Джулия Диа – Месть озлобленной души (страница 4)

Усмехнувшись, Мигель положил рамочку на стол и наклонился, чтобы снять с рамки картонку, под которой сразу же заметил сложенный лист бумаги.

– Если его сердце не выдержало из-за вас… убью обоих, – Мигель развернул остаток письма и приложил к верхнему клочку, освежая в памяти последние строчки:

«Год спустя мы полетели в Америку на день рождения маленькой Джессики. Думаю, ты догадался для чего. Да, нам не терпелось вас познакомить. На тот момент девочке было пять лет, а тебе семь. Ты, скорее всего, мало что помнишь о той поездке. И, казалось бы, все просто идеально: красивые дети, обеспеченные семьи, но жизнь сложная штука, и никогда не знаешь, куда она повернет…

Однажды для нашей семьи настали тяжелые времена: твоя плохая компания и проблема с наркотиками. Я никогда не понимал, чего тебе не хватало, почему ты обратился к Арлану при живом отце, ведь я мог решить любые твои проблемы, я мог жизнь за тебя отдать, ведь ты – мой сын, моя кровь… Но ты связался с мафией. Плюс ко всему Брендон решил уйти с европейского рынка, разорвав со мной какие-либо отношения вплоть до шуточного договора. Проблемы нарастали как снежный ком, наслаиваясь друг на друга, и мое здоровье в итоге подкачало: тогда я впервые попал в больницу, если помнишь.

Ты часто спрашивал меня о нем, но я молчал, чтобы не теребить зажившие раны. На самом деле Брендон прекрасный человек, и семья у него замечательная. Я жалею лишь об одном: что не успел познакомить вас в осознанном возрасте. Думаю, вы бы поладили с Джессикой. Она была здесь, приезжала с друзьями на экскурсию, но, к сожалению, ничего обо мне не знала. Да это и не важно, я был счастлив увидеть ее настоящую. В папке с документами лежит фотография девушки. Есть даже флешка, на которой небольшие видео из ее жизни, которые прислал мне сеньор Доминдо, ведь я до последнего надеялся… Что касается брачного договора, он в сейфе. Я так и не смог его уничтожить, оставив на память о приятных моментах, но очень прошу тебя это сделать, так как я обещал Брендону… Нужный документ ты найдешь за сердцем Португалии.

Даже после смерти я не хотел, чтобы между нами, Мигель, были секреты, поэтому в этом письме я наконец-таки смог рассказать о человеке, к которому до сих пор отношусь как к брату. С годами у него дел становилось все больше и больше, и наше общение практически сошло на нет, ведь бизнес не стоял на месте, а мое сердце, подобно червивому яблоку, увядало от жуткой тоски по другу. Поэтому, сын, я тебя очень прошу – не привязывайся к людям. Не совершай моих ошибок.

Я очень сильно люблю Мануэлу и тебя, сынок. Это чувство позволило мне прожить довольно долго, поэтому еще раз хочу сказать спасибо за то, что вы появились в моей жизни. Ты прости маму, Мигель, ведь я еще раз повторю: она ни в чем не виновата перед семьей».

Отложив письмо, парень долго сидел и смотрел в одну точку. Он никак не мог смириться со смертью отца и винил всех вокруг в его кончине, начиная с себя и заканчивая проклятым другом из Америки. И чем больше Мартинес о нем думал, тем сильнее начинал ненавидеть, ведь лучшие друзья должны поддерживать друг друга в сложный период жизни, а не бежать с тонущего корабля как крысы, прикрываясь собственными проблемами.

Мигель отчетливо помнил, как впервые увидел слезы Франко. Как отец подолгу закрывался в своем кабинете, а потом выходил разбитый, лишенный каких-либо жизненных сил. Постепенно Мигель стал осознавать, что именно тот период выпал на спад общения отца и Брендона. Понимал, что именно то время и стало началом конца…

– Ты… – Сжимая в кулаке бумагу, Мигель чувствовал, как по набухшим венам течет леденящая кровь ярость, от чего тело била мелкая дрожь. – Так это все из-за тебя!!! – В порыве чувств Мигель смел документы со стола, от чего некоторые листы хаотично разлетелись в разные стороны.

По крайней мере, теперь он знал кого винить…

Опустив взгляд и присев на корточки, Мигель вытащил фотографию из-под завалов на полу и с полным презрением осмотрел запечатленную на ней девушку. Белокурый ангел с глазами цвета расплавленного серебра, имеющими легкий небесный оттенок, смотрела на него, слегка улыбаясь. Она была действительно красива, и в обычной жизни можно было бы легко потерять голову, но сейчас сердце парня словно прижгли раскаленным металлом. Затянувшись сигарой, он плюхнулся в кресло, решая, как поступить дальше.

Франко всегда говорил правильные слова, которые, к сожалению, иногда не доходили до сознания подростка, но отец любил свою семью и никогда не осуждал никого. Если и была в душе обида, то Мартинес-старший запирал ее глубоко в сердце, не выпуская наружу, и, по всей видимости, оно не выдержало «ценного» груза.

Нервы были натянуты, как тетива на охотничьем луке, стоило лишь прикоснуться к ним, и они бы с треском лопнули. Взглянув на фотографию еще раз, Мигель небрежно швырнул ее на стол, не желая больше марать руки.

– Как скажешь, отец, – сквозь зубы проговорил парень, – но боюсь, твоя просьба невыполнима…

Прожигая окурком лицо девушки, Мигель Мартинес перевел взгляд на картину с изображением Лиссабона, за которой был спрятан сейф с договором.

Глава 3

Начало конца

Играя пальцами с небольшой флешкой из предоставленной папки с документами, Мигель размышлял, как бы помощнее нанести удар бывшему другу отца. Есть ли у того вообще больные места? Насколько сильно он любил жену или дорожил бизнесом? А может, стоит поиграть с его дочуркой? Она вроде была единственным ребенком в семье, и считается, что девочки ближе к отцам, нежели к матерям.

Идея отомстить Брендону через дочь нравилась Мигелю с каждой секундой все больше и больше. Осталось только решить, какую применить тактику, чтобы эффектнее вышло… Влюбить и растоптать или убить, как ее папаша убил Франко?

Прежде чем принять решение, Мигель захотел изучить всю предоставленную информацию. Матери дома не было, она с самого утра отправилась на кладбище, чтобы отнести прах усопшего в семейный склеп, его новый «дом». Загрузив ноутбук и вставив флешку, Мигель открывал только видеофайлы с Джессикой, ведь все остальное ему уже было неинтересно. Цель поражения выбрана…

На первом видео был детский праздник. Шикарный дом, большой задний двор, украшенный в стиле диснеевских принцесс, и много людей в дорогих нарядах. Аниматоры развлекали детвору, однако когда дело дошло до торта и поздравлений, маленькая виновница торжества вовсю раскапризничалась:

– Солнышко, пришло время загадывать желание, – с теплотой в голосе произнесла молодая женщина.

– Я хочу это сделать с ними. – Надув губки, девочка указала пальчиком в сторону двух мальчишек.

Вскоре их подвели и поставили по обе стороны от именинницы. Все трое схватились за руки и набрали полный рот воздуха, готовясь задуть свечи. Однако ребята так и остались с надутыми щеками, и девочка, загадав желание, сама направила поток энергии на исполнение того, о чем мечтала.

– Сейчас расплачусь… – Безразлично перемотав видео, Мигель хотел уже его свернуть, но остановился.

Его взгляд уцепился за семью, стоящую неподалеку. В счастливых лицах Мигель разглядел родителей, а в мальчишке, наблюдавшем с интересом за происходящим, узнал себя. В памяти практически ничего не осталось о той поездке, не считая легкого отголоска потерянности в чужом обществе, ведь тогда он ни с кем так и не подружился.

С отвращением свернув окно проигрывателя, Мигель выделил несколько файлов и запустил все сразу, останавливаясь лишь на тех, что смогли удержать внимание.

– Мистер Доминдо, а это обязательно снимать на камеру? – немного смутившись, обратилась к оператору светловолосая девочка.

– Мисс Милтон, это для домашнего архива. Первая поездка на велосипеде – память на всю жизнь.

– Но вы ее водитель, а не нянька! – резко затормозив около мужчины, возмутился мальчик лет десяти.

– Майк, остынь, ты че разошелся? – окликнул его второй мальчишка. – Лучше велик гони.

– Значит, ты – Майк, – задумчиво протянул Мигель, подкуривая сигару.

– Но я не умею! – отчаянно хныкала девочка, смотря на ребят.

– Да ты просто трусиха, вот и все, – стал поддразнивать ее Майк с наглой улыбкой на лице. У него уже в детстве была смазливая внешность, чего только синие глаза стоили.

– Майк, лучше замолчи и вали отсюда, пока я тебе не врезал, – шикнул защитник девчонки, а затем обратился к подруге: – Джесс, я научу тебя кататься, в этом нет ничего сложного. Подойди ко мне.

Джессика приняла протянутую руку и встала рядом с мальчиком. Он помог ей взобраться на велосипед, а сам встал сбоку, придерживая одной рукой руль, а другой – багажник. Пока девочка тихо ехала, старательно крутя педали, парень шел рядом и удерживал равновесие, чтобы подруга не завалилась набок. Но стоило мальчику отпустить велосипед, когда Джессика немного разогналась, и она тут же полетела на асфальт, не справившись с управлением самостоятельно.

Видео задергалось, будто оператор кинулся на помощь, однако после слов: «Я сам», сказанных холодным тоном, шаги остановились, но съемка все равно продолжилась. По всей видимости, записывали на телефон, который спрятали от глаз, ведя скрытую съемку, потому что часть экрана что-то закрывало.

Разодрав коленку, Джессика не плакала. Ее лицо, наоборот, выражало хмурую задумчивость, словно она придумывала оправдание для родителей, но вспомнив про камеру, взглянула на своего водителя и, закатив глаза, отвернулась.