Джулио Мова – Οβίδιος. Тайна золотого времени (страница 12)

– Красивая легенда, – вздохнула Лусия, и на мгновение прикрыла глаза.

На фоне дикой природы, в шелковом платье она была особенно, ослепительно хороша. Легкий бриз играл с ее распущенными волосами, платьем, открывая безупречно стройные ноги и округлые, цвета розового жемчуга щиколотки.

– А вы могли бы как эта Тинга полюбить кого-то? – вдруг спросил старший помощник. Красные пятна выступили на его загоревшем, иссушенном ветрами лице.

Подобный вопрос застал Лусию врасплох.

– Может быть, – пробормотала она и заметно прибавила шаг в направлении к пристани.

Весь обратный путь Фокс рассказывал ей местные легенды, но гулять с ним Лусии расхотелось. «Какой-то он странный», – подумала девушка и решила, что больше с ним гулять не будет никогда.

Подходя к пристани, Фокс стал неожиданно серьезным и все чаще, искоса, поглядывал на Лусию, единственной мыслью которой было скорее остаться одной. Они отсутствовали на судне не более двух часов, а Лусии казалось, что прошла вечность. В конце концов она так прибавила шаг, что, поднимаясь по трапу на корабль, оступилась.

Внезапная острая боль сковала все ее движения. Фокс тут же подхватил ее на руки.

– Что с вами? – спросил он, и невольно на его лице отразилась гримаса скорби.

– Сама не знаю.

– Можете идти?

Лусия попыталась сделать несколько шагов, но не смогла. Острая боль словно парализовала ее. Уж точно, «Сто одно несчастье». Именно так кормилица Каталина называла Лусию, когда та в очередной раз возвращалась домой то с ссадиной, то с ушибом. И вот опять – это несчастье. Да еще капитан расхаживает по палубе. Это он во всем виноват! Вот ведь как смотрит!

Капитан смотрел на нее тем колючим, едким взглядом, что она могла не только оступиться, но и шею себе сломать.

– Давайте я помогу вам, – предложил Фокс.

Девушка кивнула. Старший помощник снова подхватил ее на руки и понес к каюте. От него пахло табаком, потом и свежей выпотрошенной рыбой.

– Отпустите, – произнесла, точнее, пропищала Лусия и еле-еле доковыляла до постели.

– Я позову капитана.

– Нет! – жалобно простонала девушка. – Не надо капитана.

Еще этого не хватало! Чтобы Дэвид Мирр над ней насмехался?! Она не сомневалась, что он будет злорадствовать.

– И все-таки я позову капитана. Пусть он осмотрит вашу ногу. Вдруг что-нибудь серьезное, – сказал Фокс уходя.

Глава 6

Лусия не хотела видеть капитана совершенно по другой причине, о которой читатель, наверное, уже догадался. Она старалась не думать о Дэвиде Мирре, но случайно (случайно ли?!) оброненная старшим помощником фраза во время прогулки еще больше распалила ее воображение. «Да кто он вообще такой? Что он себе позволяет? И ведь позволяет… Ненавижу его, нет, ненавижу себя за это… Я ведь должна остерегаться его…». Усилившаяся резкая боль в ноге заставила девушку смириться с появлением капитана…

Дэвид вошел в каюту внезапно, хотя, разумеется, Лусия ждала его. В его походке и устремленном на нее взгляде читался скрытый вызов.

– Позвольте, я осмотрю вас, – сказал он.

– Нет! – воскликнула Лусия и спряталась от него за балдахином.

– Почему вы так ведете себя? Я чем-то обидел вас?

– Нет… да…

– Конечно, я был не прав. Мне не надо было давать вам в тот день водки. Признаю свою ошибку. Вы простите меня?

– Уйдите. Я сама прекрасно справлюсь, – предательская дрожь в голосе выдала ее окончательно.

– Вы боитесь меня?! – наконец догадался Дэвид.

От его внимательного солнечного взгляда не ускользнуло и то, как девушка нервно сжимала край простыни. Она же старалась не смотреть ему в глаза, опасаясь, что он прочтет в них гораздо больше.

– Нет, я не боюсь вас. Это… это не так… Вы мне просто неприятны, – сказала Лусия, и от собственной лжи зарделась.

– Конечно, мой старший помощник куда приятнее, – съязвил он. – Но не забывайте, для чего я здесь… Как судовой врач я должен осмотреть вас.

С этими словами он присел на край кровати и, несмотря на ее слабые протесты, стал изучать характер боли. В первые минуты девушке показалось, что у него дрожали руки, когда он, приподняв подол платья, дотронулся до ее ноги. Но, возможно, это ее навязчивые идеи. Тем временем принесенным маслом он уже растирал опухшую нежную стопу и лодыжку цвета морской раковины.

– Я хотела спросить вас о том вечере…

– Вам нечего опасаться.

– Но я ничего не помню! После того, как вы…

– Странно, я никак не ожидал от вас такого поведения. Признаться, я думал о вас иначе…

– Вот как? Неужели вы полагали, что я буду слезно молить вас о прощении?

– Я полагал, что вы не должны вести себя так с мужчинами…

– На что вы намекаете?

– Я не намекаю, а говорю прямо… Все видели вас с моим старшим помощником…

– Это ничего не значит… В Алькасаре я общалась со многими сеньорами, и никто не смел обидеть меня… А вы… вы постоянно…

– Значит, я не достоин вашего прощения, – с грустной усмешкой сказал он. – Хотя, с другой стороны, вы могли бы хоть чуточку быть мне признательны… Скажите, неужели я действительно так неприятен вам?!

Лусия молчала. Как она могла сказать ему то, в чем самой себе было стыдно признаться?!

От его прикосновений ее бросило в жар, будто она снова проглотила это злосчастное «ракы». И чем больше у нее загорался огонь внутри, тем меньше она ощущала боль в лодыжке. И эта пытка продолжалась до тех пор, пока его руки гладили, бережно держали ее ногу.

– Я оставлю вам флакон с розовым маслом, – наконец сказал он, поднимаясь. – На ночь вы снова разотрете воспаленное место… К утру отек пройдет, обещаю.

Капитан направился к двери, но тут, видимо, вспомнил что-то.

– Я должен говорить с вами, сеньорита Лусия. Вы понимаете, что дольше на моем корабле оставаться вам невозможно… Невозможно по разным причинам… Но у вас есть выбор: либо дожидаться, когда вы получите разрешение на въезд в Испанию, иными словами, ждать придется месяца два-три, или пересесть на любое судно, которое доставит вас к вашему жениху, к лорду Готорну, если не ошибаюсь.

Слова капитана вывели ее из того полублаженного состояния, в котором она пребывала после его рук, совершивших поистине чудо. Лусия уже почти не чувствовала боли.

– Сэр Роберт Льюис Готорн, – произнесла она едва слышно. Девушка почти забыла, какова была цель их путешествия с отцом.

– В любом случае я ничем больше не могу помочь. Конечно, на первое время я оставлю вам тысяч… думаю, тысяч пять вполне будет достаточно. Через два дня «Οβίδιος» покинет Тангис, и вам все равно придется сойти на берег. Во втором случае, – продолжил капитан, не обращая внимания на возражения и знаки протеста, которые выказывала Лусия, – во втором случае, я обещаю, что лично позабочусь о вашем благополучном препровождении на другой корабль… «Порт-Рояль» … Вы могли видеть это судно, когда совершали прогулку в гротах с моим помощником… Через несколько дней «Порт-Рояль» уйдет в Дорчестер. Я уже предварительно переговорил со шкипером и, думаю, капитан не откажется принять на борт своего корабля столь милую, очаровательную особу.

В завершение всего Лусии показалось, что Дэвид Мирр злорадно усмехнулся. «Он издевается надо мной», – думала она, пытаясь угадать его мысли. – «Но почему и за что он так обращается со мной?».

Женщине не место на корабле, так все говорят, и она знала, что ей рано или поздно придется покинуть «Овидий», но тут ее задело другое – словно собачку, ее вышвыривали за борт и не кто-нибудь, а сам Дэвид Мирр…

– Так значит, вы уже все решили, капитан? – спросила Лусия с вызовом. – Позвольте и мне кое-что сказать вам. Во-первых, я не нуждаюсь в вашей опеке. Я сама в состоянии позаботиться о себе. А, во-вторых, вы не имеете права думать обо мне так… как… в общем, что вы думаете… Я не позволю вам… И в-третьих…

– Отдыхайте, приятных вам снов, – с улыбкой сказал Дэвид. Его невозмутимость больше всего раздражала Лусию.

– Вы относитесь ко мне, как несмышленной девочке!

– Лусия, вы уже давно перестали быть девочкой. Думаю, сэру Роберту Льюису нужна почтенная матрона, леди, по-вашему, и вам придется волей-неволей научиться разговаривать с людьми.

С этими словами он учтиво откланялся и закрыл дверь.

Лусия Вернадес была вся красная от возмущения, оттого, что кто-то так ловко проучил ее! Да еще оскорбил тем, что позволил себе думать бог знает что! И сравнил с «почтенной матроной»! Сначала она едва сдержалась, чтобы не бежать вслед за ним… Есть ли в этом смысл? То, что говорил он здесь, в каюте, никто не слышал, а там, на палубе, она только станет для всех посмещищем.

Так она сначала возмутилась, а потом, хорошенько подумав, впала в состояние дичайшего раздражения: этот человек всегда прав… во всем. Даже сейчас он был так учтив, попросил у нее прощения, предлагает разумные решения. Он…

Девушка посмотрела на флакончик розового масла, стоявший на самом краю стола. От масла исходил сильный, чарующий аромат… Дэвид Мирр… Мирр… Лусия взяла флакон в руки и почувствовала снова сильное головокружение.

Она закрыла глаза, вспоминая утреннюю прогулку, вспоминая разговор с Фоксом… Смогла бы она полюбить кого-то также сильно, как Тинга? «Да», – сказала она едва слышно. «Да, если бы это был кто-то, как мой дед и отец… Как он… Дэвид… кто-то, как он… с такими же руками, глазами, улыбкой, голосом. Кто еще так учтив и благороден, как он?!»