом и готовила лазанью и канноли – тремя порциями которых практически напичкала каждого из сыновей, когда те вернулись из Большого дома.
– Последний, назвавший меня так человек наблюдал, как три футбольных мяча пробивают окна его гостиной, – откликнулся Ник.
– Поскольку добраться до Нью-Йорка и спасти свою жизнь, ты, судя по всему, не можешь, я не слишком уж беспокоюсь, – съязвил Мэтт. – Ты лучше спасешь мир от биологической атаки или сорвешь заговор с целью убить президента.
– Не-а. Это в планах на следующую неделю.
– Серьезно, Ник – ты даже ради праздника Ма не можешь приехать? Мы месяцами это планировали.
Чувствуя себя первостатейным козлом, Ник отвлекся на зеркало заднего вида и проверил, нет ли кого на хвосте.
– Знаю. Но произошло нечто такое, из-за чего я не смог уехать. Придется искать какой-то способ уладить все с Ма. Как плохо она восприняла эту новость?
– Сказала, что больше не будет слать тебе почтой соус для аррабиатты, – сообщил Мэтт.
Ник присвистнул. Должно быть, его мать по-настоящему сердита, раз угрожает перекрыть поставку домашней еды. Плохо дело.
– Только если ты внезапно не объявишь, что завел подружку или собираешься жениться или что-то в таком духе, полагаю, придется тебе какое-то время числиться в ее черном списке, – хохотнул Мэтт. Будучи средним ребенком в семье и миротворцем по натуре, он недолго дулся. – Ма буквально бредит внуками, ну, ты сам знаешь. Стоит мне только упомянуть, что я пригласил женщину выпить, как она тут же звонит отцу Тому и спрашивает, в какие дни церковь свободна для венчаний.
– К сожалению, никаких грядущих объявлений с моей стороны не предвидится, поэтому пребывать мне в немилости.
Ник, как ни странно, поймал себя на мысли, а что бы его мать подумала о Джордан.
Сложно сказать, что бы ее больше шокировало: миллиардное наследство или брат-уголовник. Если бы это вообще имело значение.
– Я планирую приехать, как только закончу это задание. Если Ма не пустит меня на порог, могу я завалиться к тебе?
– Конечно. И не волнуйся о Ма, – успокоил Мэтт. – Я скажу ей, что появилась новая симпатичная помощница окружного прокурора, с которой я столкнулся на станции. Это на какое-то время отвлечет ее от бестолковой пародии на сына вроде тебя.
– Спасибо. И из любопытства, ты серьезно познакомился с новой симпатичной помощницей окружного прокурора?
Голос его брата стал лукавым:
– Больше, чем просто с симпатичной. Ты же знаешь, я тащусь от женщин на высоких каблуках и в строгих костюмах. Эй, с тобой хочет поговорить Энтони. Вот он.
Ник слышал приглушенные звуки, пока Мэтт передавал трубку, а затем на линии появился его младший брат.
– Эй, кто-нибудь говорил тебе, какой ты баклан?
И понеслось.